30 дней с Липом Галлагером

Итан: Я думаю о тебе Джесс: О чем конкретно? Итан: Как раздеваю тебя. Медленно. Как целую Она улыбнулась, переворачиваясь со спины на живот, чтобы было удобнее переписываться. Джесс: Звучит интересно Итан: Не могу больше терпеть Джесс: Еще три недели Итан: Вечность... Она понимала, к чему он клонит и закатила глаза. Джесс: Я скину фотку. Чуть позже В ответ посыпались сердечки. Откинув телефон в сторону, девушка встала с постели и спустилась на первый этаж, чтобы чего-нибудь перекусить. Кевин встретил ее как всегда с широкой улыбкой. Сестра так хорошо вписывалась в этот дом, в его жизнь, что он даже представить себе не мог, как снова переживет расставание. — Поехали в Алиби. — Надо помочь? — Нет. Мама Ви посидит с девочками. Оторвемся как раньше, м? — Кое-кто уже староват для тусовок, — она похлопала его по животу, за что получила щипок в бок. — Ауч! Он был там. Конечно, был. Джесс проигнорировала Липа, он сделал то же самое. Все Галлагеры собрались вместе как в старые добрые. Даже Фрэнка не забыли, хотя он был с семейством на ножах, как обычно. Кев зашел за стойку, поцеловал Ви в висок. Кажется, их отношения стали чуть лучше, это не могло не вызвать улыбку на лице Джессики. Чтобы видеть этих двоих вместе и счастливыми, она была готова сидеть с близняшками хоть сутками. Когда Кевин отвлекся, она перегнулась через стойку и попросила Веронику смешать ей чего-то покрепче. Хотелось отключить голову. В мыслях витал только Лип Галлагер, черт его дери. С этим надо было заканчивать. Рубить на корню или типа того. Тусовка закончилась танцами на столах. Она, Ви, Фиона и Дебби отрывались до потери пульса. Джесс едва голос не сорвала, пела песни во всю глотку. Давно она так не отдыхала, а главное, можно было не притворяться. Она делала что хотела. И, признаться, Морис напилась в слюни. — Пройдемся по району? Спиздим немного металлолома. Возможно, Микки хотел остаться с Йеном наедине, кто знает, какие у него причуды и что для него романтика, но младший Галлагер потянул за собой и Джессику, и брата. Вчетвером они покинули Алиби, выходя в прохладную ночь. Джесс впервые за вечер вдохнула полной грудью, и это почему-то опьянило еще сильнее. Свежий (насколько это было возможно) воздух вскружил голову, и блондинка довольно улыбнулась. Раскинув руки в стороны, она несколько раз повернулась вокруг своей оси, и они с Микки вдруг синхронно запели что-то из ранних двухтысячных. Голова ее была запрокинута к небу. Глаза закрыты. Йену стало тепло на душе. Он вспомнил детство и завопил вместе с ними. Лип не знал, куда себя деть, идя чуть поодаль. Недавно он был с Мэнди, у него была цель — не дать ей уехать. Секс был классным, она была классной, и он сказал ей об этом. А она призналась ему в любви. Он ничего не смог ответить, на следующее утро она уехала. Винил ли он себя? Лип не знал, не мог разобраться. А вот Йен — он точно его винил. Что он вообще мог сказать в ответ? Никто не имел смысла. Фотки Аманды растворялись в сознании, словно их не было. Мэнди была хорошей, но в ней что-то было не так. Перед глазами снова и снова появлялся образ Джессики, и он никак не мог выкинуть ее из головы. Казалось, он сам попал в свою же ловушку: хотел напомнить ей о себе, увидеть, что она все еще любит его, а вышло наоборот. Черт, она была такая красивая. В этой короткой юбке, с горящими глазами, ее звонкий смех заставлял внутри него что-то сжиматься. Ёбанная Джессика, зачем она вернулась? Он уже хотел слиться, пойти домой и забыться в полупьяном сне, но Йен вдруг сказал: — Бля, так пить хочется. — Водки? — уточнил Микки. — Воды. Милкович посмотрел на витрину магазина, где когда-то работал Йен. Удачно они прошли мимо... Свет не горел. В его голове одно за другим проснулись воспоминания, и даже то, как Кэш прострелил ему ногу казалось не самым плохим. Да, они провели здесь с Йеном не один классный день. Тогда все было куда проще. Тень улыбки коснулась его губ. Они с Галлагером переглянулись, Йен пожал плечами. Джесс только начала понимать, что происходит, но в стеклянную витрину уже летел подобранный с земли кирпич. С оглушительным грохотом дешевое стекло посыпалось, она инстинктивно пригнула голову. — Твою мать! — воскликнул Лип. Микки, шагая по битому стеклу, вошел внутрь, а затем вальяжно открыл перед ними парадную дверь. — Добро пожаловать, — он скрылся в темноте магазина. Йен вошел первым. Джесс и Лип переглянулись, и она вдруг улыбнулась ему. На пьяную голову все казалось не такой уж плохой затеей. — Ну, пить реально хочется, — сказала она в ответ на его немой вопрос. — Пошли уже, — Галлагер, усмехнулся и осторожно подтолкнул ее внутрь. Они делали это сотни раз в детстве. Воровали из магазинов жвачки и чипсы, потому что им редко покупали что-то вкусненькое. Сейчас все было не так невинно и слегка напоминало уголовное дело, но никто о этом, конечно, не думал. — А камеры? — спросила Джесс. Даже капюшона не было, чтобы натянуть посильнее. — Дешевые, в темноте как слепые котята. Бесполезны, — ответил Йен спокойно. Джесс открыла холодильник и достала фанту. Сладкая холодная жидкость потекла по горлу, доставив неумолимое удовольствие. Напелась, называется. Пить хотелось ужасно. Она вдруг представила, что сказали бы ее друзья из Фили, оказавшись здесь, в магазине, витрину которого они разбили. Стало смешно, и она покачала головой, сама себе улыбнувшись. — Может, и пивасика прихватим? Лип, чувствующий себя трезвее чем надо, уже пил из жестянки, когда от Микки поступило данное предложение. И вдруг случилось то, чего никто не ожидал. — А ну стоять, шпана! Засветили фонари вдалеке. Джесс от испуга вытаращила глаза, тело словно отказывалось слушаться, хоть в голове и крутились мысли о том, что надо бежать. Лип схватил ее за руку потянул за собой. Микки выбил дверь черного входа ногой с одного удара, и вот они уже неслись по пустой улице со всех ног. — Разделяемся! — заорал Милкович, и они с Йеном рванули в разные стороны. Лип ее руку не отпустил. Он бежал чуть быстрее, но Джесс старалась не отставать, он и так тащил ее за собой. Было и страшно, и весело одновременно. Она так быстро перебирала ногами, что легкие начинали гореть. Они петляли по улицам столько раз, что даже Морис уже запуталась, где они находятся. За спиной не слышалось погони. Галлагер резко завернул в какую-то подворотню, утянув девушку за собой. Она оказалась прижата им к стене за кирпичным выступом, который закрывал их от лишних глаз. Они старались не дышать, но прокуренные легкие Липа и нетренированные на такие пробежки легкие Джесс сбоили. Оба через раз хватали ртом воздух, пытаясь восстановиться. — Я сейчас умру, — выдохнула она. Вдруг послышались шаги. Галлагер заткнул ей рот рукой, заставив замереть на месте. Сердце Джесс ушло в пятки. Он прислушивался, готовый снова дать дёру в любой момент, но шаги лишь отдалялись. Они стояли все так же, не шевелясь, смотря друг на друга, и время, казалось, тянулось, словно растопленная карамель. Мимо проехала машина. — Упустили, — послышалось издалека. — Уебки! — Да забей. Поехали. Дверь полицейской машины хлопнула, и звуки мотора вскоре стихли. Пронесло. Когда уверенность в том, что все закончилось удачно все же укоренилась в пьяной голове, Джесс залилась хохотом. Лип тоже рассмеялся. Оба чувствовали такую неподдельную детскую радость, что готовы были запрыгать на месте. — Блять, это было классно, — адреналин бурлил в крови Галлагера. Хотелось еще приключений. — Я так не бегала уже лет сто. — Хорошая мотивация, а? — он кивнул в сторону, где еще недавно проходил коп. — Уж получше школьных оценок, это точно! Стоило им столкнуться взглядами, они разом перестали смеяться. Не осталось и тени улыбок. Лип понял, что все еще прижимает ее к стене, но не отступил, и она его не оттолкнула. — Прости меня за тот вечер, — выдал он. — Я не хотел тебя обижать. — Всё нормально, — чуть заторможено ответила она. Мозг так плохо соображал... Внизу живота все стянуло от одной его близости, она могла думать лишь о его будоражащем сознание запахе, о том, что она может почувствовать, если зароется пальцами в его кудрявые волосы. Надо собраться, просто надо собраться. Соберись, Джесс, мать твою! — Я сразу поняла, что ты просто завидуешь, — она дернула бровями и чуть наклонила голову. — Чему это? — в тон ей ответил он. Смешинки заплясали в его глазах. — Йелю, конечно. Но этого стоило ожидать, мой средний балл всегда был выше твоего, —дразнит. Всегда подтрунивала его в школе, он хоть и учился на год старше, Морис разбиралась в самых сложных задачах, как орешки их щелкала. Это восхищало. Лип никогда не видел девушки умнее. — Это потому что ты девчонка, Квинни! — Сексист! Он усмехнулся хищно качнув головой, Джесс почти ликовала, ей казалось, что победа за ней. Но его взгляд опустился на ее приоткрытые губы. Вновь быстрый взгляд глаза в глаза. Джесс тихо вдохнула, мурашки побежали по коже, заставив вздрогнуть. Она вдруг резко осознала, что если он сделает шаг, сопротивляться она не сможет. А Лип больше не сомневался. Он взял ее за затылок и впился в ее губы бесцеремонно, тут же проникая в ее рот языком, она послушно разомкнула зубы, отвечая на поцелуй. Их языки столкнулись, она прижалась к нему ближе, наконец, путаясь пальцами в его волосах. Его руки опустились на талию и тут же поползли ниже, к бедрам. В этом поцелуе было столько страсти, что у Джесс закружилась голова. В его груди вспыхнул огонь, выжигающий дотла всё, что было с ним за последние годы. Все другие девичьи голоса, прикосновения, поцелуи, всё исчезло за доли секунды, стоило ей лишь коснуться тонкими пальчиками его груди в районе сердца. В него было так просто влюбиться. Прямолинейный, очаровательный, чертовский умный, смелый. С каждым годом, взрослея, она все чаще замечала его привлекательность. А потом он взял все в свои руки. Лип всегда брал, что хотел. Прямо как сейчас. Ловко приподняв девушку от земли, Галлагер впечатал ее в стену, она обхватила его торс ногами, и его губы оставили влажную дорожку от подбородка к ключицам, он покусывал нежную кожу, тут же зализывая красные отметины. Он никогда никого так не хотел, как ее сейчас. Руки сами оказались под короткой юбкой, но едва он коснулся ее нижнего белья, Джесс словно током ударило. — Нет, нет, нет, — запротестовала она, резко вытянувшись, словно струна. Ошарашенный Галлагер распахнул глаза, а затем осторожно опустил ее на землю. — Что не так? — вопрос его был полон искренней тревоги, он испугался, что сделал ей больно. Невольно в голове Джесс всплыли воспоминания. Он был так нежен в их первую ночь, так боялся навредить ей. Было больно до слез, но для Джессики это всё равно одно из лучших воспоминаний. Тогда он все время спрашивал, как она себя чувствует, целовал ее, чтобы отвлечь, нежно сплетал их пальцы, а утром даже принес ей цветы. Глаза ее растерянно бегали по его лицу. Она поправила юбку и отвернулась, чтобы немного отдышаться. Признаться честно, у нее от желания сводило ноги. Его поцелуй был долгожданным, словно глоток воды после сотни лет в пустыне. И она всё отдала бы, лишь бы это не заканчивалось. Джесс казалось, что чувства, с годами забывшиеся, сейчас вновь начинали разгораться, словно маленький уголек, все еще сохранивший тепло. Но что-то внутри неприятно зудело. Она никогда никому не изменяла, вернее, у нее за всю жизнь было всего два парня, и даже зная, что Итан влюблен в нее, Джесс продолжала ночами рыдать в подушку из-за Липа. А теперь, будучи с Итаном, она позволила Галлагеру забраться себе под юбку. Она поморщилась. Боль от измены. Она помнила, что это такое. Причинять такую боль Итану она совсем не хотела. — Джесс? — он словно вывел ее из транса своим голосом. — Лип, я… Блять. Это сложно. Прости, ладно? Я перепила, я… — она запиналась и волновалась все больше с каждым мгновением. — Хэй, — он осторожно развернул ее к себе и взял за плечи. Она замолкла. — Все нормально. Я не сделаю ничего, что ты сама не захочешь. Она вздрогнула, и он, конечно, это почувствовал. Той ночью, в ее пятнадцатый день рождения, он сказал то же самое. Джесс увидела в его глазах осознание, Лип тоже вспомнил те свои слова. Он глубоко выдохнул и поднял глаза к небу, на котором как всегда не было видно звезд. Знал бы что я хочу чтобы ты со мной сделал... Они стояли в этой сырой подворотне, а на кону будто были их жизни. Она облизнула губы, все еще тщетно пытаясь отдышаться. Лип медленно достал из кармана джинс сигареты, щелкнул зажигалкой и сладко закурил, выпуская едкий дым изо рта. Только сделав пару тяг, он нашел в себе силы вновь на нее посмотреть. — Как будто на машине времени прокатились, — сказал он, и уголки его губ чуть приподнялись. — Мне было очень больно, когда я узнала, что ты с Карен, — эти слова прогремели словно гром среди ясного неба. Но Джесс вдруг стало легче. Немыслимая паника отступила, и она, наконец, вдохнула полной грудью. Лип удивленно моргнул, затянулся еще раз. Надо было подумать хоть пару мгновений, но она так на него смотрела, что мысли рассыпались в разные стороны. Тогда он не думал о будущем, просто наслаждался моментом, конечно, ему ведь было шестнадцать. Но он любил Джесс, а она его бросила, свалила в новую жизнь и не обернулась. Прямо как и Моника когда-то. — Мне тоже было больно, когда ты уехала в другой город. Справедливо. 1:1. — Ненавидишь меня? — тонкими пальцами она ловко перехватила из его рук сигарету и сделала затяг. — Конечно, нет. Теперь я понимаю, что ты поступила правильно. Тебе выпал шанс все изменить, и ты им воспользовалась. — Я не хотела расставаться. Правда. — Знаю. Я тоже. Но мы были подростками. Мы не знали, как все сделать правильно. Правда была в том, что сейчас они тоже не знали, как все сделать правильно. Джесс передала ему сигарету и прислонилась спиной к стене, вздыхая. Внутри было не то пусто, не то легко. Слезы начали жечь ей глаза, и она опустила голову, чтобы Лип не заметил. Он видел, как у нее дрогнули губы. Как она сжалась, пытаясь сдержать эмоции, но плечи ее всё равно подрагивали. Черт, она была такая красивая… Хотелось ее обнять. Коснуться губами волос. Защитить, даже если придется защищать от себя самого. — Пойдем ко мне? Просто полежим, у меня ночами прохладно. Это предложение было таким по-детски наивным, что Джесс улыбнулась сквозь слезы. — У меня даже ночью душно. — Вот и поспим у меня. Потом на рассвете я тебя провожу. — Мне идти до дома две минуты. — Я все равно провожу.