Марионетки мертвеца

      Яркие лучи ласкового солнца освещали, спокойную, ничем непоколебимую, кристально чистую водную гладь, принадлежащую огромной, невероятно широкой реке, расстилающийся в разные стороны на несколько сотен километров. На противоположном берегу виднелась густая тёмно-зелёная растительность, скрывающая собой мрачные, притягательные и невероятно волнительные тайны странного леса. Небо было ясным; не было на нём ни облаков, его не стремились пересекать огромные стаи птиц, а металлические паутины, проводящие по своим проводам ток, не полосовали его вдоль и поперёк, как в типичных, ничем не примечательных мегаполисах. Небесное светило, в свою очередь, разбрасывало причудливые тени на любых поверхностях, касаясь своими лучами каждого листика, устремившегося вверх. Горело он сильно, ярко, буквально ослепительно, обжигая кожу. Дна реки, несмотря на неестественную прозрачность воды, как ни старайся, разглядеть не удавалось: из-за чего могло сложиться ощущение, что оно вообще отсутствует. Глубина таинственного водоёма могла заманить в свои сети абсолютно любое существо — настолько необыкновенной она являлась. Повсюду таилась звенящая, буквально оглушающая, тишина, разбросанная по воздуху прохладным ветерком. Лишь изредка её прерывали тихохонькие, нежные всплески воды, которые создавались неугомонными рыбёшками.       Аккуратная деревянная лодка медленно пересекала водную гладь, оставляя после себя шлейф тревожных маленьких волн, которые, в свою очередь, являлись единственным доказательством того, что река была настоящей, не нарисованной. Судно беспрепятственно разрубало воду своим изящным, чересчур заострённым носом. По площади оно было не слишком велико, и, скорее всего, было рассчитанно всего лишь на одну персону.       Человек в судне, находился без сознания, но тем не менее, подавал едва различимые признаки жизни; его черепную коробку украшал тёмно-коричневый, маленький, круглый, с тонкими, полупрозрачными подтёками запёкшейся крови, след от пули. Благо, копну светлых и мягких волос прохладный лёгкий ветер уложил на другую сторону лица, тем самым сберегая от загрязнений. Кожа паренька имела пугающий светлы оттенок и без ярких солнечных блесков, однако вместе с ними кожаная оболочка парня принимала пугающую бледность. Однако данный факт ничуть не портил мужскую красоту: ноздри среднего по всем параметрам, неприлично прямого имеющего слегка резковатые линии, носа смиренно втягивали в себя природную свежесть, пухлые, тёмно-алые, слега потрескавшиеся и суховатые губы, уголки которых упрямо смотрели вниз, были слегка приоткрыты, представляя взору ряд ровных белоснежных зубов, форма лица была словно вырублена умелой рукой талантливого творца — на столько чёткими были очертания хрустального личика; заострённый подбородок, точёная линия шеи, о которую запросто мог бы порезаться любой человек, желающий прикоснуться к ней, мужественный, пикообразный кадык — всё это, безусловно придавала красоте молодого человека совершенно иной уровень. Однако, самыми волшебными были скулы, идеально, симметрично, расположившиеся на прекрасном овальном лице средними по глубине впадинами.        Одежда паренька только усиливала невероятные, прекрасные и одурманивающие впечатления, оставленные мужской красотой. Человек был обличён в дорогое фирменное чёрное пальто, которое никак не вписывалось в здешнюю весеннюю температуру воздуха. Белая, сильно измятая под верхним слоем одёжки рубаха свободного кроя выбивалась из-под него. Верхние пуговицы, принадлежащие ей, были расстёгнуты, оголяя зрителям мускулистую грудь. Вельветовые чёрные брюки, всё тем же, свободным кроем спускались по согнутым ногам, на ступнях которых красовались чёрные кожаные лакированные туго зашнурованные ботинки. Грудь парня плавно вздымалась привлекая внимание к кобуре огнестрельного оружия, которое, в свою очередь, занимало своё положенное место.       Спустя энное количество времени, парень потихоньку начал приходить в сознание. Перво-наперво он зажмурился от столь необычного и неприятного обилия солнечных лучей.       Филиций осмотрелся по сторонам, попутно пытаясь восполнить огромный провал в памяти. Но из-за этого, однако, лишь почувствовал прилив сильной мигрени. Несмотря на столь странные обстоятельства, произошедшие с ним за несколько последних часов, парень излучал стальное, ничем не рушимое спокойствие.       Опуская руку в холодную воду, температура которой, никак не могла вязаться с терпкими, знойными лучами света, парень почувствовал целый табун мурашек, перемещающихся от самых кончиков пальцев прямиком до крепкой, жилистой шеи, ввиду чего, парень достаточно быстро смог обрести ясность мысли. Внезапно фил почувствовал сильнейший. беспощадный приступ сухости во рту, которая ежесекундно сменилась самой настоящей, неподдельной ни чем, терпкой на вкус жаждой. Опустив широкие, вместительные ладони, парень зачерпнул руками воду и долго пытался восполнить столь сильно необходимые запасы воды в организме.       Деревянное судно плавно покачивалось на воде, неумолимо продвигаясь вперёд. Стоит отметить, что с момента своего пробуждения от столь ужасного забытья, парень не обращал на это никакого внимания, однако чуть позже его разум всё-таки посетило осознание того, что в данный момент он вместе с лодкой нарушал все возможные физические законы, ведь совсем не толкал её.       Секунды проносились с бешеной скоростью, подобно тому, как менялись необыкновенные пейзажи по обе стороны от лодки, отнимая у Фила все физические недуги его тела: ноющую боль в коленьях, отёк спинных мышц, и неприятное, раздражающее головокружение, которое способствовало лёгкому подрагиванию окружающей картинки. Не проходила только гнусная мигрень, но, так как она осталась в меньшинстве, парню значительно полегчало. Вот уже густые заросли, изредка разбавленные изящными стволами берёз, сменились рядом могучих и грозных сосен, под руку стоявших с менее пугающими, но такими же внушительными ёлками, после чего, и они сменились широчайшими стволами огромных плакучих ив, опавшие листья которых, бесстыдно заполонили собой, такую чистую ранее, водную гладь.       Но чем дольше парень находился в лодке, тем сильнее докучали ему знойные солнечные лучи. Сняв с себя пальто, парень почувствовал на слегка спревшей от жары коже, такую приятную свежесть, что невольно закатил глаза, вдыхая всеми лёгкими прохладу окружающих его лесов. В этот самый момент Филиций вспомнил про мобильник, который находился вместе с ключами от его машины во внутреннем кармане верхней одежды. Пальцы суетливо пытались раздобыть средство связи, и вот, спустя несколько секунд им это удалось. Фил судорожно начал набирать номер отца, дабы сообщить о предательстве Брэда, но вовремя заметил, что связь отсутствует. Он устало потёр висок и сконфужено опустился обратно, в лодку, совершенно не замечая, как его пальто выпало за борт, стремительно опускаясь на дно.       Оставшуюся часть движения по реке парень сидел не поднимая головы усердно думая над своим промахом, как вдруг коснулся лба. Пальцами он почувствовал шершавую корку крови, довольно не приятную на ощупь. Именно в этот момент сознание парня пронзила яркая вспышка последнего, рокового воспоминания: громкий выстрел из нацеленного прям на его лоб пистолета. В то же самое мгновение острый мыс лодки, к которому всё это время Фил сидел спиной, обо что-то ударился, лодка остановилась.       Это отвлекло молодого человека от раздумий над странной ситуацией, в которой он оказался.       В став на ноги и обернувшись Филиций увидел долгожданный причал, который по сути своей являлся длинной ровной, вымощенной ровным, окутанным влажным мхом, булыжником, лестницей. По оюо стороны от неё располагались две совершенно одинаковых статуи, в обличие Люцифера. Сразу за ними шла арка, верх которой был полностью окольцован странным растением, чем-то напоминающим плющ, но с белыми огромными цветами, от которых исходил приятный сладковатый запах, успокаивающий нервы, а быть может, даже одурняющий сознание. Фил замер, как вкопанный, не зная, что ему следует сделать и как поступить. Но не найдя никаких других разумных решений, кроме как, начать подъём по лестнице, парень сделал уверенный шаг на первую ступень.       Лестница круто вздымалась ввысь, прям сквозь стволы двух плакучих ив. Филицию ничего не оставалось, кроме как, подняться до конца и узнать, к чему его привели собственные ноги.       Однако подъём не отнял у парня ни сил, ни времени: лестница оборвалась так же резко, как и появилась, выводя молодого человека на раскидистую равнину, полностью усеянную густой травой и обилием пёстрых пушистых цветов, качающих своими шапками в разные стороны, точно перешёптываясь друг с другом о каких-то чрезвычайно важных секретах и новостях. Казалось, растения имеют свой собственный язык, который подвластен чертогам только их зелёненьких мозгов.       Фил слегка затаил дыхание и огляделся; его взор упёрся в высочайшие невероятно острые скалы, в вышине которых, за лёгкой пеленой тумана, кучерявой тесьмой вьющегося вдоль склонов, можно было разглядеть очертания какой-то странной постройки, издали напоминающей крепость или же замок. А прям по середине этого острого склона имелась неглубокая пещера, которую солнечные лучи пронзали насквозь. Парень отправился именно туда, прерывая общение цветочных существ. Ввиду необычных пейзажей, все мысли парня, его терзания относительно ошибочных доверий подлецу Брэду, воспоминания об ужасном выстреле, который безоговорочно должен был убить Филиция, отступили на задний план. Для молодого человека больше не существовало ничего, кроме этого восхитительного природного антуража.       Пройдя примитивную пещерку насквозь, парень оказался в кругу всё той же скалы. Когда молодой человек посмотрел вверх, его взгляд впился в заоблачную даль голубого, изящно ровного неба, оно находилось слишком высоко, до него невозможно дотянуться. Однако, залюбовавшись синевой небесной парень начал спускаться глазами по сказам, прекрасно осознавая, что кольцо, в котором он оказался, не может быть каким-то простым тупиком. Нет-нет, это место слишком красиво, чтобы быть бесполезным.       И человек не прогадал; слева от него находился вход на широкую, невероятно старую лестницу, она, вероятно, проходила внутри каменного произведения природы, поднимая путника к недосягаемому небу, ну или же, той самой крепости, которую Филу довелось увидеть несколько ранее.       Логические размышления и на этот раз не подвели юнца. Лестница плавными движениями устремлялась покругу, повторяя огромный цикл ступенек несколько десятков раз. Фил уж было начал сомневаться в себе, мол подняться в верх попросту не сможет, однако проигрывать парень не любил, да и сдаваться не очень то хотелось. тем более, поднявшись выше, у него появится уникальная возможность: поймать необходимый сигнал для связи с Чёрным Бароном, и уж тогда то парень окончательно сможет расслабиться. Куда бы черти его не занесли, он под надёжным крылом отца, и это сейчас самое главное.       Что же могло произойти? Как давно Брэд предавал нас с отцом и почему мы были так чертовски слепы? Я не могу найти ни один ёбаный ответ! Как я вообще здесь очутился? В меня стреляли, на лбу характерная рана. Я должен был умереть. По замыслам здравого смысла, моё тело уже давным давно должно было гнить в какой-нибудь безымянной могиле… Чертовщина ёбаная, ни дать ни взять! Да быть не может. Я же вот, совершенно живой, и даже преувеличенно бодр для трупа? Как всё это могло произойти? И что сейчас с брюликами? Скорее всего их украли… У Брэда был грёбаный доступ к сейфу… Как же тупо! Как же это всё тупо!!!       Мысли нашего героя беспорядочно крутились по замкнутому кругу, не давая разобраться в беспорядке тревожных терзаний. Слишком сильно увлечённый собственными размышлениями Фил не заметил, как добрался до верху. Перед ним тут же расстелились величавые виды тех мест, где ему довелось побывать совсем недавно. Мерными шагами Филиций подошёл к обрыву скалы и рассмотрел окрестности с высоты птичьего полёта. Всё там, где он оказался представлялось ему каким-то странным, загадочным, а местами, даже зловещим. Такие странные эмоции, которые вызывала местная природа, слегка пронзили сердце, да и разум парня невероятной догадкой, попросту невозможной в реальном мире. А что если он в раю?       Но странное смятение чувств и даже некой меланхолии достаточно быстро сменилось рациональностью действий. Вспомнив про свой мобильны, Барона, и предательство друга, Фил выхватил свой сотовый из заднего кармана брюк и с волнением посмотрел на датчик сигнала. Сети по-прежнему не было. Именно сейчас, в такой напряжённый момент, парню довелось испытать самое настоящее отчаянье, которое нельзя было утопить на дне бокала с веселящим напитком. Алкоголя тут не было, пачка с последними сигаретами утонула вместе с пальтом. Казалось, в жизни молодого человеко всё начало идти наперекосяк, кутерьма столь неприятных событий, равномерно и последовательно идущих друг за другом, не могла не огорчать Фила.       Взъерошив и без того лохматые волосы парень уже хотел было закричать, как вспомнил про крепость, что видел ещё снизу. Она непременно должна располагаться прям за спиной паренька. Так и было в действительности.        Обернувшись, юнец обнаружил напротив себя огромный старинный, не то чтобы замок, скорее особняк. Он был Невероятно высоким, настолько, что его крышу, вздымающуюся над просторами странного места, из-за пелены густых серых облаков, которые незаметно заволокли небесную синеву своим мрачным полотном, разглядеть было невозможно. Особняк этот располагался буквой «п» Весь периметр, разделяющий левую и правую стены, представлял из себя равномерно подстриженный газон, с изящными аккуратными аллейками, вдоль которых тянулись ряды акаций. Дом был роскошным. По всей видимости. его хозяин был очень богатым и влиятельным человеком, иначе заполучить такую богатую и изысканную землю ему просто-напросто не удалось бы. Эта шальная мысль заставила молодого человека начать медленное движение, держа курс прямо на вход, который был в стене, соединяющий два крыла, лежавших на противоположных сторонах света. Отделка дома была по-своему особенна; по большей частью обилием зелёной растительности, которая, на первый взгляд, будто бы брала основания из самих кирпичных стен. Окна первого этажа представляли из прямоугольники, высота которых составляла по меньшей мере метра три. Эти прямоугольники делились между собой аккуратными, невероятно ровными и хорошо отполированными дощечками, которые делили площадь всего окна, одного из множества таких же, примерно на десяток аккуратных квадратиков. Эти окна и задавали общую атмосферу всего здания в целом. Прямо перед широким входом, с двух сторон красовались две огромные, слегка разрушенные временем и стихийными бедствиями, колонны. Из отвалившихся кусков штукатурки виднелись молоденькие ростки, всё тех же деревьев. Второй этаж значительно отличался от первого цветовой гаммой, хотя и всё так же удачно вписывался во внешний вид и структуру постройки в целом: он имел светлые оттенки белого кирпича, который визуально скапливал в себе все лучи солнечного света, на тот момент времени, слабо пробивавшегося сквозь простыню облаков. Окна там были точно такие же, с одной только разницей — овальным окончанием сверху. Третьего этажа видно не было — облака упрямо скрывали его за собой, подобно телохранителям. Именно это разжигало в Филе неподдельный интерес и предвкушение: он жаждил познакомиться с хозяином данного особняка и расспросить его о риэлторской кампании, которая смогла разыскать такое необычное строение.       Поэтому уже буквально через пару минут Фил оказался прямо напротив входа и уже заносил кулак, чтобы постучать (звонка рядом с дверью не обнаружилось), как двери именно в этот момент самостоятельно распахнулись перед ним, учтиво пропуская внутрь. Лицо парня кристально чисто декламировало весь спектор эмоций, пережитых им в этот момент. Прямо за дверьми стоял высокий стройный пожилой человек в забавном чёрном цилиндре и старинном монокле, который тут же бросился в глаза нашему герою. Одет этот человек был в элегантный дорогой костюм, который был правильно сшит по всем меркам, и тем самым, удачно обхватывающим каждую неровность человеческого тела, что по существу своему, смотрелось очень даже стильно, хоть и слегка старомодно. Мужчина натянуто улыбнулся гость и смерил его пристальным взглядом, после чего с его уст сорвалась самая неожиданная для Филиция реплика:       — О, товарищ Малышев, рад приветствовать, Вас уже ожидают. Прошу, следуйте за мной и не роняйте лишних высказываний, — Голос незнакомца был невероятно низким и бархатистым, имеющим не самый дружелюбный окрас, что не скрылось от растерянного путешественника.       Фил не видел другого выхода, кроме как последовать за странным незнакомцем, который явно его знал. Парня раздосадовал тот факт, что мужчина даже не удосужился представиться, хотя обладал как минимум базовой информацией о личности парня, о чм свидетельствовало правильно сказанная фамилия Фила. Слегка стушевавшись с давящей ситуации, фил машинально схватился за ствол пистолета, держа руку в знакомом напряжении для того, что бы в случае непредвиденных обстоятельств, воспользоваться оружием на благо собственной безопасности. Мужчина, так благородно вызвавшийся проводить юнца, больше не оборачивался на парня, однако каким-то непонятным образом сумел предупредить Фила:       — Полно Вам, мой дорогой, прекратите хвататься за оружие по любому пустяку. Больше Вам это умение не понадобиться. По крайней мере здесь и сейчас, — Сказать, что Фил был ошарашен таким точным предсказанием его действий — не сказать ничего.       Однако парень к совету всё-таки решил прислушаться. Ибо монотонный голос сопровождающего призывал к подчинению какими-то противоестественными необузданными чарами.       Войдя внутрь, Фил вместе с пожилым мужчиной, оказалась в огромной шикарной зале. Она хранила в себе достаточно света, для досконального осмотра каждой мелочи, даже самой мелкой и незначительной. Однако, первым, что бросилось в глаза Флу был огромный фонтан, располагающийся в центре самой залы. Вада в нём била сильным ключом, а её журчание практически эхом отдавалось в ушах парня. Из множества огромных окон, которые парень рассматривал ещё при входе, струи света просачивались очень бурно, оставляя за собой желтоватую дорожку, в которой запросто можно было разглядеть, беспорядочно витающие в воздухе, пылинки. Эти дорожки скрещивались прям в неровностях воды, отчего отскакивали на стены хаотичными солнечными зайчиками, самых различных форм и размеров. Внутри, точно так же, как и снаружи, было слишком много растений. Зала была заставлена огромными горшками с цветами, различными подставками, для этих самых горшков, имеющими большие размеры и невероятно старинный дизайн. Цветы украшали внутренности залы своеобразным образом: окутывая большие колонны, подпирающие небольшой балкон, находящийся прямо на против людей, цветами, деревцами, травами.       По обе стороны от фонтана располагались массивные каменные двери, украшенные очень детально резьбой по камню, однако с расстояния, на котором от этих самых дверей находился Фил, рассмотреть рисунок было невозможно.       Мужчина в цилиндре повёл Фила к ещё одной двери, точно такой же, как две ранее описанные. Они располагались напротив людей, в нескольких метрах, сразу же за фонтаном. Шаги двух мужчин гулким эхом отлетали от стен и давили пагубно действовали на расшатанные нервы юнца, но он, в свою очередь, изо всех сил старался этого не показывать, тем самым излучая холодное набожное безразличие ко всему окружающему. За огромными каменными дверями, в которые только что вошли люди, находился длинный никчёмный, по сравнению со всеми остальными в доме архитектурными решениями, коридор, способный привести людей сразу в оба крыла. Монокальщик, однако, без особых промедлений повернул налево и устремился по узкому коридору в глубь особняка. Вил старался не отставать от него, вторя заданному темпу ног. Справой стороны парень сумел разглядеть несколько одинаковых чёрных дверей, представляющих собой целый ряд. Но ни в одну из них людям так и не удалось заглянуть.       через пару метров коридор сворачивал налево, людям пришлось подчиниться воли здания. Впрочем, вскоре этот скучный, ничем не примечательный рукав, соединяющий между собой сразу три условных части ома, закончился, выводя гостей к трём одинаковым дверям. Они были совершенно одинаковыми, точно такими же, как Фил видел несколькими мгновениями раньше, в бесконечно длинном коридоре.       Мужчина в цилиндре указал Филу на дверь, располагающуюся посередине, юный герой, тем временем, без слов понял, что от него требуется и без стука вошёл внутрь.       Там его окинула негодующим взглядом темноволосая особа, с очками в огромной оправе на носу. Она не сделала колкого замечания, по поводу бесцеремонного входа гостя, лишь только скорчила недовольную гримасу и уткнулась в кипу беспорядочно уложенных на столе бумаг.       — Здравствуйте, э, как Вас величать? — Слегка грубоватым охрипшем голосом спросил Фил, между тем, кашляя в ладонь. Девушка окинула его хмурым взглядом. после чего сухо произнесла:       — Это не имеет значения. Я не играю в вашей дальнейшей судьбе никакой основной роли. Оставьте лучше место в голове для новой, слегка шокирующей информации, которую вам доведётся узнать чуть позже, — Брюнетка замолчала, вновь опуская взгляд на бумаги, и сосредоточенно водя карандашом между строк. После короткой паузы и невнятного бурчания под нос она продолжила, — Так, Малышев, вам к Стейриху, сообщите об этом своему сопровождающему и следуйте за ним. Прощайте.       После этого своенравная особа, занятая кучей дел, показала молодому человеку на дверь, не удостоив его даже взглядом, она снова уткнулась в бумаги, задумчиво потирая подбородок. Филу дважды повторять было незачем. Он не понимал, чего от него хотят, но знал, что его совершенно точно ни с кем не путают. ти люди наслышаны о нём, а значит, скорее всего, смогут ответить на все его вопросы и помочь с возвращением к семейному очагу. Этого то и ждал Фил сильнее всего.       Выйдя из комнаты Фил тут же обратился к знакомому мужчине, смиренно ожидающему в дверях: — Меня направили к какому-то Сейриху. Поручили вам меня проводить. — Стейриху, — Тактично поправил парня мужчина, протирая свой позолоченный монокль, — Что ж, Вам повезло. Пройдёмте.       И путники отправились в обратном направлении, всё по тому же крохотному, ни чем не примечательному коридору; они вернулись в зал с фонтаном и прошли к левой боковой стене, где находились массивные двери. Теперь, оказавшись сразу напротив них, Филицию предоставилась редчайшая возможность, находившая выход наружу его странной изломленной различными детскими травмами душонки, невероятно редко: затаить дыхание от волшебного, ни с чем не сравнимого, архитектурного объекта. Двери были очень высокими, казалось, их не сломит ни один пулемёт самой новой модели. Они были украшены фиолетовой россыпью крохотных цветов, которые по сути своей уже давным-давно вросли корнями вглубь каменной арки. Ажурная искусная резьба окаймляла массивные серые колонны, по сути своей, служившие основанием самих дверей. Только резьба эта была отнюдь не простой. Оно представляла из себя целую замысловатую картину борьбы, противодействия добра и зла друг другу. Накаченные, мускулистые, израненные множеством травм, тела ангелов, печальные лица, злые гримасы бесов, битва добра и зла — всё это было выгравировано с невероятной точностью на старинных колоннах, а так же по всему периметру дверей, в целом.       И Фил действительно замер в оцепенение, напрочь позабыв как дышать. Его взор перебегал с одного силуэта на другой, снизу вверх, слева направо. Он пытался уловить мельчайшие детали, не пропустив ни одного крылатого создания. Но время безжалостно утекало вперёд. Человек в чёрном цилиндре уже давно скрылся в дверном проёме, а его шаги совсем перестали быть различимыми юношеским ухом. Фил пришлось выполнить невероятные усилия над собой дабы продолжить движение.       Оставляя двери позади себя, Филиций поспешил в глубь особняка. И вот уже его встречала винтовая лестница, совсем обычная, и на фоне входа, казавшаяся совершенно блеклой. Её ступени были выложены ровными плитами, не было в лестничном проёме окон, а на каменной стене висел старинный, скучный светильник, озаряющий тесное пространство, подобно маяку, тусклым лучом жёлтого света.       Встревоженный своими ощущениями, парень начал подниматься вверх, больше не заботясь об окружающей его обстановке. Филиций никогда не обращал внимания на повседневность природного мира, и даже не подозревал, что искусство может вызвать в его сердце такой нежный скрежет трепета. Может быть, всё дело в том, что до этого момента времени фокус внимания парня был сконцентрирован на более важных, по мнению Чёрного Барона, вещах. Таких как деньги, власть и собственное чванство. Не было ни одного момента в детстве, да и юношестве, парня, когда Барон поставил бы его напротив какой-нибудь картин и расспросил об эмоциях. Всё потому что Барон презирал творцов. Художники, музыканты, поэты всегда играли в рассказах бандита самые прискорбные роли, роли неудачников. Мужчина считал, что искусство ломает судьбы молодых, быть может, совершенных людей, что оно никогда не отплачивает собственным создателям сполна всю ту усердность, труд и силы, которые те бескорыстно вкладывали.       Но именно сейчас Филиций открыл для себя новый, совершенно незнакомы ранее, невероятно чарующий его самого мир. Мир овеянный яркими творческими созерцаниями. И это сильно изменило развитие парня, только вот в подходящий ли момент?       Когда в конце, бесконечной лестницы начал проблескивать холодный дневной свет, парень ускорился. И прям на выходе столкнулся со своим сопровождающим, лицо которого не выражало ни единой эмоции. Это ставила юнца в замешательство: он пытался разгадать по человеческому обличию своего спутника собственную дальнейшую судьбу. Ведь разум буквально кричал парню о том, что всё не так уж просто. Загадочные места, провалы в памяти, и, самое главное — пуля в черепе, всё это образовывало собой огромный омут переживаний в душе парня. Но он пытался усиленно скрывать волнение и страх.       Обладатель монокля тронулся в путь по изученному маршруту без каких либо попутных фраз и уж тем более объяснений. Он всего-навсего выполнял свою работу, которая, совершенно точно, не радовала его, а скорее угнетала.       Второй этаж особняка, или всё же крепости, разительно отличался от первого; в нём не было ни единого намёка на зелёный цвет, растительность, и цветы, что были внизу. Здесь буквально во всём господствовал густой мрачный туман, местами образовывающий самые настоящие облака. В частности он клубился по полу, скрывая целиком нижние части силуэтов путников. Если деревья и цветы Фил ещё мог как-то представить растущими прямиком из камней, то облака, находящиеся внутри любого помещения его сознание отказывалось принимать. Быть может, это попросту особая игра света, оказывающая дурное влияние на зрение молодого человека, или же какая-то иллюзия. Другого разумного объяснения в голове парня не имелось. Но всякий раз, когда посетители миновали огромные окна, взор Фила продолжал упрямо вырисовывать силуэты таких знакомых облаков. Важной чертой описания, могли стать оттенки, присущие этим самым пушистым образованиям; каждое облако отливало своей цветовой гаммой. Но это были далеко не заурядные и хаотичные наборы оттенков. Это были цветовые гаммы, которые являлись человеческому взору каждый день в разные промежутки времени: приторно розовые или же ослепляющие оранжевые рассветы, банально серые, тёмно синие или же алые закаты. Срези облаков имелись и преметивно белые, или же молочные экземпляры.       Архитектура тоже отличала верхний этаж от нижнего; белоснежные мраморные колонны, проглядывающие сквозь туманность едва различимо, огромные люстры, визуально будто сами по себе парящие над облаками, бесчисленное множество различных статуй минувших веков, мужественно украшающих собою пространство, пустующие вазы самых разный размеров и форм. Всё это никак не вязалось с тем, что парню довелось лицезреть несколькими мгновениями ранее, на первом этаже.       Даже тот серый, банальны, простенький коридорчик, в котором двум людям довелось провести большую часть времени во время дороги, и тот, совсем отличался, пусть и располагался прямиком над братом: стены его были неестественно гладкими, отполированными на столько, что при сильном желании и с расстояния вытянутой руки можно было бы увидеть собственное отражение.       Двигаясь по этому самому коридору в абсолютной тишине Фил почувствовал так не к стати разливающийся по всему телу пожар адреналина, вызванный длительным страхом и непониманием происходящего. Сердце в груди парня билось всё сильнее и сильнее, разум противостоял зрению, отказываясь верить в столь реальные, но тем не менее будто бы выдуманные картины. Подумать только, облака в помещении!       И вот, спустя энное количество времени элегантный мужчина средних лед и молодёнький, помятый обстоятельствами, парень остановились беред простыми, на первый взгляд, дверями, которые сами собой отварились перед людьми.       -Ну вот и всё, счастливо оставаться! — Потеряв на какю-то жалкую минуту самообладание, весело сообщил мужчина, практически растворяясь в тумане.       Двери приглашали Филиция пройти внутрь, но какое-то противоественное чувство, возможно тревога, возможно паника, или всё-таки страх — разницы нет — остановили юнца, окутав нерешительностью.