Марионетки мертвеца

      Зимний холод скользил по каждому нервному окончанию в организме спящего тревожным сном парня. Он лежал на правом боку, свернувшись калачиком, и почти без одеяла. Светлые, кудрявые волосы мягкой простынью опускались на закрытые глаза, слегка щекоча кожу. Парень видел странные сновидения, которые забудет сразу же после первой секунды пробуждения.       В третьем часу зимний ночи оголённый, накаченный до излишеств, торс обхватила худощавая женская рука, усыпанная драгоценностями: тонкие изящные кольца, в большинстве своём, сделанные из золота, окаймляли костлявые длинные пальцы, а на худощавом остром запястье красовался не менее дорогой, выплавленный всё из того же золота, браслет. Его обладательницей являлась девушка лёгкого поведения, идущая по желтому билету вот уже третий год своей жизни. Она имела густые длинные волосы, цвета темнее ночи, которые занимали слишком много места на совместной ложе. Её изящные черты лица не были лишены косметики: девушка не позаботилась перед сном о своей коже; ядовито-алая помада слегка размазалась по щекам, но в полумраке выглядела, как естественный румянец.       Имя временной спутницы не было известно парню: таких, как она, побывало на этих самых простынях по меньшей мере около двух дюжин. Герой нашего повествования вёл распутный образ жизни и не стыдился этого. Он коротал свободные от грязной работы вечера в объятиях самых различных дам: рыжеволосых милых девушек, готовых подарить ему всю свою неограниченную нежность и любовь, хитрых блондинок, знающих толк лишь в деньгах, полноватых капризных особ, уважающих себя больше чем остальных, или же просто пьяных девиц, не желающих возвращаться домой после долгих танцев у баров. Все они не то что бы сильно трепетали сердце парня, они являлись своего рода успокоительными от душевной пустоты.       И это действительно так. Филиций, а по краткости — Фил, за всю свою двадцатилетнюю жизнь пережил маленький спектор эмоций. Осознавал он это, или же нет — итог один — неспособность получить сполна необходимый дофамин и, уж тем более, так необходимый юному разгорячённому сердцу, окситоцин. Максимум, на что способна была душа парня, так это на привязанность. И то, не очень-то глубокую. И чем старше становился он, тем сильнее его это гложило. Но как бы наш герой не старался, у него никогда не получалось любить.       Быть может это излишки жестокости, мрачным кольцом окутывающий его на протяжении всей быстротечной жизни, а может, целеустремлённость в карьере. Разницы нет, а вот итог одинаковый.       В самые ранние часы нового дня на современном мобильнике парня заиграла громкая бодрая мелодия, призывающая к подъему. Голубки, чей разум овеян отголосками последних сновидений, не сразу среагировали на тяжёлый рок.       Первым проснулся фил. Он растянулся во всю ширь и высоту в постели, тем самым притесняя спутницу, которой пора бы уже раствориться в утреннем мраке, подобно кубику льда при слишком жарких солнечных лучах. Девушка сонно застонала и перекатилась на другой бок, не желая открывать глаза. — Выруби эту гадкую музыку, — Пробурчала она в подушку, после чего с ног до головы укуталась в остатки одеяла.       Фил отреагировал не сразу. Сначала ему нужно было привести все мыслительные процессы в норму, после чего привыкнуть к темноте. Оперевшись на накаченные руки, он сел в изголовии роскошной кровати и почесал подбородок, который украшала короткая, но тем не менее колючая щетина. — Проваливай, шалава, — Грубо крикнул он на девушку, после чего слегка пнул её коленом в бок, — Давай, давай, убирайся. Деньги на тумбочке.       Но брюнетка не реагировала. Тогда паренёк включил светильник, тот в свою очередь ударил неприятным лучом по всему, что находилось в метре от него. Но и это не возымело должного эффекта на распутницу. Парень тяжело вздохнул, сжимая руки в кулаки. На него навалилась волна необузданной ярости, которую он даже не собирался сдерживать. Резким движением сильных, привыкших к кобуре огнестрельного оружия, пальцев он схватил девушку за волосы и рывком подтянул к себе. После чего прошептал злым, но отчётливым шёпотом прямо ей на ухо:       — Убирайся нахуй из моего дома, дрянь! — Девушка истошно завопила, неожидав такого неприятного поворота событий.       Кротчайшим движением хрупких рук она скинула с себя одеяло и начала вырываться из крепкой хватки.       — Да поняла я! Отвали! — И Фил отпустил её, правда не сразу. Ему было приятно чувствовать свою силу с самых ранних часов нового дня.       Высвободившись из хватки грубых рук и железных пальцев, она суетливо спустилась на пол, неуютно поёжившись от зимнего холода, к которому её ногое тельце не было готово. В торопях ища свои одежды, девушка не проронив не слова бегала по разным углам просторной комнаты. На Фила она не смотрела: парень заплатил сполна и больше не интересовал её, к тому же, она была возмущена такой вспышкой неконтролируемого гнева, обрушившегося на неё сам ни за что.       Расчесав наспех волосы, она схватила деньги и громко хлопнув дорогой дверью, покинула дом Малышего младшего.       Парень же в кровати долго рассиживаться не стал. Пролистав последние новости от своего отца, а по совместительству, непосредственного начальника, он надел плотные удобные джинсы и туго затянул ремень. На кухне осталась недопитая бутылка виски. Этот напиток всегда приводил парня в состояние некой стабильности, особенно по утрам. Пока, уставшие сразу же после пробуждения, люди его возраста баловали себя кофейными напитками разной крепости он глушил столь излюбленный, но уже слегка приевшийся виски.       Сегодня у Фила намечался тяжёлый день — ему предстояло участвовать в опасной, но достаточной крупной, а потому прибыльной сделке. Отец назначил эту встречу месяцем ранее и готовился к ней очень усердно. Всё дело в том, что человек, обладающий немалым состоянием, а вместе с тем и хитрым складом ума, решил купить у семейства Малешевых пару-тройку давно украденных у одного контрабандиста драгоценностей, общая сумма которых составляла число, близкое к пятнадцати миллионам рублей. Мимо такого предложения отец парня, известный в своём кругу, как Чёрный Барон, пройти попросту не смог. Пусть и не имел должного доверия к своему покупателю.       Глава семейства предполагал, что этот самый покупатель не захочет выплачивать всю сумму, поэтому безобидная на первый взгляд сделка, может закончится весьма плачевно. И в случаи неудачи, Барон потеряет не только столь необходимую репутацию, но ещё и пару козырей в своём дорогом пиджаке. Этого ему вовсе не хотелось, поэтому на задание он посылал вместо себя своё доверенное лицо, проверенное уже тысячью различных испытаний и подобных сделок — Фила.       Парень же не волновался и вовсе. Он прекрасно понимал всю ответственность, возложенную на его плечи, однако относился к грядущей сделке скептически. Такие сделки обычно оканчивались по-разному, были и непредвиденные ситуации, такие как облава местных органов правления, или же перестрелка, но из подобных случаев Фил всегда выходил сухим из воды и спарой сотен тысяч в кармане. Проигрывать он не любили и не умел. Да ему, в общем-то и не нужно было. Все свои операции он планировал хорошо и предвидел самые маловероятные ситуации, а во время самого процесса был чрезвычайно бдительным и аккуратным, что способствовало ему во всех недугах.       Именно з эту черту Барон уважал сына и мог доверить ему любое свое поручение. Он гордился своим отпрыском с подросткового возраста, когда тот впервые оправдал его ожидания должным образом.       Всё свое нелёгкое детство мальчик проводил под чутким руководством и контролем отца. Мать же он помнил очень смутно. Знал только, что её купил отец очень давно. Она была по натуре своей чуткой женщинок, которая принимала участие в воспитание очень короткий промежуток времени. По рассказам Филициной гувернантки она была ласковой и невероятно начитанной особой, которая была внимательна к каждому шагу мальчика. Читала ему много разных книг и рассказов, начиная с «Белого клыка» и заканчивая банальным «Гарри Поттером» Но как только об этом узнал Барон, любые контакты с матерью у Фила оборвались. Отцу казалось, что тот не вылезает из-под материнской юбки. А Барону нужен был в наследники с его же слов «настоящий мужик»       И именно по этой причине, Фила воспитывали жёстко, без обиля любого внимания и с тяжёлой рукой у подзатыльника, а иногда даже, ремнём у задницы. Слёзы воспринимались Бароном как проявление никчёмной слабости, поэтому за каждую слезинку, говорящую у малейших чувствах, мальчик подвергался жёсткому избиению. И по началу, всё это жутко не устраивало Фила. Он придумывал планы побега, пытался стоять за себя, часто прибегал к обману и изворотливой хитрости, дабы утаить правду, которая могла бы не понравиться его отцу. Из-за этого у мальчика сложилось нестандартное мышление, которое в будущем сыграло ему же на руку. Однако любые попытки неповиновения и уклонения от семейных правил пресекались на корню и мальчик решил сменить стратегию. Он начал всячески стараться угодить отцу, иными словами прогнулся. И после этого их отношения с Бароном пошли в гору.       О матери же мальчик не слышал никаких известий очень давно, но по словам всё той же гувернантки, она пропала после крупной, напрямую связанной с воспитанием парня, ссоры с чёрным Бароном. На данный момент никто не мог ответить на простой, казалось бы вопрос — Жива ли она вообще.       Фил не любил отца и даже не уважал, хоть и всячески пытался это скрыть. И он бы уже давно мог дать дёру, сразу же после совершеннолетия, только вот без отцовского влияния он не представлял ничего. А существование ему пришлось бы начать с чистого лица и без малейших средств к существованию, тем более в постоянном беге от прошлого. Такая альтернатива не казалась приятной. Особенно сейчас, когда у Фила было почти всё, что только нужно для жизни в россии: деньги, много денег, власть, авторитет, и ничем непоколебимая карьера.       В клубе, где должна была проводиться встреча с покупателем Филу полагалось быть ровно в девять часов утра. Но до него ещё нужно было добраться. Сев в любимую машину, он завёл двигатель, который только своим ровным мягким жужжанием был способен успокоить любые нервы.       Прямо во время движения парень, одной лишь рукой и уже отработанным до автоматизма движением, раскрыл пачку любимых сигарет. В ней оставалось около трёх штук, но в бардачке хранилась ещё две. Поэтому заезжать в магазин не было смысла.       Фил оторвал от руля руки, поджигая папиросу, при этом не сбавляя хода. Ему не было страшно за собственную жизнь, потому что такой банальный трюк он проделывал тысячу раз. А може потому что инстинкт самосохранения не был первостепенным и даже основным на подкорках его.       Да и вообще парень очень редко испытывал приступы страха, а уж тем более паники. Он обладал железным самоконтролем абсолютно в любых ситуациях. А когда те были буквально чрезвычайными, на всё это у него не хватала времени. Его мозг принимался обдумывать планы спасения денег или же важных документов. За собственную жизнь он никогда не волновался. Будучи совсем не глупым малым, он губил свой организм всевозможными ядами, не заботясь о последствиях. В его голове всегда была одна мысль: «Я живу здесь и сейчас, а завтра может и не быть» И в этом он был весь. Да и вообще он не шибко уважал своё существование, хоть и любил себя самого сильно.       Первая за день сигарета приятно ударила по горлу и принесла немало удовольствия. Дыхание восстановилось, руки вернулись на положенное место, глаза привычно впились в дрогу. Стрелки спидометра бились в бешенных конвульсиях, хотя Фил не опаздывал, и с подобной скоростью, приедет даже раньше. Но вот неутолимая тяга к риску манила Фила сильнее всего остального. Запах сигарет, так бесподобно идущий к аромату дорогого одеколона парня, заполнил салон машины, что поспособствовало лёгкой улыбке на лице парня.       Добравшись до клуба, парень проверил количество патронов. Их было маловато, но беспечность сыграла свою злополучную роль. «Что может произойти» Подумал парень, входя из машины и параллельно включая сигнализацию.       Ключи выскользнули из рук парня прямо во внутренний карман дорого чёрного пальто, приземлившись с характерным треском пластмассы.       Серьёзность и бдительность, ожидающие на пороге сознания, тихонько вошли, заставляя парня принять хмурый и жёсткий вид. Всё в нём тут же изменилось: походка, жесты и даже взгляд шоколадных глаз потемнел. Каждая мышца напряглась в привычном состоянии предвкушения.       До встречи оставалось двадцать минут. Отлично, успею проверить каждый угол на наличие крысЕхидно подметил про себя Фил. Почему-то ему захотелось проявить высшую осторожность именно сегодня. Быть может это скрытое предчувствие, а может доля никотина перемешалась с алкоголем. Разбираться в себе парень не собирался, а потому реши попросту довериться собственным инстинктам, которые его никогда не обманывали.       При входе он обменялся крепкими рукопожатиями с охранниками, которых он хорошо знал в лицо и плохо помнил по именам. Не задерживаясь подолгу ни в одном помещении парень стремительно пересёк весь первый этаж и проверил запасные входы; всё чисто. На лестнице, ведущей на второй этаж, парень невольно пригнулся, его шаги замедлились, а руки руки уже доставали пистолет. Проверив каждую комнату второго этажа Фил не наткнулся ни на кого постороннего, увидев парочку уборщиц, он только закатил глаза и прошёл мимо испуганных силуэтов вглубь приватных помещений, которые тоже не таили в себе противников.       Заметно расслабив тело парень спустился обратно и наткнулся на приятеля и в том числе напарника — Брэда. Тот лучезарно улыбнулся и протянул руку для скромного рукопожатия, на которое Фил радушно ответил. — Здорова, кент, как ночь провёл? — Брэд вообразил на лице ярый интерес, хотя и догадывался о приключениях парня. Ведь этот самый клуб они покинули глубокой ночью вместе, в компании милых дам.       В отличие от Фила, Брэд больше походил на клоуна, нежели на бандита. Ему была присуща прямо-таки нездоровая тяга к шуткам и оптимизму. Судьба его, однако, во многом отличалась от нашего героя: родителей Брэд не имел вообще. Мать написала отказ от ребёнка сразу же после родов. В шесть с половиной, он впервые сбежал из приюта, но бегство успехом не увенчалось. В девять -его перевели за хулиганство в подобное место, но с более жестоким режимом, откуда он угодил прямиком в руки Чёрного Барона, который, в свою очередь, в те времена искал себе отпрысков судьбы для выполнения мелких поручений. Барон уважал мальчугана, и даже по-своему любил, что стало поводом для детской ревности Фила. Из-за этого отношения поначалу между мальчиками складывались плохие, после чего переросли в некоторую натянутость, но каждое новое выполненное успешно задание поневоле сближало парней. К шестнадцати они стали друзьями.       Фил и Брэд были ровесниками, и это, пожалуй, единственное сходство между ними: Фил был высоким, бледнокожим парнем, с темными волосами, и худощавым по телосложению. Своих мускулов он добивалася годами усердных тренировок в зале.А вот Брэд, пусть и был низкорослым, зато мог с ранних лет гордиться своей коренастостью. Широкие плечи, накаченные руки и ноги, почти всё доставалось ему без особого труда. Но в противовес данному везению, он являлся представителем негроидной расы, за что частенько сталкивался с издёвками и попадал в передряги.       — Замечательно, — Только и ответил Фил, хмуря и без того лишённые любых эмоций черты лица.       — Ну ты как, вообще? Готов сложить в карман десяток лимонов? — Парень зарядил дружеским хлопком Филу по плечу, но слегка переборщив с приложенной силой, почувствовал боль в ладони.       — Как никогда.       Друзья уселись друг с другом за столик в самом центре зала, который был рассчитан на четырёх человек: их самих, покупателя и его представителя. Это всё, что было известно Филицию.       Далее последовали минуты ожидания, проведённые в полной тишине и напряжении, которое пусть и не отражалось на лицах присутствующих, зато значительно ощущалось в воздухе.       Но вот двери из черного дуба, располагавшиеся по левое плечо от Фила, распахнулись, пропуская внутрь двух статных молодых человек. На вид им было лет пятьдесят, их лица были одаренны морщинами, средними по глубине, оба были похожи как две капли воды — близнецы. Их медлительные шаги эхом раздавались по помещению, что слегка действовало на нервы Фила. У одного из них, в руке находился увесистый чёрный чемодан, вероятно с крупной суммой денег. И это было первым признаком того, что сделка должна пройти успешно. Однако рассеянности, а уж тем более расслаблению в телах не место. И Брэд, как и Фил, прекрасно это понимал.       — Доброе утро, джентельмены, — Деловито произнёс тот, что с портфелем в руках, — Все сделки нужно проводить с утра, на трезвую голову. Так что, приносим свои извинения за столь раннее собрание.       — Нам не нужны извинения от людей, которые готовы заплатить. Причём хорошо заплатить, — Добродушно ответил Брэд, в тот самый момент, как взгляд Фила резко сместился на второго мужчину.       Тот слегка прищурился, но, всё же, оставался молчалив и уверен в себе. Когда мужчины расселись на уготовленные для них места, диалог возобновился:       — И так, что вы нам приготовили, — Продолжил тот, что с портфелем, который уже оказался у него на коленях.       — Сначала мы бы хотели удостовериться в деньгах, — Вмешался грубым, и даже пренебрежительным тоном Фил, на что всё тот же мужчина ответил спокойным, невозмутимы, с нотками вежливости, тоном: — О, да-да, конечно.       Человек аккуратно уложил чемодан на стол, после чего послышалось неопределённое щёлканье замком и крышка приоткрылась. В нос Брэда, напротив которого сидел тот самый мужчина, ударил аромат новых денег. В сё пространство сумки было доверху заполнено новыми, ровными, нетронутыми купюрами, свёрнутыми по пачкам.       Фил обладал невероятными математическими способностями, за которые, должен благодарить своего учителя математики и упорные годы тренировок в подсчётах денег. Впрочем, дальше чем знание таблицы умножения и вычислений в столбик, способности парня не заходили бы, если бы он самостоятельно не читал по ночам алгебру. Его манила эта наука своей точностью и вычислениями по строгим формулам, от которых отклоняться нельзя. Более того, каждую решённую самостоятельно задачу, парень воспринимал как личную победу, сравнимую с выигранным сражением или благополучной сделкой. Поэтому зная количество каждой пятитысячной купюры в пачке, а так же число этих самых заветных свёртков, фил уже прикидывал в голове полученную сумму, которая оказалась верной.       И именно в этот самый миг его утраты контроля над ситуацией раздался приглушённый щелчок предохранителя. Фокус внимания обоих парней был тут же смещён с денег на дуло, которое удачно расположилось прямо напротив Брэда и торчало из руки напарника человека с чемоданом.       Фил, хоть и был готов, к такому стремительному развитию дел, всё-таки замер в сковывающем напряжении.       — Вероятно, теперь вы хотите увидеть брюлики, — Беспечно хохотнул Брэд. — Нет, — Раздался второй щелчок, в точности идентичный первому, и прямо у лба Фила показалось ещё одно дуло, — Теперь мы хотим убить вас, — Всё тем же вежливым голосом произнес человек с чемоданом, после чего широко улыбнулся, обнажая жёлтые зубы.       А вот это уже, как ни крути, не могло вписаться в планы Фила. Такого на его долгосрочной практике не было, поэтому тяжело сглотнув, ему пришлось выкручиваться.       — Боюсь, вы решили, что товар у нас, -Он спокойно откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди, — Что ж, в таком случае, мне придётся вас огорчить: мы не дураки, и предвидели ваши действия заранее. — Хорошая попытка, — Зло усмехнулся хранитель чемодана, — Могла бы быть даже удачной, ели бы не Брэд, который сообщил нам об обратном.       Крыса всё-таки обнаружилась… Напряжённо подумал Фил, но сделать ничего не успел. В эту же секунду послышался выстрел, ставящий жирную точку на стязе парня.