ЧЕМПИОНЫ НА ЛЬДУ

***

- Я тебя ненавижу! Ненавижу! - Трусова прижимается спиной к холодной бетонной стене, ударяя по ней кулаком, - Зачем ты это сделала? Зачем ты ей рассказала?! Интернет в отеле едва позволял слышать собеседника, из-за чего то и дело слышался звук соединения в Телеграме. Но Саша кричала, понижала голос, а потом снова переходила на крик. Слёзы размазаны по лицу рукавом олимпийки, вместе с макияжем, который она так и не успела смыть. - Саш, успокойся, - Холодный тон на том конце провода не отрезвлял, а только раздражал ещё сильнее, - У тебя был миллион шансов рассказать Алёне, но ты решила врать и втягивать меня в это. - Я тебя ненавижу, - Кровь закипала в венах, - Ты такая тварь. - Я тварь? Нет, Сашуль, это не я обманывала собственную девушку. Это не я спала в кровати бывшей, рассказывая нынешней сказки о семейном вечере. Ты получила то, что заслужила. Короткие гудки. Трусова не могла больше это слышать, не могла принять тот факт, что каждое слово, которое неприятно отдавалось в солнечном сплетении - это правда. Она, вечно твердящая про верность и преданность, в пух и прах растоптала безоговорочное доверие Косторной. Колени подкашиваются, и она сползает вниз по стене. По позвоночнику бегут мурашки от ледяного бетонного пола пожарного выхода в отеле, а щеки обжигают слёзы. Слова о расставании застали ее врасплох, Саша давно боялась и ждала того момента, когда разговор о её прошлом случится между ней и Алёной. Но это точно не должен был быть этот день. Точно не так. День первой годовщины их отношений. Перед глазами Косторная, с самым грустным взглядом и легкой усталой улыбкой. Не кричащая на весь отель, не бросающая в стену вещи, а держащая за руку и стирающая с лица слезинки, пока говорит о том, что им нужно расстаться. Ощущение собственной ничтожности и омерзения от самой себя увеличивалось в разы. Она знала об этом несколько дней, ждала окончания произвольной программы, ждала, пока Саша порадуется своему золоту. Алёна проживала это одна, смотрела на Трусову и видела, как всё разрушается.

***

- Алён, ты сейчас серьезно? - Абсолютно растерянный голос Валиевой на том конце провода, - Я не могу поверить, что Саша могла так поступить, - Камила говорит в пустоту, но вмиг возвращается к разговору, когда слышит тихий всхлип подруги, - Алёнка, не плачь, пожалуйста, всё будет хорошо. Может, ты всё не так поняла? - Она сама подтвердила всё, сказала, что боялась признаться, - Косторная сидит на кровати, прижавшись спиной к стене, почти в темноте, - Кристина сказала, что Аня всё знала. - Аня? В смысле, моя Аня? Щербакова? - Да, я не понимаю, почему она не рассказала мне, почему Саша не рассказала, - В руках крепко сжат кулон, - Я думала у нас всё хорошо, Ками, я думала, что это навсегда. - Алён, - Валиева вздыхает, протягивая имя подруги, - Пожалуйста, постарайся успокоиться и уснуть. Скоро прилетишь домой, станет легче. - У нас сегодня годовщина, - Она горько усмехается, качая головой, - Я не понимаю, что я сейчас чувствую. Так пусто внутри, ничего не ощущается реальным. - Пожалуйста, ложись сейчас спать, - Камила стоит возле подоконника в Хрустальном, в Москве 7 часов утра и до первого льда остается всего полчаса, - И постарайся не думать об этом. Обе знают, что не думать о случившемся не получится, они знают, что Алёна будет плакать в подушку, сильнее сожмет одеяло в кулаке, когда Трусова всё-таки вернётся в номер, возможно даже не уснёт до самого утра. - Конечно, - Косторная последними силами выдавливает из себя улыбку, - Хорошей тренировки, Ками. - Спасибо, - Фигуристка поджимает губы, вздыхая, - Всё будет хорошо, Алён. И Косторная не засыпает. Не выбрасывает навязчивые мысли из головы. Не сдерживает слёзы. На ватных ногах выходит на показательные, держится в стороне от Трусовой и практически не шутит с тренерами и коллегами по сборной.

***

Хрустальный. Семь утра. - Алён, ну что такое, почему сдаёшься на прыжке? - Розанов складывает руки на груди, наблюдая за спортсменкой, поднимающейся со льда, - Соберись, пожалуйста. - Сергей Александрович, у меня нога болит, - Врёт, - Можно я к врачу схожу? Розанов, несмотря на все сложности в их отношениях и длительные периоды, когда они едва здоровались друг с другом, мог видеть её насквозь, считывал ложь. Сейчас, перед ним стоит абсолютно здоровая, но разбитая, Алёнка. - Алён, выбрасывай из головы всё лишнее и включайся в тренировочный процесс. Давай ещё раз, только аксель. Косторная сама себя ненавидела за то, что не может справиться с нервами даже на тренировке, что уж говорить о предстоящих этапах Гран При, Чемпионате России. Она злилась, сильнее вдавливая лезвия коньков в только-только залитый лёд и идеальный заход на прыжок был омрачен сильным падением. Бедро заболело так сильно, что казалось, будто не хватит никаких сил, чтобы подняться на ноги. - Вставай, - Отрезвил голос тренера, строго прозвучавший за её спиной, - Ошибка детская, ты зачем раскрываться так рано начала? - Сергей Александрович, простите, я не могу, - Косторная уселась на льду, зарываясь лицом в свои ладони, - Можно мне десять минут на перерыв? - Алён, - Розанов протягивает ей руку, поднимая на ноги, - Пойдём поговорим? Был ожидаем разговор о том, что фигуристка потеряла мотивацию и желание тренироваться, о том, что ленится, о том, что ей не хватает каких-то моральных сил, чтобы продолжать борьбу за поездку на Олимпиаду. Даже о том, что она просто потеряла форму из-за того, что набрала вес. Но Розанов долго молчит, бегая глазами по всему катку, лишь бы не встречаться взглядом с Алёной, которая, опираясь на бортик, терпеливо ждала того, что скажет ей тренер. - Я знаю про тебя и про Сашу, - Сердце бьётся уже где-то в горле, ладошки потеют, а щеки вспыхивают огнём, - И про то, что вы расстались. Надежда на то, что Сергей Александрович всё ещё думает о том, что молодого человека Алёны зовут Саша разбивается о последующую фразу. - Я слышал её телефонный разговор в отеле, она плакала и кому-то рассказывала про вас. - Вы расскажете всем? - Тихий голос и страх посмотреть в глаза. - Нет, что ты, конечно нет, - Мужчина покачал головой, - Алён, я просто хочу, чтобы ты знала, что я поддержу тебя, если тебе это будет нужно. Но не выпадай из тренировочного процесса, сейчас такое нельзя допускать. - Я обещаю, я соберусь и всё будет хорошо, - Сердце всё еще сильно стучало в груди, - Это никак не повлияет на тренировки. - Хорошо, - Розанов слабо кивает, не отводя взгляд от лица подопечной, - Как ты? Справляешься? - Нет, - Она слабо улыбается, отрицательно качая головой, и уже не может сдержать слёзы, утыкаясь в плечо тренера. Крепкая мужская ладонь ложится на спину, слегка поглаживая. Вместе с испугом от разоблачения, приходит облегчение, потому что придумывать причины для своего состояния уже было довольно сложно. Косторная собиралась только на тренировках с Этери Георгиевной, когда одного взгляда женщины было достаточно для того, чтобы выбить из головы все лишние мысли. Розанов, несмотря на их прошлое, был единственным человеком, которому Алёна могла довериться. Камила была в Америке на Этапе Гран При, с Аней у них были очень натянутые отношения после того, как Косторная узнала о тайне, которую от неё скрывали. Больше поговорить о расставании поговорить было не с кем. - Всё будет хорошо у тебя, Алёнка, - Розанов обнимает её двумя руками, сцепляя ладони в замок на её спине, - Веришь мне? Их перебивает громкий хлопок двери, ведущей в раздевалку девочек. И звук быстро удаляющихся шагов фигуристки, которая всегда приходит на тренировку раньше других.