ЧЕМПИОНЫ НА ЛЬДУ

- Ты что говоришь такое? - Розанов первый подал голос, пока все присутствующие были в крайней степени шока. Алёна молча хлопала глазами, переваривая в голову ту информацию, которую только что услышала. Внутри что-то защемило и было до жути обидно, будто бы её предал кто-то очень близкий. Неужели он действительно был готов вывести Риту на главные старты вместо неё? Неужели попытка нового прыжка была изначально задумана для того, чтобы она упала? И этот гипс на руке - не случайность? - Я говорю правду, - Фигуристка даже не смотрит на него, уставившись куда-то на стену. - Девочки, выйдите, пожалуйста, - Глейхенгауз сложил руки на груди, челюсти были сильно сжаты, а брови сведены к переносице, - Алён, только ты останься на пару минут. Валиева медленно встала со своего места, то и дело поглядывая на подругу, которая была бледная как смерть. Косторная слабо кивнула, показывая что все в порядке и она может идти. К тому моменту Рита уже была за дверью, она не ждала ни секунды после того, как их попросили удалиться. - Алён, она врёт, ничего такого я ей не обещал, - Розанов, наплевав на то, что в тренерской они были не одни, обращается только к ученице. Косторная сидит с прямой спиной, сложив руки на колени, и не в силах даже повернуть голову на тренера. Внутри было так мерзко от всей сложившейся ситуации, оттого что её втянули в то, о чём она и слышать не хотела. Всё, что хотела Алёна - быть спортсменкой сборной России, завоевывать медали, тренироваться в команде, которая всё делает для достижения общей цели. И всё начало рушиться, когда один из членов команды загорелся идеей переспать с ней, стать влюблёнными или какие ещё фантазии были в голове мужчины. Она хотела спокойных и счастливых отношений с Сашей, которые раз за разом Розанов проверял на прочность. В первую очередь, Алёне было стыдно перед Трусовой, которая просто не слезала с этих эмоциональных качелей с момента начала сборов. - Алён, ты же понимаешь, что,- Глейхенгауз осторожно начинает, опираясь бедрами на край стола, но Косторная резко вскакивает с дивана, перебивая её. - Да отстаньте вы от меня! Я не хочу в этом участвовать, я хочу тренироваться и всё! - Она почти кричит, переводя взгляд с одного тренера на другого, - Я не хочу чтобы про меня пускали слухи о том, что я сплю с тренером, я не хочу этого всего! - Голос срывается так, что приходится остановиться, чтобы перевести дыхание, - Я уже сказала, что я всё готова забыть и оставить в прошлом, чтобы просто продолжать работать. Мне и так херово, зачем вы это всё делаете? - Нижняя губа трясется, а переносица неприятно щипит. Глаза наливаются слезами и, сдерживая первый всхлип, она пулей вылетает из тренерской, сильно хлопая дверью. Алёна устала от этой истории, из которой ей не позволяли выпутаться. Надоело всё: Розанов, со всем дерьмом, что случилось между ними в прошлом, Алиса, которая не упускала возможности поиздеваться, Рита, которая раньше была дружелюбной, а теперь косо смотрит со стороны и закатывает глаза. - Алёнушка, что стряслось? - Её встретила Тутберидзе, которая даже оторвалась от телефонного разговора, увидев фигуристку в слезах. Косторная остановилась напротив женщины, когда та положила ей обе руки на плечи. - Ничего, просто из-за руки расстроилась, - Алёна вытерла глаза рукавом, - Все нормально, - Она улыбается сквозь слезы. - Ну, давай ты мне вот эту чушь рассказывать не будешь? - Этери Георгиевна притянула спортсменку к себе, обнимая, - Что-то серьезное? - Нет, просто навалилось всё разом, - Алёна обняла главного тренера в ответ, - Можно я не буду пропускать лёд? - Можно, но делаешь только скольжение, - Женщина погладила фигуристку по макушке, - Давай, иди в комнату, приводи себя в порядок.

***

Гипс здорово мешал Алёне не то, что тренироваться, но даже заниматься самыми обычными делами. Трусова постоянно помогала ей переодеваться, мыть голову и затягивать шнурки. Даже поднос в столовой ей приносили подруги, потому что было невероятно сложно удержать всё двумя пальцами правой руки. Вот и сейчас, она, после того как один конек ей зашнуровывала Камила, а второй - Аня, она с опозданием пришла на лёд, где одногруппницы вкатывали свои новые программы. - Алён, давай пока прыгать и вращаться не можешь, прогоняй произвольную просто по точкам, - Глейхенгауз появился рядом, проезжая чуть вперед. Спортсменка только кивнула, - Всё в порядке? - Да, - Она тихо отвечает, задумываясь над тем, насколько уместен будет её вопрос, - А где Сергей Александрович? - Временно работает только с юниорками, - Даниил Маркович держит лицо, будто бы час назад не слушал крики о том, кто с кем спит и ради чего, - Вопрос о индивидуальных занятиях с тобой будет решен в Хрустальном. В каком-то смысле Алёна была рада такому ответу, она точно не хотела проводить много времени наедине с человеком, который так или иначе сделал ей больно. Но, то ли жертвенная натура и умение прощать даже тех, кто не заслуживает этого, то ли просто банальная глупость была причиной того, что Косторная была рада тому факту, что Розанова не уволили, не выгнали с позором или, что самое ужасное, не распространили информацию в СМИ. Привлечь мужчину к какой-либо ответственности было невозможно, так как и Рита, и Алёна были совершеннолетними. Ну, разве что, отец Косторной здорово бы вмазал молодому тренеру, может быть даже сломал нос или выбил зубы, а может и всё вместе. Но и такой участи Розанову Алёна не хотела. Она хотела одного - забыть всё то, что трепало ей нервы так долго. А ещё хотелось, чтобы отношения с Трусовой перестали быть как на пороховой бочке. Потому что повод для ревности всегда был рядом, крепко обнимал и непозволительно долго держал за талию, когда объяснял верное положение корпуса. Алёна злилась на саму себя, когда смотрела на одногруппниц, которые то и дело взлетали вверх, скручивая многооборотные прыжки, а она просто каталась по дугам, едва работая руками, чтобы запоминать где и какие дорожки в её новой программе. Она не хотела пропускать лёд, чтобы хотя бы как-то не выпадать из тренировочного процесса. Она задумывается на одну секунду, заглядевшись на что-то за бортом. И в этот момент кто-то сильно влетает Алёне в бок, заваливая её на лед. Косторная падает на бедро, останавливая себя локтем, чтобы не стукнуться головой. А коньки громко бьются о поверхность льда. - Алён, прости, пожалуйста, - Трусова, которая была готова разорвать того, кто оказался в траектории её захода на прыжок, тут же сменилась в лице, когда увидела девушку, - Больно? Саша придерживает её за спину, помогая подняться на ноги. Она внимательно всматривается в глаза и обводит взглядом всё её тело на предмет повреждений. - Нет, я испугалась просто, - Алёна слегка приподнимает уголки губ, - Извини, это мой косяк, я не посмотрела, что ты на прыжок заходишь. - Всё хорошо, не переживай, - Глейхенгауз был занят отработкой дорожки с Майей, а остальной тренерский состав пока не вышел на тренировку, поэтому они могли поболтать на льду дольше одной секунды, - Будь осторожнее, пожалуйста, я могла тебя в борт впечатать. - Тогда точно с поломанным хребтом увезут, - Она шутит, уже искренне улыбаясь, пока Саша кидает на неё убийственный взгляд. - Алён, там на тренерском столе опять гора конфет, - Валиева останавливается рядом, - Давай тебе в гипс напихаем? - Ты больная? - Алёна удивленно уставилась на подругу и Саша даже облегченно вздохнула, когда её девушка хоть раз повела себя адекватно, - Они там растают. Давай в капюшон мне засыпем? Я в раздевалку сбегаю, в рюкзак перекину. - Идиотки, - Трусова обреченно вздыхает.

***

- Алён, я тебе не доверяю, - Трусова подскакивает со стула, который они поставили в центре ванной комнаты. Косторная заливисто смеётся, перемешивая кисточкой краску для волос. - Интересное заявление, Солнышко, - Девушка прикрывает глаза, пытаясь отдышаться после истерического смеха, - Но выбора у тебя нет, садись давай. Валиеву выгнали из ванной буквально пару минут назад, потому что она и Алёна не могли перестать шутить, смеяться как ненормальные и смеяться над смехом друг друга ещё сильнее. А вот Трусовой срочно нужно было обновить цвет волос, потому что отросшие корни и бледный рыжий уже начинали бесить. - Давай брови тоже рыжие сделаем? - Голова Камилы появляется в дверном проеме, а на лице широкая улыбка. - Ань, забери её! - Саша усаживается на стул, громко крича Щербаковой, - Пожалуйста! И, Валиева, может быть не ушла бы, стояла бы в дверном проеме и бесила Трусову своими глупыми шутками. Но Щербакова, которая потянула её за шиворот и неожиданно поцеловала в губы, полностью изменила планы. Дверь в ванную комнату благополучно захлопнулась, а Алёна с Сашей только переглянулись, не скрывая улыбок. - Ну вот, теперь у них это всё затянется, а мы будем сидеть тут, краску твою нюхать, - Алёна отставила миску на раковину, принимаясь расчесывать волосы девушки. - Моя психика не выдержит такого испытания, - Трусова морщится, а по голове бегут мурашки от нежных прикосновений расческой, - Ты так приятно это делаешь. - Что "это"? - Она невинно хихикает. - Каждый думает в меру своей испорченности, Алёна Сергеевна, - Саша качает головой, усмехаясь, - Я про расческу, а ты? - А я промолчу, Александра Вячеславовна, - Алёна протягивает ей миску с краской, - Давай держи, я и так левой рукой работаю. - Ты уверена, что всё нормально получится? - Она недоверчиво поглядывает на Алёнку через зеркало, - Алён? - Да, всё будет на высшем уровне. Ой! - Краска капает на ногу Саши, близко к краю шорт. Алёна быстро подхватывает салфетки с тумбочки, проходясь одной по коже девушки. Она сидит перед ней на корточках, тщательно стирая пятно, которое сама же и оставила. - Вижу, что уровень высший, - Саша смеётся, наблюдая за её действиями, - Вернись к голове лучше, ногу я отмою. Чтобы полностью покрыть волосы Саши потребовалось несколько тюбиков краски, два с половиной часа, минут сорок из которых были потрачены на перепалки, поцелуи и обеденный перерыв Алёны в 23:47. Щербакова и Валиева уже давно спали, пока эта парочка сидела в ванной комнате, дожидаясь, чтобы краска полностью подействовала и её можно было смыть. - Завтра родители приедут, - Трусова осторожно произносит, - Эллу с Тиной привезут на один день. - Блин, это же круто, я по Одри капец как скучаю, - Родители Косторной не приезжали проведать её в Новогорске, не желая нарушать дисциплину и тренировочный процесс. Знали бы они, конечно, о местной дисциплине. - Я решила заранее тебя предупредить, чтобы так неожиданно не расстраивать. - Почему расстраивать? - Алёна хмурит брови, сидя на тумбе возле раковины. - Ну, встреча с моими родителями в прошлый раз прошла для тебя не самым лучшим образом. - Ну и что? Я хорошо к ним отношусь, и я рада, что они приедут к тебе, - Она говорила искренне, - Как я могу расстраиваться из-за того, что к моей девушке приедут её самые близкие люди? Саша только улыбнулась, в душе просто растекаясь, как мороженое на жаре. Безграничная доброта Косторной поражала её каждый раз всё сильнее и сильнее. Она сидела перед ней, сонная, со смешной прической, собранной на скорую руку, в пижаме с Микки Маусом, которая обнажала ключицу с одной стороны. И Саша так сильно любила это всё в ней, даже самые глупые шутки и все истерики, которые Косторная могла устроить по поводу и без. - На что ставишь, кто кого в постель затащит? Анька Камилу или наоборот? - Неожиданно выдает Косторная, широко-широко улыбаясь. - Господи, - Трусова закатывает глаза, - Пойдем краску смывать, озабоченная. - Кто бы говорил, - Косторная усмехается, - Тебя за три секунды возбудить можно. - Рот закрой и держи полотенце.