Лезвие на коже.

      На следующий день я пришел в школу с четко запланированным планом — как можно чаще видеться с ней и узнавать у Микасы про состояние Леви. Она довольно быстро изменилась и стала очень активной. Я решил записаться на те же кружки, что и Микаса: как шить, рисовать и всякие прочее бабские занятия. Из всего из коллектива я и Армин единственные парни. Целый день я ходил за ручку с ней, а я в свою очередь держал на поводке Армина, чтобы тот не сбежал. Мне нечего стыдиться, нечего злиться, я иду на это ради достижения цели. Мне главное узнать о её отце. Мне это нужно, очень нужно. Моя голова болит, но я стараюсь игнорировать эту боль. Я иду на всё. Каждое из этих занятий длится по 40 минут, плюс дается 20 на повторение изученного нами материала. Это значит, что домой мне придется возвращаться чуть ли не в ночь. Армин всегда держался со мной, ведь темнота — его самый главный страх. Каждый раз он прячется за мной, если видит что-то пугающее. В принципе, это травма детства, ничего удивительного. Я чуть ли не каждый день, словно это моя обязанность, провожаю его, даже когда мне куда-то нужно. Будь мы парочкой, это выглядело бы довольно мило. Но, что для меня значит мило? Ничего. Не имея возможности чувствовать, я даже не могу выразить восхищение. Его попытки вызвать у меня жалость, тоже самое, если бы муравей напал на муравьеда. К счастью, теперь с нами будет Микаса и теперь ей придется слушать его нытьё и в общем про все то, что он думает.       Сегодня первый день, когда мы трое идем домой. Микаса пошла с нами, чтобы проводить Армина, а я, в свою очередь пойду с ней, чтобы помочь её папе. Я должен зайти домой, чтобы выпросить денег у своего отца, которые больше не давал мне на карманные расходы. Благодаря Микасе, он не сможет мне отказать. Стоило нам просто открыть дверь, как в нос сразу ударился запах табака и спирта. В любой другой ситуации, я бы не привел никого в свой дом, но не сейчас. Да и Микаса тоже должна уже привыкнуть к моей обстановке в доме — не первый же раз приходит ко мне. Она уже общалась с моим отцом, не обращая внимание на его алкогольный запах. Даже Армин не обратил на это внимание. Я иногда задумываюсь, может мне кажется? Может отец нормальный, а я сошёл с ума? Но нет, это было слишком просто, да и Микаса щурится от этого запаха. — Опять ты в таком состоянии. — спокойно произнес я, обращая внимание именно на его красные белки глаз и немного дрожащие руки. Я зашел вглубь комнаты и остановился в её центре, всё ещё смотря на своего собственного отца. Он закрыл лицо руками. Я заметил, что он побрил бороду и подстригся. Видимо, ради Дины. Меня это разозлило. Он всегда делает ради неё, всегда. Не вспоминает о матери, только о Дине думает. Об этой крысе. Видимо, он собрался её с собой куда-то потащить, поэтому и привел себя в порядок, точнее, попытался. Всегда мысли о ней и о своём дорогом и любимом Зике. Я же ошибка, ошибка его жизни, со мной не стоит общаться. У меня же нет чувств. Так он думает? Странно, что я всё ещё с ним живу. Деньги, что я копил 2 года, чтобы наконец съехать от него, он нашел и забрал. Даже не объяснив на что он их потратил. Хотя, даже дураку понятно, что на них, но он сам мне никогда об этом не скажет. Он посмотрел на меня, стараясь не разрывать зрительный контакт. Ему было сложно это делать, стыдно и неловко. Видимо, всё ещё не может простить себя, что он натворил со мной из-за ненависти. — Ты куда-то собирался, раз так вырядился, но видимо передумал.       Мне стало противно здесь находится, поэтому я как можно скорее попросил его дать мне небольшую сумму. И на моё удивление, он сразу же дал их мне. Мы трое вышли, пропитавшись всем тем запахом, что стоял в квартире. Армин сказал, что пойдёт домой, потому что дедушка будет переживать. Он пожал мне руку и ушёл, а я с Микасой пошёл к ней. Она рассказала о том, что её отец обрадовался, что мы восстановили отношения, ведь теперь его сердце спокойно. Как это хорошо. Наконец-то я могу увидеть профессора дома, в его любимом темно-синем халате, что так красит его серые, словно пасмурное небо, глаза. После столь долгого времени, мне следует вести себя не так как обычно, а намного более сдержанней, чтобы он даже не мог усомниться в том, что я изменился. Жаль, что все ешё думают, что я могу измениться… Только когда я дошёл до пятиэтажной квартиры, я собрал волосы в пучок и потренировался в лифте с мимикой лица (там были зеркала). Микаса держала меня за руку, напевая весёлую мелодию. Хорошо что умом она не блещет и не обращает внимания на то, что я делаю. Неужели у неё вместо мозга вата и её совсем не удивляет тот факт, что я согласился с ней заново встречаться, после стольких грязных и обидных слов, сказанных в её адрес. Да и после того, как я её бросил, любой уважающий себя человек не стал бы пытаться возобновить отношение. Но раб есть раб, Микаса есть Микаса.       Она открыла дверь и осведомила отца о том, что пришла не одна. Пока мы шли, я зашёл в магазин и купил таблетки, которые прописал врач. Микаса обнимала меня и пыталась поцеловать, и мне приходилось ей отвечать. Мы прошли в зал, где находился Леви и я поставил пакет на маленький журнальный столик перед ним. Он поблагодарил меня, а Микаса стала тащить меня к себе в комнату, якобы что бы что-то показать, что по её мнению интересно. Я даже не успел нормально рассмотреть его из-за неё. Она показала блокноты, где рисовала. Девушка любит играть в компьютерные игры, а также занимается субкультурой готов. Косметика, журналы, крема… Меня так это бесило, но я оставался спокойным. Нужно что-то придумать, чтобы остановить ее бессмысленный поток слов. Если же она не пригласит меня на кухню, где возможно я снова встречусь с ним, то хотя бы отдохну от неё. — Что-то в горле пересохло. - это первое, что пришло мне в голову. — Ой, я же совсем ничего не приготовила! — вдруг произнесла она, извиняясь. — Я сейчас что-нибудь приготовлю, а ты…поговори с папой, он очень хочет с тобой поговорить. — Хорошо. — улыбнулся я ей и это улыбка была самой искренней. Впервые мне хочется улыбаться, с чувством облегчения внутри себя. Я встав и прямиком отправился к нему, пройдя мимо неё так, словно её пустое место, каким на самом деле она и является. Микаса убежала на кухню, а я увидев профессора в зале почувствовал непреодолимое вожделение. Какой же он всё-таки красивый, такой неприступный и серьёзный. Меня всегда удивлял его рост, ведь Микаса была выше его… Но мне это на руку.       Он сидит и так спокойно читает какой-то журнал. Видно только его профиль. Так и хочется подойти и провести пальцем по его скулам, по мощной челюсти и коснутся нечаянно его нижней губы. Потом снять этот халат и впиться в его шею, чтобы он ослаб. Не двигаясь к нему, я заметил, в журнале речь шла о хозяйстве и уборке. Видимо, он очень любит ухаживать за домом, поэтому у него тут чисто. Его одежда идеально выглажена и неважно, что это халат, футболка или шорты. Я вспомнил, как он присоединился к нам на физкультуре и кинул мяч в кольцо. Тогда я увидел, как его мышцы напряглись под рубашкой. которая, по моему мнению, могла порваться. Еще бы немного, и мы все смогли бы увидеть всю ту красоту, что пряталась в тот день под его белоснежный рубашкой. Сейчас же, он выглядит ни чуть не хуже, даже наоборот, лучше. Это понятно по тому, как выглядит его чуть приоткрытая часть грудной клетки. Мне также нравится, когда он потеет, ведь его рубашка теряет краску мгновенно, когда на неё попадает вода. Однажды профессор Зоэ облила его коктейлем и тогда все увидели пресс учителя. Ну и услышали несколько бранных слов в её сторону. Был бы он учителем элдийского языка, то это было бы ещё смешнее. Тогда я почувствовал некую злость, так как не хотел чтобы на его пресс пялились все эти идиоты. Я ещё тогда решил, что мистер Леви Аккерман будет принадлежать мне. Полностью. Сейчас между нами оставались пару метров, но он так и не посмотрел в мою сторону, хотя я стою уже больше трех минут. Но когда я подошёл, он отложил журнал и разлёгся по дивану, словно король. Его взгляд был равнодушным и туманным. Я сразу понял, что профессор хочет обсудить мои отношения с Микасой. Такой папаша никогда не бросит свою дочь, даже если все конфликты решены. — Профессор Аккерман, как ваше самочувствие? — я спросил так, будто бы не в курсе того, что он уже здоров. Он продолжил на меня смотреть, а я улыбался ему. Его хмурое лицо сменилось на усталый вид. — Всё в порядке, Эрен. — протер он виски, монотонно выдыхая. Я заметил, что мешки под его глазами стали больше. Видимо он опять не высыпается. Как говорила Микаса, он сутками проводит время в своем кабинете, но что он там делает она не знает и ей не хочется этого знать. А мне до жути интересно. По какой такой причине он не ложится спать и заставляет свой организм страдать? Я сел на диван рядом с ним и увидел какой он всё-таки маленький и выглядит, как ученик, хотя он старше меня на 22 года. — Вы выглядите не очень. Может, вам стоит отдохнуть? — Я уже почти выздоровел, Эрен. Так что не беспокойся. Лучше расскажи о том, по какой причине вы вдруг решили заново начать отношения? — Мне бы хотелось побыть с вами и наладить отношения. Всё же, я поспешил с выводами, когда бросил вашу дочь.       Моя рука сама дотронулась до его и я ощутил, как его вены на руках набухли. Сложно было понять: то ли его напрягает моё присутствие и моё действие, то ли он так напрягся из-за чего-то прочитанного в журнале. — Вы какой-то напряженный. Может, вам массаж сделать, если вы конечно не против? — Что ты делаешь…       Он вдруг отдернул руку, а я дотронулся до его лица, сжимая его челюсть, чтобы тот не попытался закричать. Он схватил меня за руку и сильно сжал её. Это первый раз, когда я почувствовал и боль и наслаждение одновременно. Было видно его удивление, ведь он ожидал, что я попрошу его отпустить меня, либо же просто стану смотреть на него испуганными глазами, но этого не произошло. Он сильнее сжал её, смотря на мою реакцию. Я облизнул губы и сжал его челюсть сильнее. Мне хотелось, чтобы он продолжал, ведь я так ждал этого момента. Ждал, когда учитель наконец обратит на меня внимание и причинит мне… Боль. Именно эту кратковременную боль я желал. Он схватил меня за волосы и с силой стал оттягивать их назад.       «Неужели, — подумал я, — неужели он тоже хочет этого, раз заставил меня открыть ему мою шею?»       Я лишь улыбался всё шире и шире, лишь бы он продолжал. Моя рука не ослабела и я продолжил сжимать его челюсть. Вторая рука дотронулась до его нижней части и я почувствовал, как этот бугорок подрагивает. Он отпустил мои волосы, и схватился за другую руку.Теперь он держит обе мои руки. — Ты что творишь, Эрен? Ты в своем уме? — он выглядел очень злым. Я никогда не видел раньше, чтобы он смотрел так вообще на кого-то. Вены на шее вздулись, а глаза стали почти что красными, но все такими же холодными. — Вы прекрасны, профессор Аккерман. Почему бы вам не разрешить мне сделать это? Вы уже возбуждены.       В его глазах был такой огонь, который заставлял мой разум покинуть тело. Мне хотелось грубости. — Если ты не прекратишь, я сломаю тебе обе руки.       Его голос спокоен, чего не скажешь о его теле. Как же он красив, когда пытается сдерживаться. Я успел коснуться его паха, прежде чем он скрутил мои руки прямо за моей спиной и повалил меня на диван, придавив на всякий случай меня своим коленом. — Посильнее… Я не маленький мальчик. Так хочу вас… — вымолвил я, чуть ли не простонав это, но, к счастью, Микаса этого не слушала. Как же повезло, что она всегда готовит еду в наушниках. Он остановился. И полностью отпустил меня. Мне пришлось повернуть голову в его сторону, чтобы понять в чем дело. А он просто стоит и смотрит на меня с отвращением и полной озадаченностью. Что же я сказал ему такого, чтобы он так смотрел? — Больной ублюдок… — произнёс он, стараясь не смотреть в мою сторону и прикрываясь своим халатом. Он чуть ли не краснел и не умирал со стыда. Я заставил его покраснеть. Думаю, этот первый шаг от меня запомнится ему очень надолго. А раз он не сопротивлялся так, как мог бы, то это явный знак что всё может быть. Я воспользовался ситуацией и заставил профессора лечь, вдавливая его в диван. Быстро закрыв ему рот, он начал брыкаться, стараясь меня перевернуть. Я смотрел на него с неописуемым желанием. С животной страстью, я вцепился зубами в его шею и услышал его приглушенный стон. Я стал кусать все чувствительные участи его шеи, пока он пытался высвободиться от моей хватки. Капельки крови стали виднеться в том месте, где был первый укус. Я лизнул это место, попробовал на вкус его темно-красную кровь и почувствовал металлический привкус. Мой язык облизывал родинки на его шее, пресс, живот… Он был таким солёным на вкус, как карамелька. Но больше мне понравилась его кровь, она была такой аппетитной из-за чего у меня живот заурчал. Я снова дотронулся до его паха, массируя это место, изредка разглядывая лицо учителя, который со всей ненавистью желал меня прикончить. Что же он так ломается? Почему он так сопротивляется желанию своего тела? Может он просто стесняется? Я решил его немного подушить, прямо как тогда Армина, чтобы хоть немного заставить его расслабиться, пусть даже и от недостатка кислорода. Я стал его душить, стал давить на все те места, где только что находились мои зубы и язык. Он начал двигаться быстрее, чем обычно, издавая приглушенный и тихий звук. Я лишь наблюдал, как он мило корчит разные гримасы и как он реагирует. У него сейчас смешанные чувства, которые мешают ему сосредоточиться. Его лицо начало быстро приобретать красный оттенок и казалось, что ещё немного и он и вовсе отключится. Я убрал свою руку от его шее. Теперь он сам за неё схватился и, начал наслаждаться подаренной мной возможностью вновь дышать. Как и предполагалось, он ослаб после проделанного мной действия. И теперь я чувствую полную власть над ним. Я начал полностью стягивать с него халат. Его трусы были эластичные, поэтому я мог оценить размер у учителя. Не такой большой и не такой маленький. — Какой у вас он средненький. — пошутил, пытаясь стянуть с него ненужную одежду, но вдруг я услышал крик Микасы, которая звала кушать. Я посмотрел на него в последний раз, встал и спокойно направился на кухню, будто бы ничего не было. Но, стоит признаться, дышать ровно было немного сложно. Интересно что же он предпримет. Пойдет и покажется перед своей дочуркой в таком, или вовсе не пойдет с нами есть? Я обернулся, чтобы рассмотреть профессора. Он был таким беззащитным в этом виде. Усмехнувшись, он посмотрел на меня, скрипя зубами от злости. — Вам бы быть сдержаннее.       Я зашел на кухню и мой вид напугал бедную Микасу. — Что с тобой? Ты в порядке? — накинулась она на меня с этими вопросами и поставила свою руку мне на лоб. — Да у тебя жар! — Что? — невозмутимо произнёс я, еле дыша от возбуждения. Моя эрекция меня беспокоила, ведь Микаса стояла к ней очень близко. Если обнимет меня, то она это почувствует. — Ничего, просто у вас жарко. — Садись. Я дам тебе попить.       Я сел и выпил целый стакан холодной воды, но мне этого было недостаточно. Я выпил ещё два стакана. К счастью, мой всё ещё возбужденный член был не виден из-за стола. Поэтому после выпитой жидкости, я смог остудить свой организм и сидеть спокойно на стуле. Если бы она меня не позвала, то я бы смог прикоснуться к учителю… Микаса улыбалась мило и одновременно глупо. Мне не нравилось, что эта девчушка за мной ухаживает как за малышом. Из-за неё, мне пришлось прервать свою давнюю мечту — поиметь её отца. Я начал есть то, что она поставила на стол, но это было настолько тяжело да и не вкусно. Микаса считает, что она повар от бога, но видимо у неё есть свой бог, в своей собственной голове. Этот перец, который не подходит лапше и эта приправа… Какой ужас. Ради этого мне пришлось оставить профессора, которого я почти сделал своим. Вскоре и он присоединился к нам, но его присутствие заметил только я, ведь он стоял в тёмном коридоре. Он тщательно скрывал следы моих зубов, прежде чем зайти на кухню. И опять последовал этот глупый вопрос от Микасы, в порядке ли он. На что тот кивнув, и, в точности как я, выпил такое же количество воды. Я не отрывал от него взгляда. Он был таким соблазнительным в этот момент.       Усталый, истощённый и раскрасневшийся вид заставлял мой член впиваться в стол. Я еле держался, чтобы не наброситься на него тут, на глазах его дочери. Что б её! Я так зол, так зол! Мне никогда не хотелось настолько сильно убить кого-то и параллельно с этим кого-то отыметь. Во мне бушевали гнев и возбуждение. И то и то смешивались с друг другом придавая мне удовольствие и ненависть. — Микаса, у тебя очень вкусно получилось. Твой отец, может, тоже захочет что-нибудь съесть.       Она тут же, по команде, начала класть лапшу на тарелку. Иногда, Микаса мне напоминает хорошо обученную собаку, что и представления не имеет о вольной жизни. Профессор сел за стол и принялся есть еду. Я надеялся, что профессор подавиться и ему не понравится как мне, но всё случилось наоборот. Ему понравилось, сказав, что лапша сладкая. Точно… Сладость. Ненавижу сладкие блюда, поэтому еда Микасы мне не нравится. Для себя, она пожарила яйца. И начала их есть, глядя на меня. Получалось такая картина: я смотрю на Леви, Леви смотрит на Микасу и на свою тарелку, а Микаса на меня. Такой вот треугольник, который мне хочется прервать, выкинув её за дверь. Я опустил руку под стол и потрогал ногу профессора, пытаясь добраться до его органа. Он взял мою руку, стараясь убрать её, но я бы непреклонный и продолжил. Я схватил его за орган, отчего он тут же дернулся, и держа меня за запястье, попытался отодвинуться вместе со стулом. Но у него не получилось, по этому я начал гладить его бугорок, чтобы он не пугался моих действий. Медленные и поспешные движения заставляли его подчиниться и он тихо касался моей руки, краснея от этих прикосновений. — Пап, кажется, у тебя жар. — С ним всё хорошо. — я ответил за него, и она не понимающие глянула на меня. Леви в своё очередь поднял на меня свои глаза, и было видно, что ему очень сильно неловко и стыдно перед дочерью. Конечно, ведь её парень прямо перед ней трогает её отца за половой орган. Я вожу рукой по головке верх вниз, снимая и одевая кожу. Смазка течёт по моей руке, благодаря которой, можно услышать скользкие звуки. Мне приходиться что-то говорить Микасе, чтобы не было слышно их из-под стола, потому что я делаю поступательные движения очень быстро. Я через руку чувствую дрожь пробегающую по телу мистера Аккермана. Он реально теперь выглядит как человек с температурой под 40. Он схватил меня за руку, желая закончить. Ему не хочется продолжить это перед своей дочерью. Так уж и быть.Я отпустил его и он выбежал, словно 13 летний мальчик, который впервые в жизни решился потрогать себя за гениталии. Мне стало смешно с этого, а Микасе нет. Она хотела последовать за ним, но я положил свою руку на её плечо, и сказал что всё хорошо и мне бы хотелось, чтобы она посидела со мной. Пусть профессор сам закончит. Продолжение следует...