Рождённый под знаком Смерти

— Рики, ты меня слышишь? Вот так, осторожнее, не тревожь раненное плечо, — мягкий голос то и дело раздавался по всюду, укутывая в тепло и уют, — Эй, не засыпать, откуда я буду знать что ты не мёртв? — Сону, да отстань ты от него, ходишь и вертишься словно мамочка, — усмехнулся кто-то сзади. — Завались Джей, — устало произнёс Сону, ласково поправляя челку, спадающую на лицо Нишимуры, — Рики, если ты слышишь меня, то пожалуйста, не умирай… — Нашёл место, где спать, Ники, сейчас учитель тебе прибьёт, — шикнул на него одноклассник, ударяя книгой по голове. Японец открыл глаза, разглядывая класс и видя формулы для конспекта на доске. Но было что-то странное. Сон, такой тёплый сон, который не хотел отпускать его из мира забвения. — Я многое пропустил? — он виновато посмотрел на единственного друга. Тот лишь закатил глаза, отдавая свою рабочую тетрадь, — Ты просто чудо, Вин! — Ага, но завтра верни. И кстати, что тебе снилось? Больно счастливым выглядишь. — Мне? Вспомнить не могу… но что-то приятное. И вправду, что же снилось? Ответа в голове не последовало, и с разочарованным вздохом, Нишимура поплёлся домой. Внутри было предчувствие, словно кое-что случится. Но что именно, непонятно. Хоть бы хорошее. Рядом щебетал о новой девушке одноклассник, попутно описывая ее «яркие словно сапфиры глаза и стройную фигуру» сравнивая с моделью. Но на секунду, он подозрительно затих. — Слушай, Ники, ты же вообще мне ничего не говоришь о своей любовной жизни, неужели с такой внешностью никто на тебя не западает? — поигрывая бровями, говорил парень, закидывая руку на плечо друга. Японец растерянно глянул на него, удивленный неожиданным вопросом. Когда дело касалось отношений или любви — ему всегда хотелось провалиться под землю. А иначе как же описать того, что нет бабочек в животе при ком-либо? Как бы не была красива девушка, он не мог почувствовать что-то, кроме дружеской симпатии. Был момент, когда Нишимура задумался о том, что является представителем гомосексуалов, но… это так же быстро отпало. Мысль о том, что он будет встречаться с парнем… В общем, коротко тряхнув головой, Ники отрицательно промычал. — М-да, странно. Ладно, я сворачиваю, главное не забудь тетрадь завтра отдать, окей? — глаза Вина превратились в щелочки от улыбки, и он, потрепав волосы японца, устремился на другую улицу. И вновь, тишина. Вечерний город выглядел довольно мило, если не считать осеннего ветра и серых туч, предупреждающих о дожде. Пройдя несколько кварталов, Рики ощутил капли на макушке и лице. Тихо выругавшись, он ускорил шаг, выискивая нужный поворот в сторону своего дома. Дождь уже начинал лить во всю, когда он открывал калитку. Дотянувшись до двери, японец с облегчённым выдохом зашёл домой, отряхивая волосы от воды. — Мам, я дома! Подозрительная тишина. Где же привычный шум кастрюль или запах еды? Везде отключён свет. Он глянул на экран телефона. Нет никаких сообщений о том, что она задерживается. Неприятный холодок пробрался в душу, а к горлу подступил ком, вызвав тошноту. Боязливо включив свет, он увидел то, что заставило его сердце в мгновение разбиться на тысячу осколков. Кровь на стенах и разгромленная мебель. Дверь была поломана, а стёкла разбиты. Глаза поневоле начали слезиться, и Ники медленно двинулся вперёд. Больше всего на свете он боялся увидеть труп мамы. Лишь бы… лишь бы это было что-то другое. Раз. Два. Три. Набрав побольше воздуха в легкие, он повернул в спальню. Развернувшаяся картина заставила его прикрыть рот ладонью, осев на холодный пол. На кровати лежала она. Аяка Нишимура. Самый светлый человек в его жизни. Ее грудь и живот были изуродованы в мясо, а прекрасные карие глаза выражали чистый ужас. Кровь была везде. — Мама… Тихий скрип сзади. Сердце пропустило удар. Нет, только не это. Неужели убийца ещё здесь… Глупец, надо было сразу вызвать полицию. Слёзы не сдержавшись начали литься с глаз, лишь ладонь сжималась в кулак, готовясь сделать хоть что-то. — Нишимура Рики, ребёнок пророчества… — шёпот пронизывающий насквозь. Настолько неприятного голоса, звучавшего словно весь ад, японец не встречал. Повернув голову назад, он замахнулся, но застыл увидев нечто. Нечто, похожее на пародию человека. Одна нога козлиная, другая объятая пламенем, само туловище и лицо были человеческими, правда клыки и рога выпирающие из волос, портили людской вид, — Ты уж извини что я так жестоко обратилась с твоей мамашей. — Рот раскрылся в немом крике, он отполз вдаль, к стене, нащупывая дверной проем. — Ну и куда ты? Я ещё не наигралась, мне нужна твоя кровь. Кровь сына самой смерти, — облизавшись, она двинулась в его сторону, заточив когти на руках. — ПОМОГИТЕ! — вернув дар речи, Ники вскочил на ноги, захлопывая почти целую дверь перед ее носом, кинув рюкзак ей в лицо. Взгляд сразу же устремился к разбитому окну, он побежал туда, слыша как дверь оторвалась с громким звуком.  — Нет, прошу, я не хочу умирать, — слёзы мешали обзору, но Ники все равно смог выпрыгнуть из окна, побежав к калитке. Из-за дождя металл стал скользким, и дрожащие руки лишь усугубили положение. Сзади уже раздавалось шипение, и лишь в последний миг он смог отворить ее. Впереди виднелись спасительные фары проезжающих машин, но казалось что всем водителям все равно на чудовище за его спиной. Он ощутил хватку на капюшоне его худи, и затем острую боль в запястье правой руки. Нет. Нет, нет, нет, нет! Он должен выжить, должен убежать! — Прошу! Помогите! — из последних сил прокричал он, ощущая то, как его опрокинули на землю, нависая сверху. Монстр обнажил свои острые когти, замахиваясь ими для изуродования его лица. Рики всхлипнув, зажмурился, принимая свою смерть. Резкий звук чего-то, разрезающего воздух, создавая свист, заставил чудище над ним закричать в агонии. — Отойди! Людской голос. Людской? Неужели? Собрав все силы, Ники оттолкнул от себя раненное существо. Боль в руке вновь дала о себе знать, но игнорируя ее, он отполз в другую сторону, чувствуя хватку на ноге. — Сонхун, руби ей руки! — секунда, и Ники почувствовал долгожданную свободу. Глянув на свои ноги, его лицо исказилось в изумлении, стоили увидеть, как один парень пронзает сердце монстра мечом, от чего оно начало превращаться в пыль. Капли дождя разбивались об землю, стекали по лицу и укрывали его слёзы. Казалось, прошла вечность, с тех пор, как японец ощущал столь сильную усталость. Однажды она была лишь в тот день, когда мама тащила его по всему лесу, выискивая дом, который по ее словам его «защитит». Маленький Рики тогда ничего не понимал, но отчетливо ощущал то, что ноги превратились в вату, а перед глазами все размывалось от нехватки сна. «Мама…» мысль о ней отрезвила его настолько сильно, что он вскочил на ноги, побежав в сторону двери дома. — Эй! — доносившиеся сзади крики не заставили его страх выиграть над надеждой. Надеждой того, что она все же жива, что ей ещё не поздно помочь. Хоть это и было маловероятно. Очутившись в спальне, он сразу подбежал к бледному телу. Потрогав пульс на запястье, последние крупицы надежды рассыпались перед его глазами. Она была мертва. Да и кто бы выжил с такими ранениями. Слёзы застилали его глаза, рыдания вырывались наружу, хотелось вновь услышать ее голос и ощутить приятные прикосновения и объятия. Почему? Почему жизнь забирает лучших? Она… она была последней, кто заслуживал смерти. Женщина, работающая не покладая рук, лишь бы обеспечить все своему ненаглядному сыну. Постоянно терпящая его ужасный характер, но все равно продолжающая улыбаться. Ники всегда слышал, как она плакала по ночам, скорбя по его отцу и покойным братьям. Но ему не хватало сил зайти к ней, обнять ее, поделиться своим спокойствием. А сейчас… сейчас уже никто не будет встречать его после школы, испекая любимый шоколадный пирог. Выслушивая проблемы и давая лучшие советы. Никто. Теперь, его мамы нет. Нишимура Аяка покинула этот мир, не успев рассказать правду своему сыну.

***

— Соболезнуем, — осторожно сказал один из трёх парней. Он положил руку на плечо японца, слегка сжав, выражая поддержку. Рики не знал его и видел впервые, но был благодарен тому, что они не лезли в его душу ненужными словами, — Рики, так ведь тебя зовут? — кивок, — Кхм… Мы из лагеря полукровок. Тебе нужно пойти с нами. Нишимура кратко усмехнулся, вытирая слёзы. Только что он потерял маму, а его зовут в какой-то лагерь. Что же, отличный исход событий. Отпустив руку матери и поцеловав ее в лоб, японец повернулся в сторону своих спасителей. — Зовите меня Ники. И… Я должен похоронить ее, как она этого заслуживает. — Слушай сюда, у нас нет времени на похороны. За тобой сейчас придут дюжину таких чудищ как эта, а я не хочу умира… — поток слов блондина прекратился из-за толчка в живот от брюнета. Шикнув на него, черноволосый опустился на колени, чтобы быть одного уровня высоты с Ники, сидящего на кровати. — Ники, ты полубог. Как и мы. Один твой родитель человек, а другой… божественной крови. В твоём случае это отец. Мы бы хотели помочь тебе и спасти, поэтому, нам срочно нужно в лагерь, где ты будешь в полной защите, хорошо? — почему-то его голос вселял доверие, может быть от сквозившего понимания или добрых глаз, но этому парню определенно хотелось улыбнуться, — Ах да, меня зовут Ли Хисын. Сзади меня Пак Сонхун, — стоявший позади все это время брюнет, махнул рукой, — И, вот этот грубиян Джей, или же Пак Чонсон. Блондин фыркнул на это выражение, скрестив руки на груди. Ники замер, разглядывая его. Джей. Знакомое имя, словно он слышал его буквально недавно. Точно! — Ты знаешь Сону? — вопрос слетел с его уст так незаметно, что японец даже не понял того, что успел это сказать. На него устремились три пары глаз, — Извините… сам не понял что на меня нашло, — отвернув взгляд в сторону, произнёс Ники. — Не извиняйся, тебе снился сон, верно? — впервые заговорил Сонхун. Его голос был глубоким и обволакивающим, словно проникал в сознание, откапывая все секреты, — Что было в этом сне? Нам нужно знать. — Не наседай на него. Он в недоумении, — устало выдохнул Ким, — Ники, полубогам снятся сны, и они всегда вещие. Поэтому не стоит скрывать от нас что-то. — Я не помню про что был сон. Помню только имя Сону и Джей. — Понятно, — протянул блондин. Оттолкнувшись от стены, он подошёл ближе к Нишимуре, наклонившись к нему, — А ты я смотрю не из робкого десятка, раз дожил до шестнадцати лет. Да и не удивляешься тому, что полубог, — с легкой завистью сказал он. Увидев непонимание в глазах японца, Хисын хлопнул руками, привлекая к себе внимание. — Ники, вставай, пойдём в лагерь. По дороге мы все тебе объясним. — Подождите, а как же мама. я не могу ее оставить здесь, — проговорил Рики, вцепившись в ее запястье. Хисын потёр глаза, устало посмотрев на Ники. Тот же сидел, упрямо поджав губы. Джей приземлился на кровать, и стоило только ему открыть рот для разговора, как на улице послышался рёв. — Отлично, адские гончие пришли, молодец Ники, дальше будем тут сидеть? — сарказм так и сквозил от слов блондина, Нишимура же умоляющим взглядом посмотрел на Хисына, надеясь увидеть поддержку в добрых глазах, — Нет нет, ты не будешь давить на чувство жалости хёна. Ты слишком изнежен, Ники, ставь правильные приоритеты, хочешь, чтобы смерть твоей матери была напрасна? Если да, то оставайся здесь, а мы своей жизнью рисковать не намерены. — Тогда зачем спасли меня, раз не хотите умирать? — усмехнулся японец. Слова Джея задевали, но на фоне страха за свою жизнь и тело мамы, это не так сильно било по самолюбию. — Вот именно, сам не знаю! Хирон послал нас за тобой вместо очередного сатира, сказав, что ты сильный полукровка, — фыркнул блондин, — хотя знаешь… — он обвёл взглядом Рики, — мне нравится твоё упрямство, может из тебя и вправду можно слепить нормального воина. Как бы сильно Нишимура недолюбливал Джея, но некий «комплимент» отозвался в глубине души, и захотелось невольно доказать то, что он чего-то стоит. Очередной рёв зверя донёсся уже поблизости, и Ники встал, в последний раз посмотрев на свою маму. Казалось, словно выражение ее лица поменялось, сменившись из ужаса в умиротворение. «Пока мам, я люблю тебя» Подавив желание заплакать, японец посмотрел на полубогов, ожидая дальнейших указаний. Хисын ободряюще улыбнулся, словно говоря, что он сделал правильный выбор.

***

— То есть, ты сын Гермеса? Это Бог… — начал вспоминать свои мизерные знания по мифологии Ники. — Да. Бог хитрости, путешествий, ловкости, покровитель путешественников, воров и тому подобное, — с некой гордой улыбкой произнёс Хисын. — Пф, не хвались так, у моего отца больше доменов и званий, — ухмыльнулся Джей, затем показательно обогнал идущих по лесу парней. Ники с интересом наблюдал за его действиями, замедлив шаг. Блондин коснулся браслета, и оно растворилось в золотой пыльце, образовав сияющий лук. Натянув золотую тетиву, стрела такого же цвета появилась из воздуха. Японец был уверен, что Джей совсем не целился, но его стрела попала ровно в пролетающую мимо птицу. — Вау, а как… Он не договорил свой вопрос, так как Сонхун поднёс палец к губам, призывая к молчанию. Джей же подошёл к птице, взяв ее на руки. Стрела вновь испарилась, а бедное существо махало из последних сил крыльями. Блондин положил ладонь ей на тело, и яркий, но мягкий солнечный свет озарил пространство. Нишимура прищурился, не в силах отвести взгляд от завораживающей картины. Однако через секунду, он с удивлением наблюдал за тем, как птица, полностью здоровая, вновь полетела в сторону юга. — Та-дам! Мой отец Аполлон, Бог врачевания, музыки, солнца и поэзии, — скрестив руки на груди, хвалился Джей, — но что делает меня ещё более крутым? Некоторые его дети наделены удивительной меткостью и талантом к владению лука, а другие даром исцеления. Я же унаследовал и то и другое, так ещё и лук был подарен мне от отца, — Хисын засмеялся, смотря на чересчур довольное лицо, обычно хмурого блондина. — Да уж, ты точная копия своего отца, такой же хвастун, — пробурчал Сонхун. — А чей ты сын? — Я?.. Ммм… — он слегка замялся, — я сын Гекаты. — Ники с непониманием уставился на него, ожидая продолжения, — Не особо люблю говорить про своего божественного родителя, так как она предала Богов когда-то… встав на сторону титанов. Это конечно в прошлом и сейчас все хорошо, но бывали случаи, когда полубоги, в частности дети Ареса, бесились из-за того, что ее и ее потомков не изгнали. — Сколько не говори Сонхуну о том, что это не его вина, он все равно грузится из-за этого. Но знаешь Ники, более полезного дара чем у него, ты не встретишь, — тепло посмотрел на парня Джей. Сын Гекаты отвёл взгляд, взъерошив волосы, ещё влажные после дождя. — А что за дар? И кто такая Геката? — Геката Богиня магий и волшебства, всего таинственного. На самом деле я думаю, что она вполне равна по силам Олимпийцам, так как в ее власти находится много чего, — слегка улыбнулся Сонхун, — а насчёт дара… да ничего такого, Джей как обычно все приукрашивает. — Ага-ага, уметь управлять туманом и контролировать сознание людей, это «ничего такого», — фыркнул блондин. — Туман?.. — японец нахмурился, не готовый к столь огромной информации. — Да, это штука такая, отделяет наш мир от людского. Если мы видим монстров и чудищ, то они видят обычных существ. Как пример, приведу адскую гончую. Она размером с машиной и хвост у неё как у скорпиона, а сама выглядит как свирепая собака. Но люди видят ее как обычного пса, может дворняжку, — пояснил Хисын. Рики удивлённо вспомнил то, что машины спокойно проезжали мимо него, когда сзади буквально был монстр. Теперь то все понятно. — Кстати Ники, ты не знаешь, чьим сыном можешь оказаться? Японец на секунду остановился, в голове пронеслись слова того существа. Кровь сына самой смерти. И слова Джея о том, что он сильный полукровка. Картина не складывалась в голове, уж слишком мало он знал о греческой мифологии. Конечно можно рассказать этим ребятам, они все же жизнь ему спасли, но… смерть? разве не звучит это жутко и опасно? может его возненавидят, если его отец окажется каким-нибудь подонком в истории Богов? — Н-не знаю даже, — голос слегка дрогнул. Хисын подозрительно посмотрел на его бегающие туда сюда зрачки глаз, и на нервно поджатую губу. — Понятно, что же, в любом случае скоро узнаем, как раз за ужином, — весело говорил Джей, было видно, что лагерь действительно для него является всем. Ники заметил впереди деревянную арку, на которой была выгравирована надпись «Лагерь Смешанная Кровь». Стоп, она же на греческом? Заметив замешательство в глазах японца, Сонхун мягко засмеялся: — У каждого полукровки СДВГ и дислексия. У тебя их нет? — Дислексия да, а вот СДВГ… даже не знаю, не проверялся, а что это вообще? — растерянно спросил Ники, не понимая к чему эти диагнозы. — СДВГ это синдром дефицита внимания и гиперактивности. Она есть в нашей крови, и помогает нам в боях. Если обычным людям трудно будет взять себя в руки при виде чудища, и скорее всего они застынут, то наше тело в любом случае среагирует, уворачиваясь. А дислексия. это довольно просто. Наш мозг запрограммирован на древнегреческий язык. — Готовься, новичок, сейчас произойдёт чудо! — со всей важностью воскликнул Джей, указывая на арку. Японец непонимающе посмотрел вперёд, видя лишь вечерний лес и землю, немного мокрую от дождя. Также… тишину, прерываемую журчанием птиц. — А… что должно произойти? — Ники отвернулся от арки, непонимающе смотря на полубогов. Те усмехнулись, и сын Аполлона подошёл к нему, сильно толкнув назад, — Эй! — упав на землю и слегка замарав джинсы, Ники встал, отряхивая одежду. Он вновь посмотрел вперёд, чтобы возмутиться, но рядом не было ни Джея, ни Хисына, ни Сонхуна. До этого темный лес, даже немного мрачный, сменился яркими оттенками зелёного. По деревьям вылетали и выпрыгивали разные существа, похожие на фей из мультиков. Тут, пространство воздуха начало слегка размываться и оттуда появились его спасители. Они смотрели на удивленные глаза японца, и то, как он разглядывал лес. Джей положил руку на лоб, качая головой, тихо пробормотав: «дурак» — Ну Ники, чего на лес глядишь? Вся красота сзади! — сказал Хисын, хватая его за плечи и разворачивая в другую сторону. Нишимура замер, не в силах поверить в то, что видел. Словно страницы из детских сказок про магические места, стали реальностью. Он находился на холме. А снизу красовался… этот лагерь и его территория. Вдалеке виднелись другие горы, и можно было заметить огромного железного дракона, который спал, обернувшись вокруг дерева, самого большого и светлого среди всех. От него исходило странное свечение, которое отдавало волнами по всему небу, создавая некий барьер. Опустив взгляд вниз, он увидел множество домиков, некоторые были больше, некоторые поменьше. Каждый украшен по разному. В общем… Ники насчитал штук 15, но уверен что их побольше. Чуть дальше домов была летняя беседка, огромная, в которой поместились бы человек 100. Множество тропинок вели в разные места, одна из которых была… тренировочная площадка? там виднелись манекены для битья, колесницы заправленные пегасами и маленький домик, скорее всего оружейная. С другой стороны были грядки. Множество грядок с разными ягодами. Если посмотреть вдаль, можно увидеть статую кулака, окружённую густым лесом, а ещё чуть дальше, водопад. Иногда проглядывали пустые поляны, усыпанные цветами. И саму картину лагеря завершал большой, двухэтажный дом, расположенный почти посередине лагеря. Туда сюда сновали подростки, дети и взрослые. Все активно принимали участие в жизни лагеря. Ники заворожённо прислушивался к звукам клинков, бьющихся друг об друга, жужжанию воды и речек, смеху людей и тонкому аромату клубники. Это был совершенно другой мир. Настоящая сказка. — Нравится? — кивок, — Радуйся, теперь это твой новый дом, — сказал Сонхун. Он подставился дуновению легкого ветра, с улыбкой и горящими глазами разглядываю каждый угол лагеря. Ники подумал, что скорее всего в будущем он будет так же относиться к этому месту. Как к самому дорогому, что у него есть. Неожиданно, на его плечо легла рука: — Был рад знакомству, Ники, встретимся во время ужина, — улыбнулся Джей, спускаясь по холму вниз. Его приветствовали некоторые полубоги, радостно зовя по имени. Сонхун последовал его примеру. Нишимура растерянно следил за тем, как они уходят, и отчетливо ощутил себя потерянным. Единственной надеждой оставался… — Хисын. — Да? — Мне неловко просить об этом, но не мог бы ты ознакомить меня с этим местом, я просто… — услышав тихий смех, японец повернулся к сыну Гермеса, не понимая почему он засмеялся. — Ники, ты подумал, что я так же как и они уйду? Я лидер лагеря и мне поручили тебя как новичка, поэтому не волнуйся, я покажу тебе всё. — Лидер? Ого. значит ты заправляешь лагерем? — с плеч упала тяжесть а в душе полегчало после слов старшего. — Нет, — протянул Ли, — я лидер для полукровок, так как меня таковым признали. То есть… как бы сказать, просто слежу за тем, чтобы всем было хорошо и помогаю многим, если нужно. А вот лагерем заправляют Хирон и Дионис, — Хисын в ожидании посмотрел на младшего. — Что? — Ох… ты не знаешь Хирона и Диониса? — А… должен? — стыдливо опустил голову Ники. — Да ладно, не переживай, главное надо записать тебя на лекции мифологии, — задумчиво проговорил Ли, — так. Хирон это учитель всех великих героев, по типу Персея, Геракла, Тесея, Ахилла и других. По мифологии он был убит своим же отцом Кроносом, но в реальности это не так. А Дионис — один из олимпийцев. Бог виноделия и безумства. — Наверное Олимпийцу унизительно занимать такую должность, — осторожно произнёс Нишимура. — Так и есть. Его отправили быть директором лагеря, в качестве наказания за то, что слишком много пил. Владыка Зевс даже превращает любое его вино в воду, представь? — прыснул Хисын. Ники слегка улыбнулся, новый мир был трудным и интересным. Больше всего его волновало сможет ли он вписаться туда. У него не было крутого дара как у Сонхуна или лидерских качеств как у Хисына, он не был уверен в себе как Джей. Заметив внутренние терзания младшего, сын Гермеса закинул свою руку ему на плечо. — Знаешь, когда мы будем играть в захват флага, я возьму тебя в свою команду. Все обзавидуются, — потрепав волосы Ники, сказал Ли. Японец проморгался от слез. — Спасибо тебе, — тихо начал он, наблюдая за тем, как луна сменила солнце, — и Сонхуну с Джеем. Я думал, что не захочу жить без мамы, но вы открыли мне такой мир… и ты оказываешь поддержку, хотя не должен этого делать. — с этими словами, наступила странная тишина. Словно весь лагерь замер. — Я волнуюсь за тебя. Нишимура удивлённо посмотрел на него, видя как Хисын присел на землю, наблюдая за лагерем с высоты. Повторив за ним, он ждал продолжения его речи. — Не должен тебе это говорить, так как Хирон доверил мне секрет, но… Тебя ждёт тяжелая участь, — тихо пробормотал он, — Быть ребёнком пророчества трудно и опасно. Я бы хотел, чтобы никто не чувствовал на себе эту ответственность. Рики впервые за несколько часов знакомства с Хисыном, увидел столько боли в его глазах. Казалось, они стали стеклянными. Он глядел на восход луны с усталостью, словно на его плечи были возложены тонны проблем. — Мой друг, очень близкий друг… погиб, будучи тем, кого упомянули в пророчестве. «Сильный и стойкий, его невозможно сломить». Я так думал, даже не подозревая того, что после поиска, на которое его отправили, встречу лишь оболочку от былого полубога. Никогда не смогу простить себе того, что не сделал ничего. Его тело было здоровым, проблема была в сознании. Казалось, что-то его настолько сильно потрясло, что сумело сломить, — голос Ли слегка охрип, он прокашлялся, тяжело выдохнув, — я был с ним каждый день в лазарете. Но ничего не помогало, и в конечном итоге, Ёнджун умер. Нишимура потрясённо замолчал, разделяя горе Ли. Наверное трудно быть лидером, и видеть, как покидают тебя твои товарищи. Он прежде и не подумал о том, что столь улыбчивый и веселый Хисын может хранить в себе столько боли. Переваривая информацию, до Ники только дошло, что пророчество упомянуло его. Неужели такая же участь… такая же судьба ждет японца? — Извини, что заставил тебя тревожиться, я не позволю тебе умереть, правда, не в этот раз, — произнёс Ли, словно прочитав его мысли. — Спасибо, — и вновь тишина, — А Ёнджун… каким он был? — Радостным и гениальным. Сын Гефеста, Бога кузнечного ремесла и огня. Он обладал редким даром управления пламенем, единственный среди своих братьев и сестёр. В лагере до сих пор есть оружия, которые он выковал и изобрёл, они на редкость удобны и легки в использовании, — секундная пауза, — а как друг… очень поддерживающий, понимающий и открытый. К нему все тянулись. Но знаешь, — Хисын посмотрел на Ники, не скрывая слезу, скатившуюся из глаза, — мне кажется, уже все успели о нем позабыть, кроме меня. Я понимаю, что прошло четыре года, но… Ники, мне совестно. Никто не должен говорить о нем на каждом шагу, однако меня душит чувство того, что никто его не вспоминает. Японец приобнял Хисына, разделяя чувство утраты близкого человека. Было приятно от того, что ему доверились, но так же теперь давило чувство некой ответственности, чтобы точно не потерять себя во время какого-то «поиска». Видеть сломленного и сгорбленного Ли, сдерживающего слёзы, было выше сил Ники. *** — А вот и трапезная. Еда тут готовится по велению мыслей, просто представляешь то, что хочешь, и оно появится у тебя на тарелке, — закончил сын Гермеса, подталкивая Ники к месту ужина. Полубогов было много, и все сразу расселись по своим столам. Были лишь четыре пустующих столика и пятый, почти пустой, на котором сидел один парень, в голубой ветровке. Сначала Ники подумал, что он изгой или одиночка, но видя то, как каждый второй подходил к нему и обсуждал что-то, смеясь, эта теория сразу же отпала. — Хисын, почему он один? а те четверо столов пустуют? — головой покачав в сторону брюнета, спросил японец. — Дело в том, что все рассаживаются по столам в зависимости от божественного родителя. Как видишь, самый переполненный стол — Гермеса, так как… эм, да, у него разнообразная любовная жизнь, — покачал головой Хисын, словно стыдясь своего отца, — А вот пустующие… это столики Зевса, Аида, Геры и Артемиды. Большая тройка Богов, то есть Зевс, Посейдон и Аид, сто лет назад поклялись в том, что не будут заводить романов со смертными. Так как из союза человека и Бога большой тройки, получался слишком сильный ребёнок. Который мог свергнуть Богов своим могуществом, точнее, они этого боялись. Гера — жена Зевса, и как бы сказать… просто не изменяет своему мужу, поэтому ее стол пустует. А Артемида — Богиня дева, поклялась в этом. Собственно, понятно почему у неё нет детей, — закончил тираду Хисын. — Почему тогда тот парень сидит за столом Посейдона? — Его зовут Чонвон, он самый сильный полукровка. Да, является сыном Посейдона, и прежде чем ты задашь вопрос, отвечу. Посейдон нарушил клятву, — мрачно произнёс Хисын, — из-за его безответственности, Чонвону приходилось прятаться от гнева Зевса, эх, бедный парень, — уже почти все собрались за столами, поэтому Ли ободряюще улыбнулся Ники, — Видишь кентавра? Это Хирон. Подойди к нему и стой, тебя представят лагерю и твой родитель тебя признает, — с этими словами, Хисын ушёл к своим братьям и сёстрам, показывая палец вверх японцу. Нишимура сглотнул ком волнения, и подошел к Хирону. Рядом с ним был стол, на котором восседал, скорее всего Дионис. Было видно, что Богу виноделия скучно, и он мечтает свалить отсюда. А вот Хирон тепло улыбнулся Ники, подзывая к себе. Этим он напомнил ему Хисына. — Здравствуй, Рики, — тихо произнёс кентавр. Японец ощутил спокойствие от того, что все шумели, не особо прислушиваясь к их разговору. Иначе от излишнего внимания, он бы точно захотел провалиться под землю. — Просто Ники, эм. сэр, — проговорил он. — Конечно, как тебе угодно, готов узнать своего родителя? — Думаю да, — неуверенно протянул Нишимура. После этих слов, Хирон топнул ногой, точнее копытом несколько раз, дожидаясь того, пока все затихнут. И тут, все взгляды были направлены на новичка. Каждый с интересом разглядывал его, предугадывая, кого сыном он будет. Ники растерянно смотрел на всех, видя как некоторые улыбаются ему, а другие пристально следят за каждым его движением. — Боги, признайте же своего ребёнка, — сказал кентавр. После этих слов, все в ожидании вытянулись, стараясь не упустить ничего и разглядеть значок над его головой. Ники же ничего не понимал, пока не увидел яркое свечение сверху. В зале стало так тихо, что японец боялся пошевелиться. Все молчали, их лица выражали страх, подозрение и мрачность. Нишимура поднял взгляд наверх, пытаясь понять, что же всех так потрясло, и наткнулся на голограмму черепа. — Нишимура Ники, сын Бога подземного царства и мёртвых. Добро пожаловать в Лагерь Полукровок, сын Аида! — прошептал Хирон. Тут раздался скрип стула, и Рики посмотрел на Чонвона, опустившегося на одно колено перед ним. Остальные, пусть и с неохотой, но повторили его действия. Японец был растерян и напуган. Его прожигали взглядом и кажется, уже ненавидели. Что же, накаркал, боясь того, что отец окажется каким-то подонком. — Присаживайся на своё место, вон там, — указал рукой кентавр, похлопав по плечу новичка. Ники на ватных ногах подошёл к столу, полностью чёрного цвета словно уголь, и сел, разглядывая пустоту перед собой. Ему не хотелось смотреть на кого-либо, слёзы подступили к глазам, и казалось, быть хуже уже не может. Сзади раздался крик: — То есть, Аид нарушил клятву, так ещё и послал своего сына в качестве плохого знака? Не кажется ли подозрительным то, что он довольно взрослый? Думаю это ловушка и он — шпион! — зло проговорила одна девушка из столика, кажется Ареса. Бога Войны. Нишимура хотел что-то ответить, оправдаться, но от страха пропал голос. Он был в отчаянии и в тупике, загнанный в угол теми, с кем ожидал породниться и стать одной семьей. Остальные после ее слов активно начали шептаться, что-то обсуждая. Японец уставился на свою тарелку и не смог поднять головы. Казалось, вся его жизнь вновь треснула. Ему так резко захотелось в свой родной дом, к маме в объятия. — Чеён, пожалуйста, успокойся. Аид не подсылал к нам шпиона, а лишь укрывал своего сына от гнева Зевса, поэтому Ники смог выжить будучи шестнадцатилетним, — серьезно сказал Хирон, прекращая весь гул одним стуком ладони об стол. Весь оставшийся ужин прошёл в напряженной тишине. Ники так и не смог даже подумать о еде, в рот не лезло ни куска. Прежний голод после стольких насыщенных событий пропал, сменяясь тошнотой от волнения и страха. Кажется прошло уже минут пятьдесят? и наконец, все начали разбредаться по лагерю, оставляя за собой презрительные взгляды. Ники поднял голову, в надежде увидеть знакомое лицо Хисына, Джея или Сонхуна. Но увидел лишь их спины. Хисын же, повернул голову назад, поджав губы. Другие сыновья Гермеса толкали его вперёд, о чем-то спрашивая. И стоило ему отвернуться от японца и зашагать дальше, как Нишимура почувствовал, как последняя надежда вновь была потеряна. Больно. Тяжко. Грустно. Страшно. Он один. Все его ненавидят. Казалось, прошло ещё несколько минут. В трапезной никого не должно было остаться, поэтому Ники осторожно встал, боясь увидеть ещё один ненавистный взгляд. Тут его глаза заметили нечто голубое, приближающееся к нему. Он поднял взгляд на… Чонвона. — Ники? — Д-да… — выдавил японец. — Детям Большой тройки стоит держаться рядом, не думаешь так? — улыбнулся ему сын Посейдона, протягивая ладонь для рукопожатия. Нишимура расширил глаза, не веря тому, что слышал и видел. Моргнув несколько раз, и убедившись в том, что это не его больной мозг придумал ему иллюзию, сын Аида протянул руку в ответ, слегка сжимая спасительную ладонь, которая дала ему чувство успокоения.

***

— Мое любимое место, тут тихо и почти никто о нем не знает, поэтому не беспокойся о том, чтобы увидеть кого-то, — произнёс Чонвон, показывая ему поляну с ручьём, — Меня кстати Ян Чонвон зовут, сын Посейдона, если вдруг не знаешь. — Знаю, — прошептал Ники. — Понимаю, ты подавлен реакцией лагеря, но скоро все станет хорошо, я так думаю. — На тебя отреагировали так же? — Нет. Все же мой отец Посейдон, довольно неплохой Бог. Наверное. Я его не знаю и знать не хочу, — с этими словами, он аккуратно приземлился на крупные камни, рядом с ручьём, — Ты не злись на лагерь, ладно? Признаю, они поступают неправильно и нечестно по отношению к тебе, но… все просто напуганы. — Чем же? — зло спросил японец, неуверенно присаживаясь в метре от брюнета. На него посмотрели пронзительные глаза аквамаринового цвета. Казалось, они сверкали при лунном свете. Нишимура невольно отвёл взгляд, неловко поправив волосы. — Аид — это чёрное пятно, это страх и это смерть. Его потомки по легенде гласят плохое предзнаменование, а в лагере и так то не лучшие деньки, — говорил Ян. Неожиданно, он приподнял руку, пальцем выводя какие-то узоры. Ники не понимал, что он делает, но все равно наблюдал. Спустя мгновение, он завороженно смотрел на то, как малая часть воды из ручейка поднималась вверх, создавая фигуру черепа, и застыв льдом, приземлилась на колени сына Аида. Он стушевался, не зная как поднять замороженную фигурку, не растопив лед. — Не волнуйся, лед не растает. — Хорошо, спасибо.? — неуверенно произнёс японец. Сын Посейдона хмыкнул, разглядывая чёрные как смоль волосы, бледную кожу, аккуратную родинку под левым глазом и губы красивой формы. Его взгляд прошёлся по толстовке и джинсам черного цвета, с несколькими разрезами в коленях и на бёдрах. — Ники, ты японец? — Да. Я переехал в Корею когда мне было 12, а что? — Да ничего, — протянул Чонвон, — Хочу узнать поближе новоиспеченного друга. — А ты не боишься того, что все отвернутся от тебя? Как видишь, я тут плохой знак, — сын Посейдона уставился на него, словно тот сказал самую глупую вещь на свете. — Эх Ники, ты не понимаешь того, кем являешься. Пока остальные — дети малых Богов или других Олимпийцев, мы с тобой дети Большой тройки, — начал Ян, повернувшись к нему, — В нашей крови течёт сила, о которой другие могут только мечтать, ты не должен прогибаться под их мнение и стараться угодить. Держись стойко, тогда тебя начнут уважать, — продолжил он. До этого ползающая змейкой по воздуху вода, меняла вид, образуя маленькое торнадо. Чонвон опустил ее на землю, и Ники оставалось лишь наблюдать за тем, как она собирала всю влагу из земли и деревьев, увеличиваясь в размере. — Как ты это делаешь? — вскочил с места Нишимура, вдохновлённый словами сына Посейдона. Тот одним движением руки заставил испариться торнадо, которое уже поглощало некоторые кусты. — Это только капля моих способностей, — чуть улыбнулся Ян, довольный вниманием, — Я не знаю, какие способности должны быть у детей Аида, так как все индивидуально. Но знаю то, что ты научишься их использовать, если будешь пробовать бесконечное количество раз. — Хорошо, спасибо, — сказал японец, — можно я буду приходить сюда? — Конечно, считай я поделился с тобой своим местом, — с этими словами, Чонвон взял Ники за руку, потянув из леса в сторону домиков. Нишимура распахнул глаза, чувствуя непривычно тёплые ладони. У него они всегда холодные, в независимости от погоды, поэтому ощущать тепло, хоть и чужое, было приятно. Во время опомнившись, японец попутно рассматривал дорогу, стараясь запомнить каждую деталь, для следующего раза. Спустя время, они наконец очутились у домиков, и Ники с удивлением понял, что везде тихо. Прежде чем он задал вопрос, Чонвон приложил палец к чужим губам, прошептав: — Ночью летают гарпий, следят за тем, чтобы все спали. Поэтому не высовывайся и спи. Спокойной ночи, — договорив, Ян отправился в сторону домика Посейдона, помахав японцу рукой. Ники же, посмотрел назад, натыкаясь на жуткий и мрачный дом. Сверху гласила надпись: «Аид.» Да уж… кто их строил и украшал? Отворив дверь, и заперев на ключ, он включил свет, разглядывая довольно уютное, двухкомнатное помещение. Конечно везде были темные оттенки, но они успокаивали глаза после тяжелого дня, поэтому Рики, подойдя к кровати, моментально уснул, мечтая лишь выспаться после тяжелого дня.