Дом

Стоя у огромного иллюминатора Нормандии, Явик наблюдал за плывущими в бесконечном космическом пространстве звездами. В последние дни все члены экипажа корабля утопали в работе и практически не контактировали с протеанином, который в этом мучительном потоке времени лишь тенью бродил по коридорам, словно ничего не ожидая. Ему нечего было ждать, и это знали все. В этом моменте было лишь бесцветное и невыносимое настоящее, где он был совершенно одинок. А всё его прошлое и немного обнадеживающее будущее остались там, в капсуле, откуда его вытащили глупая азари и Шепард. Ни яркой молодости, ни теплого детства. Явик не любил вспоминать своё детство. Потому что бессознательно он сам омрачал всё, что приходило на ум об этом периоде его жизни. Каждый раз где-то глубоко в душе он пытался погасить неумолимую тревогу, обиду и боль, возникающие молниеносно и сдавливающие все внутренние органы. Каждый раз он делал это, но с огромным трудом. Ещё неоднократно его спросят, как всё было там, пятьдесят тысяч лет назад. Он не будет давать бесконечным незнакомцам так жаждаемых ответов. Воспоминания, воспоминания, воспоминания. С болью он пронёс рядом с собой через столькие годы кристалл памяти, и желал сохранить всё внутри него, спрятать от всех в нём свои страдания. Но камень был лишь хранилищем памяти тысяч протеан – он впитывал воспоминания, но не освобождал от них. Это было, кажется, порядка 170 лет назад. Если считать лишь тот цикл. Солнце опаляло земли крохотной планеты, спрятанной в самом потаённом месте нынешнего Млечного пути. Лучшем для далекой, широко раскинувшейся протеанской резервации. Явик до сих пор помнил оглушающий скрежет приближающегося, его самого первого жнеца. Дрожь земли под ногами и сотни протеан вокруг. Во всех направлениях то и дело вспыхивала зеленая биотика, не прекращались ни на секунду звуки выстрелов, взрывы – среди этой кровавой и страшной симфонии он совершенно не слышал криков или воплей, плача об уже погибших. Их просто не было и не могло быть, потому что каждый в империи знал, чему он служит. Каждый ушедший за секунду до смерти осознавал, ради чего вся эта война. Секунда. Необъятного размера корабль затмил собой полуденное солнце. Секунда. Его резко хватает за руку мама и, будто неслышно в этом оглушительном синтетическом шуме, кричит о том, чтобы тот бежал и не останавливался. - Почему мы не сражаемся, мама? – с детским недопониманием, задыхаясь на словно бесконечном пути, спрашивал маленький Явик. До самой смерти он будет помнить, как мама вцепилась в его руку, как крепко держала и тянула за собой, - нам надо остаться! - Так нужно, Явик. Не останавливайся! – тогда она даже не взглянула на него. Всё её внимание было сосредоточено лишь на том месте, куда они так спешили. Вдалеке, за полем, виднелась огороженная площадка, откуда каждую минуту поднимались в воздух шаттлы. Малый жнец не дошёл сюда - видимо, его ещё удерживали у жилого сектора C. Пробегая по тропе через необъятную поляну, Нарайа на бегу схватила подол платья, позволив себе ещё ускориться. Почувствовав большее натяжение в запястье, Явик лишь послушно следовал рядом с матерью. Образ собранной, непоколебимой, гордой протеанки надолго исчезнет из сознания маленького мальчика, желающего остаться там, в восточной колонии. Он уже умел драться и научился выпускать биотические шары, опередив всех своих сверстников. Конечно, ночные вылазки к лагерям боевых отрядов дали свои плоды, хотя она его за это и ругала. Через пару минут они достигли взлетной площадки. Наткнувшись на толпы групп, состоящих в основном из совсем еще маленьких протеан и их наставниц, они остановились. Отпустив руку матери, он оглянулся, чтобы в последний раз увидеть свой дом и постараться запечатлеть в памяти в мельчайших деталях. Ранее густонаселенный сектор В был полностью разрушен, несколько административных башен пали в это очень теплое утро. Ещё один крупный корабль приземлился за несколько километров от поселения и на секунду пропал в огне сотни орудий. Явик знал, что этого было недостаточно. Синтетический рев вновь пронесся в горячем воздухе. Нарайа отыскала среди сотен шаттлов нужный ей и потянула сына за собой. Один из обслуживающих протеан уже поднял руку, чтобы отдать приказ пилоту о взлёте, но увидев протеанку, сжал руку в кулак, остановив это действие. С тенью раздражения он указал им на двери машины и те молниеносно поднялись внутрь. Протеанин расслабил руку и махнул ею. Дверь с легким шипением закрылась. Усаживающая последних из своей группы, наставница Мьяни оглянулась в их сторону. На её лице отразилось самое ядовитое презрение, стоило Нарайе лишь направить Явика к месту у окна. Старая протеанка сжала губы в единую линию, что заставило морщины на её лице собраться в витиеватый узор. - Тебе здесь не место, - негромко, но строго произнесла она, чтобы не поймать излишнего внимания своих маленьких подопечных. Но все они уже уткнулись в иллюминаторы, с восторгом наблюдая за отдаляющимся пейзажем страшной битвы. Кажется, они были заворожены. - Я здесь, чтобы спасти сына, - уверено ответила молодая протеанка без тени смущения, глядя в тускло-желтые глаза наставницы. Они обе стояли, опираясь о крепления на стенах, что позволяло им вести разговор дальше от всех сидящих вокруг. - Я знаю, как ты сюда попала. Знаю, кто ты и кто твой сын, - Мьяни прищурилась, - но это не даст тебе убежать от всего. Империя не даст тебе этого! – она приподняла подбородок, показывая свое пренебрежение. - Империя не дала согласия вывезти всех детей. Империя не дала тебе забрать свою собственную дочь и ты, - протеанка напряглась и нахмурилась, - ничего с этим не сделала! – достаточно громко сказала та, ткнув пальцем в сторону женщины. Наставница замерла. За бравадой злости молодая протеанка разглядела глубокую материнскую печаль, пустой взгляд. Империя не оставила выбора старой матери и та вынуждена была подчиняться. Чтобы все работало как часы, чтобы Империя дала отпор пожинателям. Ценой жизни миллионов протеан. - Мама, мы летим сражаться вместе с папой? – подняв большие янтарные глаза на мать, маленький протеанин вытянул Нарайю из этого разговора. Мать Явика отвернулась от той старой несчастной женщины и опустила взгляд. Воспитывающая под своим крылом сотни маленьких наследников империи, Мьяни не могла защитить и спасти собственного ребенка, обрекая её чадо на мученическую смерть в той битве. К сожалению, в этот момент её дочь уже была мертва. Положив руку на плечо сына, Нарайа посмотрела в крошечный иллюминатор шаттла и тихонько произнесла: - Нет, солнце, мы летим в другое место. Дома больше не было. - Ты здесь! – немного запыхавшаяся азари вытянула протеанина из пучины воспоминаний. Направляясь к нему, Лиара держала в руках один из своих бесчисленных датпадов. Протеанин ничего не ответил на её возглас и, только тихо хмыкнув, повернул к ней свой недовольный взгляд. - Мы не можем расшифровать целый пласт из чертежа. Я…ни профессор Кнахи, ни Малкин не понимаем, что означает один из массивов данных, - азари с легким смущением опустила голову, пока посвящала собеседника, - и я подумала, что ты сможешь нам помочь, - она подняла глаза, - пожалуйста… Несчастная Лиара. Каким опрометчивым поступком эта просьба о помощи должна была стать, ведь она самолично обрекала себя на это отвратительное обращение. «Глупая азари». Но судьба галактики, решила она для себя, была гораздо важнее того, как к ней относится один сноб. Каковым было её удивление, когда тот с сухим пониманием кивнул на ее просьбу. Она только заметила в его взгляде какую-то неизмеримую тоску или скуку, когда тот уже собрался проследовать за ней. «Совсем в другое место…» - пронеслось в его голове, когда перед ними с шипением открылась дверь в следующий отсек.