Наивности отважные порывы

Как-то раз незнакомка — для него все в городе были незнакомцами, сколько бы раз он ни заглядывал им в лица — просит Бруно узнать, какая судьба ожидает её предстоящий брак. Вскоре он даёт ответ, что жених уйдёт из-под венца с другой женщиной в пышном платье. В другой раз Бруно спрашивают, что ждёт их чудесное, талантливое, наивное дитя. Бруно отвечает, что к двадцати годам ребёнок замкнётся в себе и потеряет к жизни всякий интерес. На третий раз Бруно видит непредотвратимый инфаркт миокарда чьей-то дочери. Тиски у смерти сильные такие, непреодолимые, и следующий кадр — отпевание молодой души в церкви. Бруно говорит, что ничего не видно. Какие-то сбои в матрице, чудо иногда требует времени, сегодня просто погода не для гаданий, понимаете, мисс? Давайте как-нибудь в другой раз, простите, пожалуйста. Просто предсказания — не всегда обещания вечного пира, счастливого вечера в беседке, долгой и полной радости жизни. Люди умирают от сердечных приступов, невовремя упавшей балки, разозлённого соседа, медленно пожирающей организм опухоли. Бруно видит каждую из этих историй, и каждый раз отвечает чем-то глупым и несуразным, мол, вот вы, мистер, попадёте скоро под дождь (будто с нелёгким характером Пеппы это не было очевидностью), а вот ваша дочь предстанет перед важным выбором (будто весь Энканто не знал, что вот тот самый молодой человек собирался сделать ей предложение), а на вашей ферме стоит ждать пополнения (будто Луиза недавно тебе не рассказывала, что одна из лошадей беременна). Давать бессмысленное предсказание всяко лучше, чем быть несущим смерть. Бруно знает об этом не понаслышке. Где-то по другую сторону гор психологи советуют заводить детей, как какое-то лекарство от всех проблем. Советуют заводить детей, как каких-нибудь вшивых псин, как панацею от всяких семейных и ментальных проблем. Мама тоже советует заводить детей, но для Бруно как-то поздновато, как-то не находится барышни, согласной тянуть на себе едва ли что-то мыслящего в мире Бруно. Вряд ли ребёнок способен избавить от волшебного дара, а заодно подарить великую силу отвечать отказом. Зато Пеппа, между прочим, совета материнского послушалась. У Пеппы родилось три прекрасных дитя с материнской фигурой и блестящими глазами. И один из этих даров сидел себе сейчас рядом, долгое время создавая иллюзию нормальной беседы. Бруно рассказывает Камило обо всём, разве что имён не упоминает — он этих имён и не помнит. Вываливает каждое предсказание, сколько на десяток человек приходится умерших никак не от старости, а по другим причинам. Какие эти причины иногда трагичные и дурацкие, какие неумолимые и несправедливые, а ведь добропорядочные люди заслуживают чуть лучшего, чем умереть в результате несчастного случая. Бруно заявляет, что не мог не заглянуть в будущее, у него ведь попросили! Камило позволяет ему врать себе, сидя с чуть надменным видом, время от времени запуская пальцы в непослушные кудри. Камило — удивительно хороший слушатель, не такой эмпатичный, как Мирабель, он не пускается лезть во все эти взрослые проблемы, в которых ему пока что ещё и не место. Он просто смотрит на Бруно, делает это изучающе, с каждым чужим словом всё больше избавляя себя от рассказанных ему семейных легенд. Они вообще пересекаются неловкой случайностью на втором этаже после очередного паршивого гадания. Камило может быть придурковатым, больно богатым на воображение, но уж точно не глупым. Иной раз взгляд у него такой выпытывающий, всё понимающий, будто уже успел каждую твою мысль по косточкам разобрать внутри черепной коробки. А ещё любопытный. Такая любопытность, говорят, кошку сгубила. И вот ты уже сам разбираешь ему каждую идею безвозвратно. Монолог длиною в вечность заканчивается, и Камило выдаёт что-то в духе: — Да, хреново. И он, в общем-то, абсолютно прав в своём коротком изречении. Бруно нервно ведёт ладонью по спине одной из своих самых преданных крыс, когда Камило продолжает: — Моя комната открыта, если что. Туда никто никогда не заходит, потому что никто не может терпеть её хаотичность. Там хорошо прятаться от нежелательного внимания, да и она всегда покажет что-то, чтоб отвлечься от любой мысли. С крысами туда тоже можно. Бруно заглядывает в глазёнки мальчишки. Умные не по годам, а всё равно наивные. В сущности, Камило всё равно был добрым и глупым ребёнком, который мог приласкать большое животное на досуге, съесть слишком много сладкого и мучиться от боли в животе вечером, мог быть непреклонным, но и уступчивым тоже. Камило Мадригаль может стать жертвой неудобно упавшего кирпича кое-как стоявшего здания. Камило Мадригаль может быть задавлен одной из очередных лошадей, рождённых на местной ферме. Камило Мадригаль может умереть из-за ранней деменции, болезни Альцгеймера или старика, которому не понравится один из его розыгрышей. Камило Мадригаль может быть выжранным тысячью и одной разномастной личностью, среди которых так и не отыщет себя. Но Бруно надеется, что не доживёт до этого момента, что Бог радушно примет его раньше, чем судьба Камило для него откроется. Потому что Камило говорит: — Только, прошу, никогда не заглядывайте, что там у меня в будущем. Никогда. И Бруно кивает головой.