Марионетки мертвеца

       Войдя в залу Филу представилось до ужаса странное зрелище. Вроде-бы, всё происходящее там было вполне естественным: за многочисленными столиками поодиночке, или в компании из нескольких человек, сидели люди; они все занимались своими делами: кто-то читал, кто-то размашисто водил ручкой по пергаменту, у кого-то в руках был надкусанный бутерброд, кто-то залпом заливал в себя рюмки водки; в зале, почти полностью обставленной креслами, диванами, столами, барными стойками, буквально в центре, стоял огромный черный рояль, за которым, слегка покачиваясь от удовольствия от музыки, которую он самостоятельно и очень виртуозно воспроизводил на свет; некоторые дамы, совершенно не стесняясь присутствующих людей, танцевали; таких, как они, было не много, однако совершенно каждая такая девушка двигалась грациозно, с видом хищника, который в любой момент сможет напасть на пойманную добычу, танцы эти не были чем-то обычным по привычным стандартам, они скорее были похожи на до жути изысканные обряды, до того доведённые до совершенства, что кровь добровольно и быстротечно стыла в жилах; кто-то из присутствующих любовался картинами, висящими высоко, практически под огромным, полукруглым потолком; на них были изображены портреты невероятно красивых, полуобнажённых людей, эти картины были выполнены в викторианском стиле, что придовало мрачный антураж зале, все полотна были выполнены в однородных, подобных друг другу тонах, и каждое из них перетягивало на себя полотно внимания; но все действия людей, собравшихся в столь поздний час в столь жутком месте, происходили в абсолютной тишине. Никто из собравшихся здесь людей не смел даже окинуть соседа взглядом. Лишь изредка хоровод томимой тишины сопровождался посторонними звуками. Такими как удары кия о бильярдные шары, которые принадлежали тощему молодому человеку в очках, или же стуки стаканов со спиртными напитками, издаваемые группой всё так же беспристрастно молчаливых и угрюмых людей, одетых во всё черное, или же звуки ветра, которые врывались в залу совершенно неожиданно через распахнутые прямо за роялем стеклянные двери, ведущие, по всей видимости, на свежий воздух.       Не зная куда себя деть, Филиций нахмурил густые светлые брови,уложенные досканально ровно, для человека, который не сильно блюдит за своим внешним видом, его ноздри слега раздулись,пропуская в организм прохладу свежего воздуха, который, в свою очередь, помог привести парню пребывающие в шоковом состоянии от увиденного мыслительные процессы, а скулы втянулись ещё сильнее, что свидетельствовало об его внутреннем напряжении. В данную секунду парень и вовсе позабыл как дышать, его пальцы сами собой собрались в кулаки, и чтобы скрыть враждебность и замешательство, Фил засунул их в карманы растянутых штанов.       Фил никогда ещё не интересовался музыкой: его отец не был склонным к творчеству, поэтому и мальчику не доводилось быть вовлечённым во что-то, кроме математики, физических тренировок и финансовой грамотности. Хотя на самом деле, ноты фортепиано частенько заставляли паренька замирать в лёгком волнении и смущении. Ему нравилось наблюдать за бегло играющими пальцами пианистов, которых показывали по телевизору. Филиций так же получал эстетическое наслаждение от худощавых женских ручек, державших смычок, который очень бегло и ловко перебегал с одной струны на другую, ну а перед людьми, играющими на гитарах, герой и вовсе был готов пасть на колени. Он и сам в юношестве мечтал о рок-гитаре. Представлял себя самым выдающимся музыкантом страны, а может даже мира, стоящим на сцене, в клубах дыма и среди светомузыки, рядом с барабанщиком и певцом. Что касается вокальных данных, так тут природа, к сожалению, обделила парня приличными навыками. Для такой профессии как певец, голос Фила был слишком грубым и неотёсанным. В далёком детстве это глубоко ранило самолюбие мальчика, и, углубившись в информацию в интернете, Фил узнал о том, что талант пения может развить в себе практически любой, сильно горящий этим человек. Правда на это требуется много сил, времени, практики и терпения. Однажды парень решил поговорить с отцом на тему музыки, но тот, в свою очередь, лишь рассмеялся Филу в лицо. Разговор стремительно перерос в ссору, а после в драку. В тот день Филиций впервые сбежал из дома в качестве протеста, но идти ему было некуда. Поэтому, уняв в душе волну смятения, он всё-таки вернулся домой через несколько часов. Барон отреагировал на эту новость равнодушно и лишь отмахнулся, мол, так и должно было произойти.       Именно поэтому, понаблюдав еще некоторое время за мужчиной, играющем на рояле, Филиций рискнул медленно приблизится к музыканту. Пока он аккуратно протискивался меж танцующих тел, на него совсем никто не обращал внимания. Казалось, люди, собравшиеся здесь в данную секунду, игнорируют друг друга осознанно. Но причина, по которой это могло происходить, упрямо выскальзывала из головы парня, из-за чего на широком лбу проступили ели заметные складки.       А музыкант, тем временем, продолжал аккомпанировать самому себе. Его не смущали ни зрители, ни слушатели. Скорее даже наоборот: все люди, до которых только долетала мелодия исполнителя, радовали его самооценку и воодушевляли вкладывать не только отработанные до совершенства умения, но и душу в лишённую радостных интервалов мелодию. От этого в самых контрастных поворотах произведения, мужчина то отклонял свой корпус назад, то неестественно выпрямлял осанку, наигранно задирая голову вверх. Веки его были приспущены вниз, что придавало взору надменный хищный вид.       Когда же Филиций подошёл поближе ему удалось разглядеть музыкального виртуоза с ног до головы. За роялем сидел мужчина в самом рассвете сил. На вид ему было около тридцати, не больше. На его лицо падали коротенькие прядки волос, тех, что не влезали в небрежно собранный на затылке пучок. Из сгустка волос торчал острый конец ножа, который, по всей видимости, служил незнакомцу резинкой. В профиль музыканта выглядело очень грубо: достаточно большой прямой нос с ели заметной горбинкой был поднят вверх, вместе с острым подбородком, который был хорошо выбрит. Взор мужчины стремительно перебежал к верху, на люстру, в то время, как его пальцы самостоятельно передвигались по чёрно-белым клавишам инструмента. Губы сложились в хищную ухмылку, обнажая крохотные белоснежные клыки на верхней челюсти. Горло, а также верхняя часть туловища были слегка обнажены из-за расстёгнутой чёрной рубахи, сверху которой расположилась расстёгнутая идентичным образом меховая белая шубка. Никаких украшений на мужчине Филиций сначала не замечал, ровно до того самого момента, когда незнакомец повернулся к нему и высунул проколотый язык. Этот жест выглядел крайне странно, но тем не менее, ни чуть не смутил Фила, который в ответ на данный выпад скрестил руки на груди, и окинул угрюмым изучающим взглядом сверху вниз незнакомого музыканта.       Мужчины встретились взглядами, и никто из них был не намерен отводить взор. Это дало бы противнику преимущество, с которым никто из них расставаться не хотел.       Спустя пару длительных секунд музыка оборвалась на аккордах малой октавы и прогремела сквозь призрачной тишины гулким басом. Незнакомец убрал руки с клавиш и встал из-за музыкального инструмента. Выпрямившись во весь рост, он стал на пол головы выше Филиция. Повисла напряжённая пауза, каждый из оппонентов смерил друг друга долгим оценивающим взглядом.        Лицо музыкального виртуоза не выражало никаких эмоций, а каштановые глаза оставались непроглядно мрачными и апатично холодными . Филиций оказался более раскрепощённым на мимику лица: его глаза слегка расширились, стараясь ухватить абсолютно каждую деталь, значительную или же нет - разницы никакой. Его губы сложились в тонкую линию, показывая презрение противнику. А мышцы тело упрямо напряглись до предела, создавая визуализацию стойкости.       Спустя долгие пару мгновений незнакомец протянул руку.       - Я Нацо, добро пожаловать, - грубо кинул он, Фил не соизволил даже ответить на рукопожатие, не то что представляться, - Я тут король, - Чуть-чуть помедлив добавил собеседник Фила, - И ты обязан, как минимум, показать мне свою признательность.        - Ненавижу тягаться титулами, - Надменно провозгласил Филиций, при этом смахивая светлую чёлку с глаз, - расскажи, в чём заключается моя задача, король, - Последнее слово парень выплюнул с бестактной издёвкой.       После данной реплики кулак Нацо столкнулся с челюстью Фила так быстро, что тот не успел проанализировать произошедшее. Удар оказался не очень сильным и даже не повредил кожу парня, но сразу же за ним в живот мертвеца прилетел ещё один кулак, заставивший согнуться парня пополам , неся за собой достаточно сильную волну боли. Пока Филиций пытался прийти в себя и сообразить куда именно стоит ответить обидчику, Нацо схватил его за волосы и потянул голову парня к себе, останавливаясь прямо напротив уха белокурого наглеца, Нацо промолвил:       - Для начала тебе стоит запомнить, что я тут король, и ты будешь подчиняться мне и уважать меня, нравиться тебе это или нет, - прошептал музыкант громким разборчивым голосом прямо в ухо Филицию, отчего тот недовольно скривился. После этого вторая рука драчуна упала на светлую макушку и рывком опракинула голову Фила вниз , после чего аккуратный носик парня столкнулся при сильном ударе с коленкой Нацо, - Ну а продолжим мы у меня в кабинете, убожество.       Король Адовца не удосужился дождаться ответа Филиция, он грациозной упрямой походкой направился к выходу из залы, не обращая никакого внимания на неподдельный интерес и смешки вокруг. Филиций тем временем уже успел выпрямится. Ему совершенно не понравилась сцена, которая только что произошла. Его унизили на глазах у всеобщего большинства, такого парень вытерпеть не мог. Он чувствовал себя униженным и оскорблённым. Удары не то что бы сильно повлияли на внешний вид Фила, они скорее задели его самолюбие. После такого парень не желал оставаться в долгу. Он быстро смахнул кров со, скорее всего, сломанного носа и сплюнул с громким характерным кашлем капельки крови на пол, прямо вслед за Нацо.       - Эй, мразь, я тоже хочу показать тебе свои способности, - Выкрикнул Фил во всю глотку. Казалось, вместе с этим криком наружу вырвалась вся ярость нутра белокурого мертвеца.       Тем временем надменный силуэт замер - мужчина развернулся. Если уж Филу не получилось застать его в расплох, то эмоции удивления ему явно удалось спровоцировать. Нацо сильно выгнул брови, на его лице заиграла какая-то злая усмешка, сопровождаемая ядовитым смехом, но глаза оставались серьёзными: в них отражались огни опасности.       - Повтори ещё раз, - требовательно заявил король, но закончить не успел.       - Я тебе не попугай, - прорычал Фил и бросился в атаку.       Уже в следующую секунду Фил со всего размаху двинул ногой в коленку противника. Тот пошатнулся, отчего у Филиция появилась фора, которой он грамотно воспользовался, ударив музыканта кулаком по щеке сначала в одну сторону, а затем в другую. Но эти движения не то что бы сильно обескуражили Нацо. Он тоже начал агрессивно отвечать на волну ударов, однако Фил оказался проворнее своего противника. Он уворачивался от оппонента с невероятной ловкость, не забывая при этом размахивать грубыми руками на отмашь. На полу появлялись всё новые капли крови, но мужчины не спешили заканчивать драку.        Боль пронзала тело Филиция всё чаще и чаще, это происходило потому что парень начал терять силы и бдительность. Но несмотря на это, он не собирался сдаваться. Жгучие вспышки адреналина проносились хороводами по венам, принося вместе с собой порывы ярости и даже жестокости. В то время, как Нацо, казалось, испытывал лишь лёгкий азарт. Он попадал ладонями в грудь, живот, раздавая при этом пощёчины наглому новичку, пытаясь его сломить. Вскоре борьба перешла на мраморный пол. Филиций всем весом навалился на Нацо, тем самым показывая своё преимущество безмолвным зрителям. Впрочем триумф мертвеца продлился совсем чуть-чуть, ведь уже буквально через пару секунд, король Адовца проворными движениями больших рук схватился за торс Фила, после чего повалил его на бок и сел сверху. Фил оказался в весьма невыгодном положении. Силы покидали его тело как будто по волшебству. Однако парень пообещал себе не сдаваться до последнего. Его щёки горели, а по лбу стекали крупные капли пота,которые заслоняли собой абсолютно всё, он понимал, что победа медленно, но стремительно ускальзывает от него. Тем не менее, Фил по-прежнему пытался ухватиться за Нацо руками, в то время, как тот опустил свои костлявые пальцы, чересчур увенчанные кольцами, на шею Фила, тем самым перекрывая доступ кислороду. Тогда паренёк начал извиваться и пытаться скинуть с шеи цепкие пальцы рук. К сожалению, ему никак не удавалось это сделать.       Борьба завершилась быстро. Однако все участники получили свою порцию травм. Верхняя губа Нацо сильно кровоточила и опухла, зона под левым глазом тоже пострадала: скорее всего, через некоторое время там появится синяк; костяшки музыканта были разбиты до такой степени, что под слоями крови их едва можно было различить, вероятно, ему придётся отложить посиделки за роялем на неопределённый период времени; от норковой шубы остались одни ошмётки, а на голом торсе красовался огромный красный круг, немудрено, если в скором времени там образуется болезненный синяк.       Филицию досталось больше: его лицо было полностью красным, перепачканным кровью, нос неистово сильно болел, а правый глаз впал. На шее уже начинали появляться красные следы от пальцев, да и в принципе, процентов восемьдесят от всего тела неприятно болели.       Пусть эта драга доставила Филу немало проблем, однако она была необходима ему, как глоток свежего воздуха: боль в мышечных окончаниях и бесчисленное множество царапин перетянули внимание парня с его проблем на себя. В мыслях будто взошло солнце - до того полегчали мыслительные процессы бандита. Филиций выпустил пар. Причём сделал это весьма не плохо.       С детства кулачные бои являлись для него отдушиной. Он обожала мордобой. Филицию нравилось чувствовать своё превосходство над другими, поэтому он посвящал борьбе немалое количество времени. Филиций обожал драки: они вызывали шквал позитивных эмоций Барона, помогали отвлечься от тяготящих душу терзаний и закаляли молодой мальчишечий нрав. Чем больше сил мальчик вкладывал в тренировки, тем сильнее они окупались. К четырнадцати годам Фил спокойно мог покалечить любого охранника в доме, отбиться от группы ровесников, если те проявляли чрезмерное хвастовство перед ним. К шестнадцати парень подчинил себе всех мальчуганов в своём округе и стал неизменным королём опасного подросткового общества. Его уважали не из-за отца - его уважали из-за силы.       Нацо и Филиций медленно встали на ноги, не сводя при этом друг с друга глаз. Король Адовца быстро начал приходить в себя: его могучие плечи приняли привычное положение, кончик подбородка решительно и надменно пополз вверх, а хищный взгляд пронзила вспышка ликования. Ноцо скинул с плеч ошмётки от шубки и небрежно кинул их на стул у рояля. В это время Фил бесстрашно освобождал лицо от излишек крови и пытался восстановить дыхание. Его белая рубашка приняла лиловые оттенки и беспорядочно жалкий вид.        - Ну, цыплёнок, теперь ты осознал, насколько жалок? - Хриплый голос Нацо пронзил барабанные перепонки слишком неожиданно. - Жалкое подобие храбреца... Пошли поговорим без свидетелей.       Король Адовца указал рукой на распахнутые стеклянные двери, которые располагались в паре метров от музыкального инструмента, с которого всё началось. Филиций почувствовал ярость в перемешку с какой-то детской обидой. Впервые за несколько лет, кому-то удалось превзойти его. Это вызывало у парня уважение и презрение одновременно. Поглощённый сильными и неприятными эмоциями, Фил не смог выдавить из себя внятного ответа. Он лишь кивнул и не дождавшись распоряжений короля двинулся к распахнутым дверям.       Атмосфера в зале накалилась до предела. Фил никак не мог избавиться от ощущения по меньшей мере сотни глаз, которые сверлиле его спину. И каждый, совершенно каждый смотрел на него с издёвкой и ничем не прикрытой надменностью. Каждая пара глаз показывала своё неуважение, и своё превосходство. Таким униженным парень не чувствовал себя ещё никогда. Поэтому он не понимал как ему действовать. В первые в жизни, парень почувствовал желание плакать. От приступа слёз, которые грозились в любой момент вырваться наружу, Фил злился только сильнее. Никогда ещё он не считал себя посмешищем.       Пройдя сквозь старинные хрупкие двери, молодые люди оказались на свежем воздухе. Это был круглый внутренний дворик, полностью засеянный цветами. Всё здесь выглядело каким-то неестественно живым и цветущем: по круглым стенам дворика поднимались ручьи зелёного плюща; в центре располагался миниатюрный фонтан, из которого в разные стороны брызгали капли воды, чьё полотно отражало в себе кривой силуэт месяца; плитка под ногами подсвечивалась тёплым желтым оттенком света, который не давал никаких шансов ночному мраку; воздух был тёплым и даже душным, не таким как на земле, где сейчас хозяйствует красавица зима.       - Почему здесь всё такое живое? - Филиций обернулся к Нацо, который всю дорогу следовал за ним, и выгнул бровь, в ожидании ответа.       - Мы сюда пришли не для того, чтобы природу обсуждать, - Король Адовца прошёл мимо фила и упрямо задел его плечом, после чего остановился у фонтана, опуская взор на водную рябь.       Филиций медленно подошёл к ниму и опустил руки на влажные перила водяного сооружения, от которого исходил запах свежести. Влага растеклась приятными прикосновениями по израненному в недавнем бою лицу и Фил позволил себе улыбнуться уголками губ.       - Ты ужа знаешь, в чём заключается твоя задача? - Нацо гнул свою линию, периодически поглядывая в сторону, на Фила.       - В общих чертах, - Сухо ответил тот.       - Вот, - Король замка протянул Филу маленький перстень, в центре которого красовался чёрный агат, огранённый серебряным венцом, - Это твой пропуск на Землю и сюда. Если ты надавишь пальцем на камень, то окажешься на Земле, и те же самые манипуляции для того, чтобы снова попасть сюда.       Филиций взял колечко и удивлённо покрутил в руках. В витающем повсюду полумраке было достаточно сложно его рассмотреть, поэтому, оставив эту идею, парень надел кольцо на указательный палец правой руки. Его ни чуть не смутил факт, что кольцо держалось на пальце как влитое. Он сунул руку в карман, параллельно изучая перстень на ощупь.       - Ого, то есть, с этим кольцом я могу сбежать на землю и не вернуться? - Презрительно хмыкнул парень, поворачиваясь лицом к стеклянным дверям, через которые прошёл сюда.       - Да, разумеется можешь. Тогда ты даже подтвердишь мою теорию, о том, каким глупцом являешься. Неужели ты думаешь, что кольцо не отслеживается? Ты слишком наивен для бандита... - Нацо последовал примеру своего собеседника и тоже развернулся.       - Чего ты так завёлся, шуток не понимаешь? Расслабься, лады? - Филиций снисходительно похлопал мужчину по плечу, тот, в свою очередь, метнул убийственный взгляд на собеседника.       - А ты, видно, не понимаешь с кем разговариваешь. Разве я тебе не объяснил доступным языком. Я твой король и ты обязан проявлять ко мне уважение, соблюдать субординации и преклонять колени, - В голосе Нацо слышались нотки ледяной столи, но эта гневная тирада только рассмешила Филиция.       Пусть он проиграл в бою, но он не собирался кому-то там подчиняться. Филиций хорошо знал себе цену, его гордость не позволила бы ему преклониться перед кем-то, кроме отца.       - Да, ты меня победил. Но только сегодня. И я не считаю тебя королём, избей ты меня хоть тысячу раз, хоть миллион. Я не боюсь физической боли, да и моральной тоже не боюсь. Ты пойми. после смерти я уже совсем ничего не боюсь. Я уже потерял абсолютно всё. У тебя нет никаких рычагов давления на меня, - Филиций повернул голову вправо и встретился с пронзительно ледяными глазами. В сумраке ночи они блистали зловещим огнём.       Лицо Нацо не выражало совершенно никаких эмоций. Постепенно его взгляд затуманивался пеленой каких-то собственных раздумий. Он не спешил с ответом, но и взгляда не отводил. Казалось, он рассматривает самые тёмные уголки души Фила, но тот ничуть не смущался.       - Ты такой же как и все. Но ты другой. Твоя посредственность отличает тебя от остальных, и меня это бесит, - Нацо произнёс это тихо, без злости. Слова повисли в воздухи и не поддались осмыслению Фила.       Король Адовца оторвался от стенки фонтана и начал медленно удаляться. Он шёл неспеша, как хищник, поймавший добычу. У самых стеклянных дверей он крикнул через плечо:       - Твоя комната на седьмом этаже. Двадцать первая. Полную инструкцию найдёшь в виде письма, которое лежит на тумбочке. Добро пожаловать.       Фил подождал, пока король Адовца скроется совсем, и только после этого устало опустил верхнюю честь туловища на ледяные стенки фонтана. Он был морально измотанным и физически раненым. Состояние новоиспечённого мертвеца по всем меркам оставляло желать лучшего. Парень чувствовал себя очень странно. На него вновь навалилась волна смятения, влекущая за собой тоску по жизни на земле. Он понимал, что больше никогда не сможет вернуться, никогда никого из знакомых лиц не увидит и уже ничего не будет как прежде. Это понимание острыми когтями царапало душу изнутри.       Филиций почувствовал острый приступ мигрени, которая передавалась по каждому нервному окончанию, его тело пропиталось влагой слабости, из-за чего колени предательски задрожали. Но парень не намерен был сдаваться, он упрямо сжал губы в тонкую линию - от этого их границы неестественно побелели, зажмурив болящие глаза, парень думал лишь о том, что сможет справиться со всеми трудностями, представшими перед ним. Он упрямо вторил себе мантру о том, как он силён и это возымело должный эффект. Уже через пару минут парень расслабился, набрал ледяную воду из фонтана и умылся. Кровь постепенно скатывалась по плечам и рукам вниз, опускалась в кристально чистую воду.       Внутрь парень вернулся расслабленным и опустошённым. Обстановка в зале совсем не изменилась, только чарующий музыкант вместе с его шубкой пропал. Оставаться среди незнакомых лиц Филиций не желал, он решил попасть в свою комнату и всё хорошёнько обдумать. Поэтому, покинув центральную залу, Фил снова побрёл по изумрудному в полумраке коридору, в конце которого, среди тусклого сияния огня уже виднелись очертания огромной лестнице.       Филиций медленно перебирал ногами по ступеням, не замечая как летят этажи. Перед ним проносились воспоминания о дне, и о прошлой жизни. Сказать, что он был ей доволен - нагло соврать слушателям, однако, в общем-то, его самого устраивал порядок вещей. Да, он убивал и калечил людей, но они того заслуживали. Тем более, он не мог по-другому. Он существовал в мире, где либо убиваешь ты, либо убивают тебя и третьего варианта не дано.       На каждом лестничном пролёте, под самым потолком, над выходом на этаж, виднелись грубо вырезанные из камня цифры. И когда перед глазами Фила мелькнула семёрка, тот устало замер. По лбу скатывались капли пота. Не то, что бы физическая подготовка давала трещину, просто Филиций не успел отойти от драки, в которой проиграл.       Выйдя в безлюдный коридор, идентично построенный коридору на первом этаже, парень начал медленное движение влево, перебирая глазами нумерацию каждых встречных на пути дверей.       С расположением его хором Филицию относительно повезло, ведь они находились практически рядом с лестницей. Дверь в комнату была не заперта, и парень устало ввалился внутрь, успев при этом окинуть взглядом своё новое жильё.       Комната была огромной, в ней буйствовал беспорядок: предметы интерьера, в частности торшеры, были повалены на пол, рядом с ними лежали книги и бумаги, картины, пусть и украшали пропитанные насквозь влагой стены, но не заполняли собой пространство полностью, стол, расположенный рядом с огромным грязным окном, по которому разбежалась паутина трещин, стоял наискось, рядом с разобранной мятой кроватью, которая пахла пылью, стоял скелет, который совершенно не вписывался в царящий вокруг хаос, с другой стороны от кровати стояла огромная тумба, дверцы которой были распахнуты настежь, за ними виднелся сбор пустых стеклянных бутылок и мятых жестяных банок.       Фил невольно сморщился и вспомнил свои прежние владения: там всё было по-другому. Как минимум там было чисто.       Воспоминание улетучилось стремительно, а полностью уставший мозг возобновил размышления с новой силой. Филиций подошёл к тумбе и обнаружил белый, сложенный пополам лист бумаги. Филиций опустился на грубый матрас, развернул послание и при тусклом свете факела над головой принялся изучать написанное.       Повествование в письме было сухим и сдержанным, лишённым любой эмоциональной окраски. Почерк был кривым и размашистым, как у пятиклассника, не способного нормально держать ручку в руке. Из-за этого прочитать написанное Филу было сложно, но дойдя до конца парень мысленно обработал полученный сведенья.       В письме говорилось о том, что кольцо, которое Нацо совсем недавно передал нашему герою - способ экстренной смены своего нахождения. И оно не обязательно в постоянном использовании. С первым лучом солнца Филиций будет оказываться рядом со своим объектом не взирая на его физическое состояние и то, где он находится в загробном мире. Скел, который ранее был замечен парнем - индикатор души объекта.       Парень неосознанно переключил внимание на изучение странного предмета. Скелет стоял ровно, во весь рост. Его кости были новенькими и очень крепкими на вид, а между рёбер виднелся ботанический сад в минимализированном масштабе: различные виды цветов, маленьких деревьев и кустарников, над которыми порхали крохотные точки, очень похожие на бабочки. Густой зелёный плющ просачивался по позвоночнику в черепную коробку, а его кончики упрямо вылезали из глаз и рта. Фил никогда не считал себя слабонервным человеком. Но то, что сейчас смотрело на него, заставило парня вздрогнуть. Скелет был и прекрасным и ужасным одновременно. Эта трава у печени и сердце никак не вязалась с общим представлением. Более того, от этого скелета исходил слабо ощутимый сладковатый запах свежих роз, который пугал Филиция ещё сильнее.       Чтобы управлять событиями или же людьми вокруг объекта, парню просто требовалось сказать в слух то, что должно было произойти. События, которые будут загаданы парнем произойдут в течении двадцати четырёх часов.       Скомкав лист бумаги и кинув его в противоположную стену, мертвый бандит медленно опустился в кровать. В тишине слышалось жужжание незримых мух, воздух был холодным, а всё тело парня ужасно ныло и болело, однако несмотря на вышеперечисленные факторы, Фил быстро начал погружаться в царство Морфея, постепенно опуская внутренние переживания и страх.