ЧЕМПИОНЫ НА ЛЬДУ

У тебя кровь, - Валиева, каким-то чудом оказавшись рядом за несколько секунд, подхватывает Аню за локти, - Садись скорее, надо посмотреть, вдруг что-то застряло в ране. Щербакова аж застывает на мгновение, она ожидала что угодно - панику, испуг, неловкие и глупые шутки, да хоть обморок, но точно не такую собранности и заботу. Аня садится на нагретый под палящим солнцем песок, вытягивая ногу вперёд. Рана саднит и неприятно щиплет от воды, которая стекает с кожи. Она смешивалась с кровью, сбегая вниз красными дорожками. - Ничего не колет внутри? - Ками нажимает подушечками пальцев на место пореза, плавно сдвигаясь в разные стороны. - Нет, ничего, - Аня, все ещё поражённая собранностью девушки, говорит будто в легком шоке, - Просто нужно промыть и замотать чем-нибудь. - Давай я принесу чистую воду, - Алёна, которая до этого молча наблюдала за действиями подруги, подала голос, - У меня ещё вроде был бинт с собой, но он эластичный, нужно что-то ещё подложить. Саш, есть салфетки? - Я видела у тебя в рюкзаке, пойдём, - Трусова подталкивает её к месту, где были сложены все вещи. Порез был незначительный, кровь практически остановилась сама и было понятно, что через пару часов она сможет полноценно наступать на ногу, а завтра наденет коньки и, может быть, ощутит легкий дискомфорт. Но то, с какой ответственностью вертепная Камила подошла к этому, безусловно удивляло. Рану промыли питьевой водой, приложили бумажные салфетки и зафиксировали бинтом, которым Алёна затягивала гематомы на коленке. Все сводилось к тому, что пора собирать вещи и направляться в сторону спортивной базы. Солнце ушло за кроны деревьев, стало гораздо прохладнее и время, в которое они обещали вернуться, неумолимо приближалось.

***

Приложение «Погода» неправильно определяет местоположение, но 37 градусов, судя по ощущениям, весьма верное значение. Нахождение на солнце с большой вероятностью обеспечивало солнечный удар и ожог, но тренировка в зале, который так и не оснастили кондиционером - это самоубийство. Косторная бежала позже всех, благополучно забыв о том, что тренировка была назначена на полчаса раньше. Она, абстрагировавшаяся от всего на свете, разговаривала по телефону с папой. Рассказывала последние новости, спрашивала как дела у родственников и смеялась над историями. На телефон то и дело приходили уведомления, а когда раздался звонок от Даниила Марковича, стало ясно, что дела ее плохи. Косторная схватила первые попавшиеся шорты и топ из шкафа, практически на ходу натягивая их на себя. Кроссовки были надеты на босые ноги, потому что носки в процессе забега по комнате под руку так и не попались. Глейхенгауз точно устроит ей нагоняй за такое опоздание, и с каждой минутой ситуация усугублялась все сильнее. Жаркий воздух ударил в нос, когда она выбежала из корпуса. Сильный контраст температур неприятно ощущался на коже и в лёгких, щеки покраснели, а дыхание сбилось. До тренировочного поля пять минут бегом, так что, игнорируя мерзкие ощущения, Алёна переходит на бег. Но останавливается на углу здания, когда практически влетает в маму Трусовой. Какого черта она здесь делает? - Постой, - Женщина останавливает ее, когда Алёна пытается пройти мимо, опустив голову, - Поговорить нужно. - Извините, я не могу, у меня тренировка, - Неловко улыбается, заламывая собственные пальцы, - Мне бежать нужно. - Одна минута ничего не изменит, стой, - Властный тон коробит что-то внутри, становится неприятно, - Мне все равно на тебя, но не вбивай свою дурь в голову моему ребёнку, - Женщина складывает руки на груди, поджимая тонкие губы, - Тебе что от неё нужно? - Я не понимаю о чем Вы, - Она машет головой, смотря из-под ресниц, - Никакую дурь я никому не вбиваю. - Ой, Косторная, вот давай ты на меня не будешь как овечка бедная смотреть? Эти сказки можешь тренеру своему рассказывать, про него я тоже все знаю. Все ради своей выгоды сделаешь, ничего не упустишь, - Мать Трусовой усмехается, покачивая головой, - Но я тебя насквозь вижу, так что цирк свой для других оставь. И чтобы рядом со своей дочерью я тебя не видела. - С этим вопросом обратитесь к Саше, я Вам ничем помочь не могу, - Косторная расплывается в улыбке, - А мне пора, было приятно пообщаться, - Она, не дожидаясь ответа, обходит женщину, вновь переходя на бег, - Сука. За опоздание Алёна пробежала три круга по полю, под едкие комментарии тренера и плохо скрываемые усмешки остальных спортсменов, которые сидели на газоне в свой перерыв. - Косторная, активнее, не сдыхай, - Глейхенгауз кричит в след, даже не представляя куда она мысленно его посылает, - Давай, перебирай ногами! - Бедняжка, она прибежала сюда уже вся запыхавшаяся, - Щербакова лежала на газоне, опираясь на локти, - Я бы умерла бегать на такой жаре. - Ничего, ей полезно побегать, меньше обзываться будет, - Валиева фыркает, поочерёдно вырывая травинки, - Сама она корова, вообще. - Она тебя коровой назвала? - Трусова смеётся когда Ками обиженно кивает. - Ой, да хватит тебе, мне Алёнка вчера сказала, что я на гнома похожа. На Косточку обижаться - это глупо, - Самоделкина пожимала плечами, - А чем ты корову заслужила? - Наступила ей на ногу, - Подруги втроем уставились на неё с видом «ты серьезно?», - В коньках, - Эффекта снова не было, - Я была в коньках, она была босиком. - Ой бля, - Трусова протягивает, морщась, - Я представила как это больно. - Так она все по делу сказала, че ты дуешься? - Аня усмехается, раскидывая руки в разные стороны, - Я бы не такое сказала, если бы мне на ногу коньком наступили. - Так она и сказала кучу всего, но коровой то зачем меня называть? Я толстая? - Да, толстая, - Алёна, которую никто не заметил, плюхнулась рядом, - У меня палец еле выжил после тебя. - Сама ты толстая, - Валиева размахивается и бросает в неё кучу травинок, которые она до этого срывала, - Я просто выше, поэтому больше вешу. - И жрешь как за двоих. - А ты вредная, как за десятерых. - А ты даже оскорбление нормальное придумать не можешь, - Включаться в этот бессмысленный диалог не хотел никто, просто оставаясь его слушателями. - А я не такая злюка, как ты, я не обзываюсь. - Ага, ещё чего, не рассказывай мне тут, - Она усмехается, качая головой, - Ты всегда первая обзываешься. - Так, рты закрыли! - Голос Даниила Марковича раздался на все поле, - Перерыв закончен! Поднимаемся и на второй круг!

***

- Свидание, значит? - Трусова усмехается, наблюдая за тем, как Алёна тянет ее за собой, с тяжелой сумкой наперевес. В Новогорске уже десять минут, как отбой. А у Косторной честно стыренные ключи от бассейна. - Ага, у Ками с Анюткой, а мы просто освобождаем комнату, - Она шепчет, выглядывая из-за угла, - Но я придумала кое-то интересное. - Убьешь меня ночью в лесу? - Рот закрой, пока нас не спалили, тогда точно убьют, - Она шикает, сильнее сжимая руку в своей, - Давай, топай за мной, только тихо. Планы Алёны редко работали и, обычно, не продвигались дальше начальной точки. Но главный ход преодолён, а впереди подсвеченная тропинка до крытого бассейна. Саша не задаёт лишних вопросов, она вообще решила довериться Косторной полностью, как бы эта девчонка не переворачивала ее жизнь с ног на голову. Трусова знает, что если их увидят, то им не миновать выговора и, как вариант, какого-нибудь наказания, в которые обычно влипают Алёна с Ками. Может быть, где-то внутри она боится, но полностью доверяет и позволяет Косторной делать все, что вздумается. Она идёт, держась за ее руку, черт знает куда, в ночи, так ещё и даже не представляет что в этой огромной сумке. Завтра на тренировку к 7, пора бы уже лечь спать. Но она продолжает идти следом, смотреть на очертания ее фигуры в свете уличных фонарей, на ее волосы, на мягкую кожу ладоней, на подаренную Сашей подвеску на шее. - Куда ты меня тащишь, Алён? - Спрашивает так, будто просто интересуется который час. - Будем плавать, - Она оборачивается, с задорной улыбкой на лице, и Трусова тает. Куда бы она сейчас не вела ее, Саша согласна на все. Только бы она улыбалась так. Они тихо открывают тяжелую дверь помещения, прошмыгивая внутрь. Алёна, на всякий случай, проворачивая ключ, оставляет его в замочной скважине, чтобы никто снаружи не смог открыть. Внутри темно и сыро, а тишину нарушал только звук фильтра в бассейне, который бесперебойно гонял воду. - Романтично, - Трусова заключает, шагами меряя длину бортиков, - Я давно не плавала ночью. - Помнишь, как мы плавали у тебя на даче? Я помню, как твой папа нас уже выгонял, а мы все не вылезали оттуда, - Алёна тихо смеётся, вспоминая прошлое лето, - Мы ещё на звёзды с тобой смотрели. - Помню, конечно помню, - Обе улыбаются, - Ты делала вид, что не знаешь созвездия. - Люблю, когда ты мне что-то рассказываешь, - Косторная обнимает со спины, утыкаясь носом в шею, - Даже если ты путаешь звезды и указываешь не на те созвездия, - Она смеётся, прикрывая лицо ладошкой. - У тебя красивая улыбка, не прячь ее, - Саша опускает руку Алёны, касаясь ее носа своим, - Это все так непривычно. - Ты про нас? - Да, я так отвыкла от того, что могу вот так касаться тебя, - Саша проводит рукой от середины грудной клетки до талии, а вторую кладёт на бедро девушки, - Я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю, - Обе ее ладошки обвили шею, касаясь тонкой кожи подушечками пальцев, - Переоденемся? Трусова только кивает, задерживая близость на пару секунд. Она не отводит взгляд от Косторной все время, пока она переодевается. Скользит глазами по коже, зрачки расширяются, горло пересыхает и подкатывает необъяснимый жар. Кажется, что голова может лопнуть в любой момент. Алёна подходит ближе, разворачивается на пятках, цепляет копной волос, когда убирает их в сторону, оголяя шею. - Завяжешь? - Она спрашивает совершенно невинным голосом, протягивая веревочки от купальника и Трусова шумно сглатывает. Она снова мысленно уже раздела ее. - Я знаю, что ты делаешь, - Шепчет на ухо, всем телом прижимаясь к спине. Воздух будто становится гуще. - Не понимаю о чем ты, - Она разворачивается, улыбается во все тридцать два и пожимает плечами. Трусова терпит ровно полторы секунды, после чего с силой толкает ее, вжимая в стену, что была за спиной Алёны. Коленкой раздвигает ноги, упираясь в кафельную плитку. Руки нахально гуляют по телу, а губы сразу находят ее. - Что, даже до бассейна не дойдём? - Алёна усмехается, сквозь поцелуй. - Не дойдём, - Рука находит завязки от купальника на спине, тут же развязывая бантик.

***

До тренировки три часа. За панорамными окнами виднеются первые лучи солнца и с минуты на минуту начнётся рассвет. Трусова сидит на полу, в самом углу, откуда лучший вид. Между ее ног сидит Алёна, головой откинувшись на грудь Саши. Тонкие пальцы перебирали волосы, опускались на шею. Она иногда целовала ее макушку, а Алёна жмурилась и тихо посмеивалась, переплетая пальцы. - Посмотри, солнце встаёт, - Алёна протягивает руку, задерживая ее возле окна, - Я буду ненавидеть себя на первом льду, но мне так хорошо сейчас, - Она прижалась ещё сильнее, поворачиваясь так, чтобы заглянуть в глаза. - Хочу, чтобы этот момент не заканчивался, - Губы касаются виска, - Представляешь, как Аня и Камила сейчас рады, целая ночь вдвоём. - Не говори, я боюсь представлять, - Алёна закрывает Саше рот ладошкой, - Блин, ну вот, представила. Фу, ужас какой, - Она вздыхает под смешки девушки. - Я ничего не сказала, - Трусова смеётся, крепче прижимая ее к себе, - Надо идти, если нас спалят - мы не отговоримся. Дверь скрипнула.