ЧЕМПИОНЫ НА ЛЬДУ

***

Один день до контрольных прокатов. И, несмотря на то, что это неофициальный старт и, проще говоря, обычные прокаты, но со зрителями, ударить в грязь лицом не хотелось. Каждая из спортсменок упорно отрабатывала каждый элемент своей программы, даже Щербакова пришла на тренировку, чтобы хотя бы просто понаблюдать и, пока никому не мешает, покататься по борту, лишь бы не потерять совсем форму, которая уже пошла на спад с момента травмы. Косторная прыгала, как заведенная, она наконец-то поставила два стабильных акселя в программу и, каждый раз, когда прокат был идеально чистым - она радовалась, как ребенок. Приближающийся Олимпийский сезон мотивировал её пахать так, как никогда прежде. Уже даже не раздражали эти пресловутые планки, в которых она продолжала регулярно стоять. Олимпиада не мотивировала приходить вовремя, однако. А Трусова боролась с трикселем и пятью, мать их, четверными. Идея фикс, выполнить такой контент, уже не покинет голову спортсменки и она не успокоится, пока не выполнит задуманное. Вот и сейчас, она уже в какой раз улетала задницей об лёд с акселя, который получался только отдельно от программы. А Валиеву в очередной раз поймали с шоколадкой в раздевалке, поэтому пока был чужой прокат, она отжималась возле бортика. День не задался с самого утра, прямо перед Хрустальным сломалось колесо чемодана, потом порвался шнурок, ещё и шоколадку отобрали. - Алён, заводи левую ногу дальше, ты прям не доделываешь на дорожке, - Розанов внимательно следил за каждым её движением. - Я поняла, - Она старалась отдышаться, мысленно делая отметки, где в программе ей нужно поднажать. Следующей по очереди на прокат была Алиса, но фигуристка до сих пор не вышла на лёд. - Ты не видела Воронкову? - Мужчина обращается к Алёне, оглядываясь по сторонам. - Она в раздевалку уходила, вроде с перчатками у неё что-то случилось. Чтобы не менять порядок уже загруженной музыки, Розанову пришлось самому идти в раздевалку девушек. Мужчина, забыв постучать, распахнул дверь, сразу встречаясь взглядом с перепуганной девушкой. - Что у тебя в руках? - Он осматривает её, замершую на месте, - Алиса, я ещё раз повторяю, это что? Воронкова стоит с розовой бутылкой для воды, небольшим бумажным свертком и, явно, не возле своего места в раздевалке. Её трясет изнутри, она проклинает себя за то, что не закрыла эту чертову дверь, понадеявшись, что точно никто не зайдет. - Это вода, - Она тихо отвечает, пытаясь незаметно запихнуть сверток в карман. Розанов срывается с места, перехватывая её запястье. - Ты мне сейчас всё объясняешь или мы вызываем весь тренерский штаб, твоих родителей и полицию, - Она серьезно смотрит на спортсменку, наблюдая, как бегают её глаза. Алиса молчит, в вырванном листе из тетради перемолотые таблетки, часть из которых уже размешана в воде. В этой чертовой бутылке, с единорогами, что сразу даёт наводку о её владелице. - Быстро на выход пошла, - Он указывает на дверь, ведущую на лёд. Медленной походкой, словно на казнь, Алиса шла к тренерскому столу, чувствуя, как Розанов идет точно следом. А в руках всё тот же сверток и бутылка. - Что-то случилось? - Глейхенгауз отвлекается от ноутбука, заметив испуганное лицо Воронковой и Сергея Александровича, который сам на себя не похож. - Выкладывай на стол и рассказывай, - Розанов складывает руки на груди, выжидающе смотря на ученицу, которая не двинулась с места, - Мне ещё раз повторить? - Алис, это что за таблетки? - Даниил Маркович настороженно смотрел то на сверток, который оказался на столе, то на фигуристку, - Алиса? - Фенотропил, - Она отвечает тихо, себе под нос. Но в этот момент у Розанова и Глейхенгауза сердце начинает отбивать быстрый ритм. Это вопиющий случай в Хрустальном, о таком раньше даже и подумать страшно было. - Ну, тот же фонтурацетам, - Даниил Маркович прикрывает глаза, качая головой, - Кому ты это подсыпала? - Алёне Косторной, - Она отвечает всё так же тихо, смотря в пол. Алиса не думала, что её могут поймать с этим, настолько, что даже не удосужилась удостовериться, что никто не сможет зайти в раздевалку. - Это первый случай? - Розанов был как на допросе, задавая раз за разом вопросы, ответы на которые были всё хуже и хуже. - Нет, - Она кусает губы, нервно теребя пальцы. Фигуристки на льду, к счастью, не обращают внимание на разговор у тренерского стола. - Сколько раз ты подсыпала ей этот препарат? - Глейхенгауз шумно вздыхает, прижимая пальцы к переносице. - Не помню точно, - Она замолкает, но два выжидающих взгляда буквально пилят её, - Ещё со сборов. - Это конец, - Даниил Маркович качает головой, глядя на коллегу, - Её на допинг в любой момент вызвать могут, а там концентрация на пожизненную дисквалификацию. - Звони родителям Алисы и Этери Георгиевне, сейчас будем решать, что делать, - Розанов вздыхает, - Родителям Алёны тоже позвони, пусть кто-то приедет. Косторная заливисто смеялась над чем-то с Трусовой и Усачевой на другой стороне катка, смешно махала руками и ещё не знала, что её участие в дальнейших стартах под огромным вопросом. - Зачем ты это делала? - Глейхенгауз строго смотрел на спортсменку, которая так и стояла с опущенными глазами, - Ты же понимаешь, что ты вам обеим карьеру рушишь? Ответа не было, а даже если и был, Воронкова бы его не озвучила. Вот только в ушах звенело так, что казалось, что она слышит как кровь перегоняется по всему телу. Она жалеет только о том, что не закрыла эту чертову дверь. - Алён, - Розанов крикнул через весь каток, привлекая её внимание, - Подъедь сюда! За то время, пока фигуристка не спеша ехала к бортику, нужно было подобрать слова. Фактически, нужно было сказать, что её нахождение в большом спорте - это вопрос первого теста на допинг. И, видя, как Алёна пахала на тренировках и с каким энтузиазмом говорила про Олимпиаду - это уничтожит её. - Алён, послушай, пока ничего не ясно, так что, пожалуйста, не впадай в панику, - Розанов осторожно начал. - После таких слов я уже начинаю впадать в панику, - Она издаёт нервный смешок, переводя взгляд с одного тренера, на другого, - А что здесь происходит? Алён, - Глейхенгауз сделал небольшую паузу, подбирая правильные слова, - Сейчас приедут Этери Георгиевна и твои родители, нам нужно будет решить один очень серьезный вопрос. Косторная ничего не говорит, внимательно смотря на тренера. В голове она уже перебирает все моменты, за которые ей могла бы влететь, она судорожно вспоминает, могли ли её где-то увидеть с Трусовой, или может какой-то другой слух разнесся по Хрустальному. Но, наверное, это всё было бы куда меньшим злом. - Это же твоя? - Розанов указывает на стоящую на столе бутылку. - Да, а что она здесь делает? - Она совершенно не понимала, что происходит. Не понимала и того, почему Алиса стоит в стороне и не поднимает на них взгляд. - Алён, только не волнуйся, - Сергей Александрович приобнял её одной рукой за плечи, - У тебя в организме сейчас препарат, который входит в запрещенный лист РУСАДА. Вероятно, в большой концентрации. - Я не понимаю, - Кровь резко приливает к голове, а мысли путаются и осознать услышанное получается не сразу, - Какой препарат? - Я подсыпала тебе фенотропил, - Алиса подаёт голос, выдерживая расстояние. А у Косторной всё обрывается, когда она это слышит. Картинка собирается воедино. На сборах Алиса, после очередного приезда её родителей, стала гораздо терпимее к Алёне. Воронкова задерживалась в раздевалке. Алёна стала выносливее, стала меньше уставать. А пульс, который всегда сам по себе был низким, в спокойном состоянии стал на 5-10 ударов быстрее. Она списывала это на пубертат, на рост, на жару, на всё, что угодно. Но не на это. - Что ты делала? - Алёна, словно её окатили ледяной водой, переспрашивает. - Алён, спокойно, мы придумаем как решить эту ситуацию, - Даниил Маркович подходит ближе и легонько похлопывает по её руке. - За что? - Косторная пропускает слова тренера мимо ушей, обращаясь к Алисе, - Что я тебе сделала? На глаза наворачиваются слезы, она не понимала, чем она заслужила такое. Внутри всё неприятно жгло и было ощущение, что это всё не по-настоящему. Алёна хотела скорее проснуться, чтобы это всё оказалось просто дурным сном. Но на плече лежит вполне реальная рука Сергея Александровича, перед глазами её бутылка и сверток с таблетками. Трусова, которая не сводила своего взгляда с них с того самого момента, как Розанов приобнял Алёну, внимательно наблюдала за ситуацией. Её пугало выражение лица Алёны, пустой взгляд и тот факт, что её всю трясло. Саша прокручивала в голове все варианты событий, из-за которых могло что-то случиться. Она, сама того не осознавая, каталась по борту, медленно проезжала тренерскую зону, но ничего не слышала и не могла понять. Саша пыталась сконцентрироваться на своей программе, успокаивая себя тем, что, скорее всего, Алиса и Алёна снова что-то не поделили. Но, в один момент, её глаза встречаются с глазами Косторной, которая выглядела разбито и, спустя несколько секунд, слезы градом хлынули из её глаз. Она заплакала настолько сильно, что Трусова аж вздрогнула от испуга, она не понимала, что такое могло произойти, что из веселой и счастливой, Алёна за пару минут превратилась в жалкое подобие себя. Валиева тоже замечает её состояние и, не стесняясь, раскрывает калитку и быстро преодолевает расстояние между ними. - Алён, ты чего? Что произошло? - Камила вглядывается в её лицо, но подруга просто врезается в неё, утыкаясь лицом в плечо и рыдает так сильно, что задыхается, всхлипывая, - Я отведу её в раздевалку, - Ками обращается к тренерам, уже двигаясь в нужном направлении, - Саш, помоги! - Она и сама могла довести Алёну до раздевалки, но знала, что в такие моменты только Трусова знала, что нужно делать. Косторная еле волочит ноги, пытается за что-то ухватиться руками и хватает ртом воздух между всхлипами. Как только дверь раздевалки за ними закрывается, Саша усаживает её на скамейку. - Алён, посмотри на меня, - Трусова сидит рядом, обхватив её лицо руками, - Дыши, пожалуйста. Медленно, вдох, - Она показывает ей на своем примере, но это не работает, Алёна будто бы и не видит её. - Саш, давай врача позову? - Валиева стояла перед ними, в панике рассматривая все варианты, потому что в таком состоянии она её никогда не видела. - Не надо, лучше воды принеси, - Камила бегом направляется к кулеру с водой, - Не очень холодную. - Я, - Алёна заикается, не справляясь с дыханием, - Я, - Ничего не получается, она даже не может закончить фразу. Руки трясутся, грудную клетку неприятно сдавливает и накрывает сильный приступ паники. - Так, спокойно, - Саша притягивает её к себе, прижимая ближе, и гладит по волосам. Косторную трясет, Трусову тоже. Но вторая делает вид, что всё хорошо, - Солнышко, пожалуйста, сконцентрируйся на том, как ты дышишь. Давай вместе? - Саш, - Алёна тяжело дышит, уткнувшись в ключицу девушки, - Я, - Снова дыхание сбивается. - Не говори ничего, - Трусова крепче прижимает её, буквально сдавливая её грудную клетку, - Просто старайся дышать. Валиева стоит с стаканом воды, боясь сказать лишнее слово. Кажется, что Алёна начинает успокаиваться, потому что её перестает так сильно трясти, всхлипы уже не прерываются рваными вздохами, и она только крепко держится за Сашу, как за спасательный круг. Косторная концентрировалась только на тактильных ощущениях, стараясь выровнять дыхание и, хотя бы сейчас не возвращаться к тому, что вызвало этот приступ истерики. - Алён, выпей воды, - Саша берет стакан из рук Ками, - Давай, осторожно. Косторная слегка отстраняется, тяжело дышит и заглядывает в глаза. Она, немного помедлив, берет стаканчик в руки и делает несколько глотков. - Похоже, для меня сезон закончился, - Алёна уставилась в одну точку, восстанавливая дыхание. - В каком смысле? - Трусова удивленно переглядывается с Валиевой, которая тоже ничего не понимала. - А во мне вещество, которое потянет года на четыре дисквалификации.

***