Лезвие на коже.

      Закрыв свою эрекцию кофтой, я закончил есть. Микаса удивилась, ведь я всегда доедал то, что она готовил, поэтому была в недоумении. Я же встал и подошёл к Микасе, трогая её лицо, которое сразу покраснело. Она потянулась ко мне за поцелуем, которого ждала весь этот день. Всё же, мне пришлось это сделать, и стоило ей отвернутся, как я сразу стер этот поцелуй со своих губ. Не для неё они предназначены. Микаса вся раскраснелась и, пока та была ослеплена, я начал открывать ящики, чтобы посмотреть, где лежит аптечка. Когда я смог найти, то, что нужно, то заварил чай и кинул туда таблетку. — Микаса, может чай попьем? А я через минут 10 домой собираюсь уходить..Перед выходом думаю стоит выпить.       Девушка согласилась и, решила взять от меня драгоценную чашку чая. Она была так влюблена, что не заметила того, что я делаю… попивая чай, Микаса начала рассказывать о том, что она планирует дальше делать и как у нас буду развиваться отношения. Это было так утомительно, что я подумал, что перепутал чашки и сам выпил снотворное. Её планы на будущее дошли даже до момента, где как она думает, должна будет произойти наша свадьба. Она решила сколько у нас будет детей, как их будут звать, как будут звать их детей. «Остановить её что ли или же дальше ждать, когда снотворное начнет действовать» — это единственное о чем я сейчас думаю. Она просто мечтала и мечтала очень сильно. У неё хорошее воображение и, кажется, с головой не дружит совсем. Интересно, зачем нам 7 детей? Зачем нам кредит на 30 лет? Зачем мне это? Зачем нам это? Я чуть не сошёл с ума, пока её слушал. Постепенно её язык начал сплетаться и больше половины сказанных ею слов было просто не разобрать. Она начала зевать, чесать глаза, но её рот до сих пор не закрывался. Я надеялся, что мои уши скоро отдохнут, но нет, она же должна всё мне рассказать, ведь это мне очень интересно. Вскоре, Микаса плюхнулась на стол и я, устало, взял её и понёс в комнату. Какая она тяжёлая… Не надо было её кормить булочками и вообще чего покупать. Она, наверное, ещё и мною подаренные цветы ест, если такая неподъёмная. Я отнес её в спальню и только хотел положить на кровать, как понял, что та вцепилась мертвой хваткой. Она скрепила свои руки, обхватив ими меня за шею, и, в итоге, я плюхнулся на неё. Я упал лицом на подушку, а моя грудь придавила её голову. Надеюсь, ей не понадобится пластический хирург. Я еле убрал её клешни и смог прийти в себя. Она выглядела милой и привлекательной и, мой орган, вдруг отдался резким ощущением. Я разозлился. Почему мне нравится женщины? Вот бы избавиться от этого чувства.       Выйдя из её комнаты, я направился в ванную, где как раз был профессор. Я понял это по тому, что дверь была заперта и был слышан звук воды. Я постоял возле двери пару минут, чтобы убедиться в том, что он не в туалет туда пошел, а именно принять душ, стараясь открыть дверь, но не получилось. — Тут занято. — крикнул учитель, на секунду прервав поток воды. Я лишь цокнул и со всей силы ударил по двери, отчего могла проснуться и Микаса и её соседи. Моя рука болела, но мне было плевать, ведь я хотел проникнуть внутрь. Не смотря на силу моего удара, дверь не открылась. Я ударил ещё раз, и снова провал. Слышно было, как он материться и видимо собирается выйти из ванны, чтобы узнать в чем дело. Но я его определил. Последний удар по двери и ура, она открылась. Пусть даже и пришлось её сломать. За всё это время, дверь могла с петель слететь, но она оказалась очень уж крепкой. Я вошёл в дверной проход, убирая волосы и пот с лица. Передо мной стоял профессор, без ничего. Я лишь демонстративно усмехнулся. А он выглядел так, словно готов меня убить, если я сделаю ещё один шаг. Но мне не страшно, да и его нынешнее теперь состояние не позволит ему это сделать. Пока я шел на него, он прикрыл полотенцем всю нижнюю часть своего тела. Теперь уверенность возросла и я почувствовал власть в этот момент. Как таракан, как букашка, профессор пытался что-то сделать, либо убежать, либо напасть, но и то и то он боялся сделать. Из-за горячей воды, по всей комнате стоял пар и было жутко душно. Благо я тут всего минуту, а он тут был достаточно долго, из-за чего он немного пошатывался. Повернувшись ко мне спиной, профессор произнес: — Быстро вышел отсюда, пока еще можешь сделать это сам. — рявкнул он, словно злая собака на прохожего человека. Я резко подбежал к нему и прижал к стене, зафиксировав так, что он даже вздохнуть не сможет, если только я не расслаблю хватку. Он начал вырываться, бранясь, а я лишь стоял, слушая и прикасался к нему. Я поднял его руки над головой и стал вдыхать запах его волос. Они пахнут так приятно — смесью лесных трав с чем-то еще. Может, это запах хозяйственного мыла? Ведь именно им пахло его тело, похоже, этот запах впитали и его волосы. Я заставил его посмотреть на меня, чтобы он знал, кто перед ним стоит. Мне так хотелось взять его здесь, чтобы у него глаза из орбит вышли. Я наклонился к нему и попытался поцеловать его грязный рот, из которого лились маты. Мои губы соприкоснулись с его. Этот поцелуй был таким желанным, пока что сделанный мной. Но он продлился не долго. Я почувствовал боль в верхней губе и вкус собственной крови. Ещё бы, ведь он вцепился в неё зубами, и кажется, хотел оторвать кусок. Я дал ему пощёчину и начал трогать свою губу. Облизнувшись, игриво я сказал: — Вам нравится вкус моей крови?       Я прижался своим органом к его животу, чувствуя импульсы внизу живота, как они отдавались бабочками в животе. А он, нет бы насладиться моментом, попытался меня ударить меня коленом. Но как бы он не старался, у него ничего не выйдет. Сейчас судьба на моей стороне. Я начал пробовать всю его шею на вкус, поднимая его с помощью руку, словно какую-то вещь. Он начал махать ногами, но я сразу это остановил, оставляя засос на его шее. Когда всё же, он попал мне между ног, то я сразу его отпустил. Это было больно. Очень больно. Я согнулся, положив руку на свой орган. Злость и боль сейчас одержали вверх над всеми моими эмоциями и чувствами. Хотелось даже убить его за это. Как он посмел меня ударить? Как он посмел меня отвергнуть? Да как он вообще смеет мне противиться? С каких пор он не хочет быть со мной? Я посмотрел на него и он застыл. Такого количество слов, которые я сказал, он в жизни от меня не слышал. Мне пришлось улыбнуться той улыбкой, которой называют «каменной», чтобы он наконец понял, какую ошибку совершил. — Я заставлю тебя пожалеть о содеянном. — произнёс я, пытаясь схватить профессора. Я налетел на него за считанные секунды, начал ударять его по лицу, по животу и по ногам. Настолько сильно я взбесился из-за него. Это его глупая выходка почти стоила ему жизни. В местах, по которым пришлась моя рука, начали сильно краснеть, а где-то вообще начала течь кровь. Он не растерялся и ударил меня в нос, а также, смог повалить и несколько раз пнуть, придерживаясь за свои синяки и ссадины. Профессор выглядел очень обессиленным и казалось, что он сейчас упадёт. Точно, он же всё ещё болен. И я тоже долго не протяну. Кажется, он сломал мне нос, ведь всё перед глазами начало плыть и кровь из носа хлынула так, словно только и ждала этого часа. Если мы двое тут отключимся, то когда проснется Микаса и увидеть нас так, сразу вызовет полицию. Я подошёл к нему, держась за нос и постарался помочь ему, он мог упасть от болезни, положив ему руку на плечо и немного потряс его. Он скинул мою руки с плеча, но я снова её положил. Голова начало невыносимо болеть и начались приступы рвоты. Хотелось лечь и отдохнуть, но не до меня сейчас. Для меня главное вытащить из ванны Леви, ведь его состояние намного хуже моего.       Я не хочу потерять его, он должен принадлежать мне, только мне. Если он пропадёт, то все мои старания были напрасны. Я уложил его на диван, протирая от воды. Он пытался меня оттолкнуть, а я, в свою очередь, держал профессора, не давая ему освободиться. В конце концов он поддался и я принялся высушивать ему его волосы, его хорошо сложенное тело и немного массировать шею. Меня немного напрягло то, что он полностью перестал сопротивляться. Я потянулся за расческой и за халат, чтобы сделать из него моим. Словно игрушка или кукла, которую я одеваю и ухаживаю. Мне хотелось, чтобы он стал грубее и превратился в того злого учителя, которого я вижу по утрам. А он просто смотрит на меня и не шевелиться, позволяя делать с собой все что мне захочется. Я полностью высушил его и, взяв полотенце, направился в ванну, чтобы положить на стирку. Стоило мне повернутся к нему спиной, как я почувствовал удар по затылку, чем-то тяжелым. Резкая боль прошлась импульсами по нервным клеткам и, можно было увидеть, как я бездыханно упал на пол. Всё тело превратилось пиньяту, над которой поиздевались дети. Слышно было, как шаги сзади меня стремительно ускорились. Их звук стал отдаваться вдалеке. Я понял, что он направился в другую комнату, но вот зачем? Собрав в себе последние силы, я смог встать и побежать туда, откуда доносились звуки. Я совсем не чувствовал, как мой затылок ныл, упоминая о себе, ведь тогда я был словно одержим идеей поймать Аккермана. Адреналин в крови повысился, я стал чувствовать импульсы в голове. Картинка перед глазами плыла настолько сильно, что я не мог нормально стоять на ногах. Я дважды упал на колени, и, собрав все свои силы, смог разглядеть силуэт человека, стоящего чуть дальше на пару шагов от меня. Сфокусировав взгляд, я увидел, как мистер Аккерман рыщет что-то в своём телефоне. Напрягаясь, я сделал рывок схватил его, откидывая телефон в сторону. Он начал меня кусать и отбиваться, а я потащил профессора в его комнату, чтобы тот больше не сбежал.       Я швырнул его об стенку, отчего тот упал, ударившись головой. Я сравнял счет, теперь 1:1. Пока он пытался встать на ноги, я стянул простынь с постели и разорвал её надвое. Я крепко-накрепко связал его руки и ноги до синяков, раздвинув их так, чтобы даже пошевелиться не смог. Учитель стонал от боли, когда я связывал его руки. Учитель ненавидел меня. Глаза у него были красные от слез. Я понимал, что он ненавидел меня потому, что я отобрал у него свободу, которая для него так много значила. Теперь он становился рабом, обязанным беспрекословно подчиняться приказам. У него не было ни малейшей возможности сопротивляться. Когда я закончил, то слабо улыбнулся. — Почему вы плачете? Это же так приятно. — я задал вопрос, будучи в недоумении, почему ему не нравятся такие игры. — Приятно…? С таким ублюдком, вроде тебя, никогда ничего не будет приятно! Прекрати меня трогать, педик недоношенный! — язвительные слова выползли из его прекрасного рта, которые не сразу я понял, ведь был очарован его красотой. — Почему вы так говорите, если сами возбудились, стоило мне вас только тронуть.       Я провел рукой по его члену, сквозь ткань трусов. Он был тверже, чем тогда под столом. — Идиот… Если у меня стоит, это ещё ничего не значит! Какого хрена тебе от меня надо? — он начал дёргаться, но всё было зря. Он пытался не материться снова, поэтому выражался. Из-за его желания выбраться, ткань натирала, крепко связанные мной, участки его белой кожи. Сам себе хуже делает. — Вы. Мне просто нужны вы, целиком и полностью. Всё ваше тело и разум. Я хочу обладать вами. Хочу сделать вам приятное. — Сделай приятное кому-то другому, но не мне! Я не такой, я не люблю мужчин! — произнёс учитель, отчего моё сердце закололо. Я отрицал это, потому что такого не может быть. Он во всём не прав, он просто обязан мне дать удовольствие и он должен сам его получать. Он не имеет права отказывать мне. — Но я хочу именно вас. И вы тоже. Мистер Аккерман, я наблюдал за вами. Я чувствовал на себе ваши взгляды и замечал, как часто вы обращаете на меня внимание. Только на меня. Вы всегда оставляли меня после занятий на дополнительные уроке, в классе вы больше всех спрашиваете именно меня. Сколько мне ещё примеров привести? Я догадывался и раньше, но сейчас, я полностью убедился в своей теории. — Я просто… Хотел тебя аттестовать. Если бы не твои плохие оценки, я бы этого не делал! Я хотел решить всё мирно, поэтому оставлял тебя после уроков, пытался с тобой договориться, но ты лишь сбегал от меня. Ходил за тобой, сопли вытирал, ещё и моей дочери понравился… Моей дочери нужен умный мужчина и образованный, а не ты, невежда. — Я? Невежда? С чего вы это взяли?! Если я не отвечаю вам на уроках, это не значит, что я такой! Да и про свою дочь вы мало что знаете. А нет, наоборот. Вы знаете многое о ней, но пытаетесь это скрыть или попросту закрываете на всё глаза. Она же глупая и доставучая. — Она точно не такая, ей из-за влюблённости голову снесло! Всё время с тобой хочет быть, хочет замуж за тебя и детей! Нечего тебе было возвращаться к ней, если ты её так не любишь! Мог бы даже не общаться, но нет, тебе ведь главное испортить жизнь! — Я и не хочу с ней общается. Она сама на меня вешается, достает сообщениями и звонками. Я её столько раз отталкивал и по хорошему и по плохому. Но сейчас, все иначе. Она мне нужно из-за того, что мне нужны вы. — У меня уже болит голова от тебя! Отстань, за…долбал. Моя дочь просто в тебя влюблена, если ты так не хочешь быть с ней, то вали отсюда перестань меня доставать. Я тебе ещё раз повторю — я не педик! Мне нравятся женщины, а не ты!       Я засмеялся, мне стало очень смешно после его слов.Как он может так говорить, если не разу не пробовал с мужчиной. — Не переживайте! Я буду нежнее с вами, чем женщины. И страстнее, стоит вам только попросить. — Я уже говорил, что я не такой! Если мне не нравятся мужчины, то это уже не моя вина. Отпусти меня, живо. Ты не понимаешь, что делаешь! Живо отпусти, ублюдок!       Я сел рядом с ним и пытался сделать милое лицо, как делают это женщины, когда им что-то бывает нужно. Я закрыл его ладонь своей и приблизился, чтобы поцеловать. — Отстань от меня! Я не педик! Чертов извращенец, я старше тебя на несколько лет… Чёрт, я ещё и педофилом буду… Перестань паясничать и прекрати! Эрен, одумайся!       Все его слова я пропустил мимо ушей, ведь он сделал как с моими. Я поцеловал его ладонь и сделал дорожку поцелуев от руки до места, где сейчас бешено бьется сердце этого коротышки. Он начал кричать, пытаясь выбраться. У него началась паника и истерика, профессор кричал, как резаный. Я оторвал кусок от своей кофты и связал ему рот, чтобы заткнуть его. А руками блуждал по его прессу, мысленно думая о том, как он прекрасен сейчас в таком виде. Я лизнул его напряженные мышцы живота, пробую их таким образом на вкус. Он дёрнулся и застонал, словно от боли, через самодельный кляп. Профессор расслабился и перестал делать всё напротив. Такая покорность меня возбудила и воодушевила. Я снял с кофту и футболку, оставаясь в одним штанах. Мы двое. Наедине. О чем можно ещё мечтать? Я дошел до своей мечты, смог достичь её, пусть и не самым лучшим способом. Пусть даже пришлось так долго ждать этого момента, но это того стоит. Я лег на него, положил ухо на его грудь, чтобы слушать сердцебиение. Руками я рисовал узоры на ней, медленно спускаюсь к животу и все ниже и ниже. Леви нервничал, его сердце бьётся то ровно, то быстро, будто не понимает, что ему делать. Я пальцами трогал его соски, оттягивая горошинку, слыша удовлетворённый стон. Какая лицемерия с его стороны. Я по очереди брал в рот каждый сосок. Стал посасывать, кусать, тянуть зубами то один, то второй. Его глаза закатились от удовольствия, что я ему доставляю. Пока я играл своим ртом, правой рукой я спустил его трусы и взял в ладонь основание его члена. Орган помещался в мою руку, поэтому я охватил весь член учителя. Через кляп я слышал стоны, всхлипы и злой рык. Все эмоции в нём смешались, он уже не понимал, как реагировать на это: либо быть жертвой, у которой нет шансов на победу, либо быть хищником, который рьяно рвётся на ружу, чтобы не быть загнанным в угол. Меня очень забавляет вся эта картина. Всего несколько минут назад он орал и пытался не смотря ни на что выбраться, а сейчас уже не понимает что делать. А ведь я был прав насчет его. Я знаю его намного лучше, чем он сам. Профессор что-то начал бормотать и я никак не мог расслышать. Неужели он хочет сказать то, что мне понравится? Или просто поматериться на меня? А может просто хочет вздохнуть воздух и вознаградить меня свои сладким стоном? Так много вопросов.       Мне почему-то кажется, что я так и не получу на них ответы, даже если сниму с него кляп. И придвинулся ближе к его ногам и, перекинув ногу, забрался на него. Правильно будет, если я скажу что оседлал его. Он громко застонал, желая скинуть меня с себя. Кажется, я слишком тяжёлый для него. Что ж, ему придётся потерпеть, ведь я только начал. Наклонившись к его лицу, я облизнул его губы и зубами схватился за кляп, дразня его. Кляп был мокрым, но мне это не помешало.Я посмотрел в его глаза, взяв его за подбородок для удобства.Глаза полные слез и наслаждения.Может, это те самые слезы счастья? Ведь он стонет так, как человек, только и желающий с кем-то провести столь страстную и бурную ночь. На миг его глаза загорели пламенем гнева, увидев хмурое и грозное лицо. Но через минуту огонёк угас, превращаясь в догоревший костёр, от которого остался только пепел. В его глазах тоже был пепел, голубые глаза превратились в серый, ненасыщенный цвет. Его эмоции сменяются одна за другой. Он сходит с ума от всего происходящего с ним. От осознание того, что его сейчас, буквально, имеет его собственный ученик, в его собственном доме, на его собственной кровати. Я спускался ниже пояса, трогая его еле видный пресс. Он медленно закатывает глаза, как мне показалось от удовольствия. Каждое моё движение заставляло его вздрагивать. Я обжигал его тело своим горячим дыханием, слыша его сладкие и желанные стоны возле своего уха. От переизбытка чувств он начал сильно извиваться.       По новой, профессор начал биться и беситься. Возобновив силы, он начал натирать свои руки и ноги об тряпки, которые на давали ему двигаться. Вскоре, одна из них начал рваться, под мерзкий звук, которые раздражает каждого человека. Я успел вовремя надавить на болевые точки в области рук и ног, которые могли бы первыми освободились. И начал заново связывать его конечности тканью, теперь в более крепкие и надежные узлы. Для большего эффекта, я завязал ему глаза. Теперь он покраснел сильнее и громко дышал, пытаясь успокоиться. Кажется, профессор перестал противиться, но это кажется. Только кажется. — Не обманывайте меня. — сказал я, снимая штаны. — Уверен, после того, что я с вами сделаю, вы будете просить меня сделать это снова и снова. — я провел по его лицу пальцем, уверяя его в этом. Я спустился к его ширинке и, его правая нога резко освободилась, способная разорвать тряпку. Я не смог среагировать и он ударил меня, отбрасывая от себя, падая на пол. Я был так одержим тем, чтобы осуществить над ним всё то что планировал, что попросту не заметил, насколько криво я его связал. Боль в затылке начинала давать о себе знать, стоило мне просто отвлечься на что-либо другое, кроме Леви. Его удар был настолько сильным, что я начал сомневаться, что он ослаб. Всё это профессор накапливал силы, чтобы ударить меня и освободиться. Меня это разозлило. Пока я приходил в себя, он успел высвободить руку и её развязать другую.Я напрыгнул на него, в попытки остановить, и этот прыжок был неудачным. Я рассчитался и ударился лбом об изголовье кровати. Но не смотря на головную боль, я схватил его, напрягая свои мышцы. Я перевернул его и сел прям на его грудную клетку. — Какая вы тварь… — Эрен, слезь с меня. Я тебя последний раз предупреждаю. Если ты сейчас не прекратишь, я переломаю тебя на этом самом месте. — Неужели? Ваш язык говорит мне одно, а ваше слабое тело другое.       Я начал давить сильнее и он вскрикнул, ёрзая, как змея. — Придурок! — он так громко это крикнул, что мне показалось, что я оглох бы, если б он еще раз так крикнул. Я ударил его по лицу, потому что профессор не успокаивается. — Видимо, мы не так друг друга поняли. — мои слова были произнесены с таким напряжением, что можно было заметь, как мои вены набухли. — я здесь главный. — Ты реально в это веришь?       Конечно же. Сейчас я доминирую над ним и сижу на нем, прямо как всадник на своем верном скакуне. Пока что я просто всадник, осталось только сделать из него, того самого скакуна. Я приспустил трусы и высвободил свой орган из плена. Он подрагивал от того, что губы учителя были рядом с головкой. Меня это привело в дрожь. А он был явно не доволен. Но кто его теперь будет об этом спрашивать? Я ведь изначально по хорошему с ним обращался, но он не оценил мою доброту. Поэтому, он будет наказан мной через считанные секунды. Я надавил на его рот и член вошел в него, мечтая пролезть глубже. Он начал задыхаться и, кажется, испытывать рвотные позывы. Но кого-то волнует? Он положил свои руки мне на ягодицы и начал отталкивать меня от себя. Но я крепко держал его за голову, не давая ему ни каких шансов на побег. Член всё проникал и Аккерман хотел выблевать то, что он ел сегодня, но благодаря этой жиже, я смог протолкнуться дальше, доходя до глотки. Мне ещё никогда не было настолько хорошо. Это наверное единственный счастливый момент из всей моей проклятой жизни. Немного подождав, дав ему время привыкнуть, я начинаю двигаться в нем, а он всё крепче сжимает мою задницу. Скорее всего потом останутся синяки, но да ладно. Он слабеет, а быстро двигаю бёдрами вперёд, чтобы заполнить его грязный рот. — Как хорошо, что вы сразу научились делать горловой…       Он что-то попытался сказать, но не смог. Ещё бы. Ведь он сейчас занят немного другим делом. Его горло просто идеально подходит под меня. Долго ждать не пришлось, как он сам начал себе помогать, двигая головой в нужный ему ритм. Он начал делать языком нечто невообразимое. Так быстро научился… Хороший мальчик, учиться на глазах. Продолжение следует…