Марионетки мертвеца

      Покинув Главком - трёхэтажный особняк "заоблачного правительства" Филиций, вместе со своим сопровождающим, остановился у обрыва высотой в несколько десятков метров. Окрестности нового мира были как на ладони, и нельзя сказать, чтобы они отличались чем-то неуловимым от красоты на Земле. Реки, травы, леса, облака - никаких отличий, только внутренние ощущения подсказывали, что место, в котором сейчас находится Фил, достигает по шкале необычности высот.       Совместное времяпрепровождение Филицию и его напарнику пришлось провести в тишине, ибо у них не было никаких тем для разговоров. Они не знакомы, чужие люди друг другу. "За последние несколько часов я повидал слишком много незнакомцев" подумалось ненароком Филу, и он устало опрокинул подбородок на грудную клетку. Мигрень подкрадывалась к парню сзади, распространяясь стремительной волной по затылку. От этого по венам героя начали ползать едва ощутимые ворсинки раздражения, которое, впрочем, и ранее было близко к сердцу бандита.       - Ну и что дальше? Как мне добираться в ваш чёртов Адовец? - спросил слегка опьянённый Фил.       - Молодой человек, будьте благосклоннее, скоро приедет ваш личный транспорт.       Этим их беседа ограничилась, плутая в лабиринтах ожидания. Так как при Филе не обнаружилось часов, а мобильник утонул вместе с его пальто, с ориентироваться по времени было практически невозможно.       А вообще, Фил являлся приверженником стабильности и пунктуации. Он просто терпеть не мог опоздания и покрывал себя самого проклятиями всякий раз, когда опаздывал он сам. Всю жизнь он жил по расписанию. Каждый день напоминал ему неприятную рутинность, хотя бы кучей обязанностей, пусть и самых различных, которые он выполнял. Завтрак, уроки, чтение, домашние задания, помощь отцу в незначительных делах, готовка ("Настоящий мужик должен обеспечивать себя едой самостоятельно" - так выражался Чёрный Барон,отменный кулинар, всякий раз сажая мальчонку подле себя и заставляя его чистить картошку.) - и всё это перечень самый короткий из того, что входило в обязанности мальчика изо дня в день. Из этого вытекает такая сильная неприязнь парня к ожиданиям. Он слишком уж отвык выбиваться из графика, который служил фундаментом всей его крохотной жизни.       Поэтому, когда из-за полукруглых гор заблестели фары какого-то непонятного издали средства передвижения, парень заметно расслабил плечи и прищурился, дабы разглядеть получше приближающее летающее чудо. Как оказалось, к ним навстречу, напрочь рассекая потоки ветров и слои воздушной массы, приближался старенький автобус, за рулём которого не было никого. Эта машина разрушала физический закон о земном притяжении совершенно просто и без малейших колебаний. Сначала Филиций невероятно удивился и даже пару рас зажмурил глаза, но вскоре его настигла мысль о том, что он умер, он на небе, или где-то совсем далеко от земли, и тут может происходить абсолютно всё. Более того, летающие автобусы без водителя, скорее всего, самое минимально волшебство, которое здесь существует.       И вот уже спустя несколько секунд, ржавый, со множеством трещин и вмятин корпус остановился у самого края пропасти, как раз напротив Фила. И пусть лобовое стекло машины было кристально прозрачным, этого нельзя сказать о боковых окнах. Они все были забрызганы светло-коричневыми каплями, по предварительной версии, грязью. При виде своего персонального средства передвижения парень невольно поморщился - он явно не привык к общественным транспортам такого вида, хотя внутри и не было никого. Двери открылись с ужасающим скрежетом ржавого металла о железо в ту же секунду, как Филиций начал приближаться медленными неуверенными и мерными шагами к ним. Пронзительный шум отнюдь не смутил мужчину в монокле, он, вероятно, уже привык, чего не скажешь о его молодом подопечном.       Помедлив ещё секунды две и борясь с неимоверным желанием обернуться, Фил зашёл внутрь и обомлел. По полу автобуса, который внутри был слишком сильно похож на вагон метро, клубились всё те же кучерявые облака, которые заполняли собой всё пространство второго этажа в особняке, где некоторое время назад Филицию открылась страшная тайна его существования. В этом вагоне горел свет - не понятно зачем, ведь на улице ясное солнце - однако эта странность не добавила уюта к внутреннему антуражу помещения. И вот уже двери закрылись, сопровождая собственные действия таким же противным скрежетом. Но Фил даже не обратил на это внимания, ведь внезапно его охватил страх. И этот страх парень не встречал в своей жизни никогда раньше. Это была тревога неизвестности и ощущение того, что жизнь его изменилась. Повернулась самым необычным образом, и нельзя сказать, что этот образ служил хорошей службой Филу.       Автобус тронулся невероятно резко и без каких-либо предупреждений. Из-за этого застигнутый врасплох Филиций чуть было не потерял равновесие и вовремя ухватился за ближайший поручень, после чего аккуратно приземлился на твердое, обитое старой кожей, сиденье.       Значит вот, что ждало меня после гибели. Я вовсе не тронут. Мне казалось, что когда мои глаза закроются в самый последний раз, когда прощальный вздох вырвется из моей груди, я перестану чувствовать. Я перестану видеть, слышать и осязать. И я веть даже не верил никогда, что после смерти грехи мои меня настигнут. Что ждёт меня сейчас? Какая-то девчонка с ужасным, дряным именем. Ну и мода пошла - называть своих отпрысков с напускным изяществом. Аннабель. Должно быть, этой мерзавке и без меня тяжко живётся с таким именем. И ведь теперь я буду должен шататься за ней по пятам! Вот только бегать мне по песочницам не хватало для полного счастья! Во что же превратилась моя и без того паршивая жизнь? Что я вообще успел сделать? Я перетрахал кучу девиц, которые даже мне не нравились, я отнимал жизни сотни самых различных людей и всё это ради чего? Ради одобрения папаши, конечно. Фил углубился в самокопания совершенно незаметным образом для себя самого. Теперь, после воспоминания об отце, его бессвязный поток сознания полетел быстрее звука. Чёртов нарцисс! Да он же погубил меня! Я столько раз убеждал его в том, что этот мерзавец нас предаст! И что же стало?! О да, как же сильно я оказался прав. А этот меркантильный старик даже не пытался услышать меня. Держу пари, что он и не подозревает, кто оказался крысей на нашем судне. Кто лишил жизни его единственного сына! Интересно мне сейчас только одно, ему вообще известно о моей смерти? И если известно, переживает ли он сейчас? Любил ли он вообще меня? Или я просто был солдатом, его верной псиной, на которую можно положиться. А любил он совсем другого. Любил он грёбаного предателя! Паскуду и иуду сраную!       И вот ведь в чём ирония сама: я ведь был до чёртиков богат, да только счастья мне всё равно не было. Оно ведь складывается в мелочах, в незначительных деталях и радостях. У меня не было ничего этого, потому что я вкалывал ради денег, как проклятый. Да лучше бы я голодал, лучше бы по улицам с бесцельностью бродил, но умел жить, жить а не существовать! Это отец. Он сделал меня таким! Он отнял у меня все чувства, кроме ревности, жестокости и злобы. Я ведь хотел познать чувство любви, привязанности, ласки. А у меня даже собаки не было! Да если так рассуждать, у меня никогда и никого не было. Любил ли кто-то вообще меня? Думаю нет... Моё окружение интересовали мои деньги! Эти шлюхи, они ведь на то и шлюхи. Они зарабатывают только и всего. А друзья, напарники, коллеги. Да мы же все соревновались за расположение Барона, и так как я им весьма даже не плохо пользовался, я был предметом всеобщей скрытой ненависти. Вот что из себя представляет мир - бесконечною борьбу, соперничество и азарт. Нужен ли был я кому-нибудь, если бы, к примеру, у меня не было денег, власти, моей красоты и, разумеется, моих боевых навыков? Ответ очевиден - нет. И ведь я раньше всё это прекрасно осознавал. Но кому нужны скучные, блеклы и до тошноты грустные подробности, когда у тебя есть всё о чём только желать можно. Я должен сказать Брэду "спасибо" Он ведь избавил меня от этой гнусной жизни.       Ведь если так подумать, быть бандитом чертовски скучно. Стреляешь, рискуешь не нужной жизнью, ради лишнего гроша. Была бы у меня возможность, я бы всё переиграл, переиначил. Как жаль, что всё пропало, как жаль, что игра закончила, не успев начаться.       Во время этих мыслей парень практически не смотрел в окна, его уже больше ничего не интересовало, ведь он был разбить. Он умер не только физически но и морально, как раз после того, как осознал собственную никчёмность. Таки прозрения посещают человека очень редко, и далеко не в самые подходящие моменты. Только бывают счастливчики, которые обнаружив данную истину, стремятся что-то изменить. А кому-то, как Филу, везёт меньше. Этот кто-то не успевает прозреть ещё при жизни.       Филиций очень долго сидел неподвижно. Внутри у него было озеро из разочарования и созерцания. Этот омут заманивал в свои трясины и душил слишком сильно. Выбраться из этого состояния парню помогла одна мимолётная, коротенькая такая мысль. Но она изменила многое.       Но ведь... Ещё не всё потеряно! Я ведь могу переродиться. могу всё изменить! Мне только нужно выполнить задание! Мне всего лишь навсего нужно сломать человека морально. Если мне получиться Склонить Аннабель - мой новый объект, на сторону зла, то я получу заветный шанс. Я появлюсь в счастливой семье, у меня появится будущее и такой заветный шанс стать другим. Нужно только сломать её! Это не составит никакого труда. Я сломаю, во что бы то ни стало, сломаю её и тогда я снова обрету счастье! Только и всего!       Но как мне погубить еёё душу? Как забрать её ангельски-непорочное сердце? Придётся мне серьёзно потрудиться над этим!       И вот теперь филиций слегка успокоился. Он начал припоминать детали своего задания, чтобы совершенно точно ничего не упустить. По сути, ему предстояла всё та же война, только без оружия и открытых намерений. Его задача заключалась в том, чтобы Аннабель - шестнадцатилетняя девочка, которая на данный момент живёт лишь добрыми убеждениями, разочаровалась в судьбе и перешла запретную грань. Он будет находиться с ней в комнате, отправляться за ней, подобно тени совершенно в любые места. Но при всём при этом она не будет его видеть. Она даже догадаться не сможет о его существовании. Он может управлять абсолютно всеми людьми из её окружения, вселяться в их тела, читать их мысли, подстраивать события, которые могут причинить боль девушке, но он не может прикасаться к ней самой. Он не способен на то, чтобы заглянуть в её разум, этим задача, разумеется, усложняется. Но ведь нет ничего невозможного, особенно для Фила, который привык достигать своих целей любой ценой.       Автобус двигался, рассекая небосвод, вот уже несколько часов, но это время, проведённое в полнейшем одиночестве и необычайной тишине, пролетело для Фила неимоверно быстро. Возможно, он даже и не понял сколько уже прошло с того момента, как он сел на потресканное и выцветшее сидение. Но вот, маршрут подошёл к концу. Двигатель начал урчать всё тише и тише, пока не остановился совсем. Послышался уже знакомых скрежет металла, который привёл парня в чувство. Железные и неопрятные двери соизволили впустить в тесное пространство воздух.Облака зашевелились, в бешенном вальсе, но вылетать наружу не спешили. Вместо них это сделал Фил, которому уже не терпелось приступить к своей миссии.       Однако перед началом парню было необходимо познакомиться со своим новым и временным обиталищем - Адовцем. Пройтись по его коридорам, познакомиться с его порядками и правилами, узнать расположение своей комнаты и, соответственно, пережить ночь, которая нерешительно мялась на пороге. Об этом свидетельствовал мрак и серость, расстилающиеся по неизвестным землям за несколько тысяч километров в разные стороны.       Перед замком Контингентовцев, силуэт которого виднелся сквозь пелену лёгкого промозглого тумана, расположилась болотистая местность. Редкие унылые деревья кучковались на краях нескольких маленьких болотных луж. Воздух был пропитан неестественной сыростью, запах свежести и тухлой травы ударили в ноздри главного героя, заставляя его очнуться от своих мыслей и следовать к пикам башен. Но это оказалось не так уж и легко. Как только нога парня опустилась на траву, послышался характерный шлепок и новенькие, до блеска начищенные кожаные туфли начали проваливаться в мягкую землю. Филиций недовольно поморщился и откинул спутанную прядь волос со лба. Настроение его ухудшалось вместе с погодой. Она тот чапс начала подавать сигнал приближающейся вместе с ночью бурей. Об этом свидетельствовали шквалы неконтролируемого ветра, от которого у парня будто воздух из груди вырывался, и серые, непроглядные, слоистые облака, из-за которых, остатки солнечных лучей не было видно.       Скорее всего приступы агрессивного ветра заставили Фила беспромедлительно двигаться к своей цели. Он и понятия не и мел, о том, что же из себя представляет "Адовец", однако сердцем чуял, что сейчас ему будет на много спокойнее абсолютно в любом помещении, даже в склепе. Лишь бы не чувствовать кожей липкости ветра и табун неприятных мурашек.       Аккуратно перешагивая довольно большие участки воды, парень двигался между деревьями, на которых почти не было листвы. Вскоре болотная местность постепенно начала сменяться другими, не менее мрачными видами. Земля становилась с каждым метром всё тверже, от этого парень невольно расслабился, однако приступы страха сопутствовали ему постоянно. Вот уже перед взором горящих глаз появились памятники с фамилиями и датами. На каждом из них красовался деревянный старый крест. Стало совершенно очевидно, что Фил оказался на кладбище. Это мрачное место навлекало неприятную тяжесть на грудную клетку. В горле пересохло. Филиций машинально сжал кулаки до белых костяшек, но в его планы не входили непредвиденные остановки.       Я, скорее всего, на кладбище. Только вот, кого можно хоронить здесь, в мире, где от человеческой плоти и так уже ничего не осталось? Чьи же это надгробия? Пронеслось в голове у парня. Но благоразумных ответов у него так и нен нашлось, а ломать голову над совершенно не нужными подробностями филиций вовсе не собирался. Ему не терпелось оказаться в закрытом пространстве, подальше от жуткого ветра, которого с каждой секундой становиться всё больше и больше.       Однако, по всей видимости, кладбище расстилалось огромным полотном, потому что обстановка не спешила меняться. А пики замка хоть и были видны более отчётливо, чем раньше, всё же, оставались ещё очень далеко. Невольно Фил начал цепляться глазами за текст на надгробиях, которые он миновал. Однако, надписи эти были сделаны на каком-то неизвестном ему языке. Это были иероглифы, которые раньше Филу никогда не доводилось видеть. Ни на страницах в учебниках, ни в интернете. Это обстоятельство слегка обеспокоило паренька, поэтому он решил ускориться ещё сильнее.       С каждым минувшим надгробием Филиций чувствовал всё сильней противный ком в горле. Не то что бы он чего-то боялся, или опасался, скорее всего, его угнетала обстановка, в которой ему довелось очутиться.       Ещё при жизни Фил относился к смерти равнодушно. Скорее всего, такое холодное отношение к столь страшному явлению появилось у парня из-за того, что он рос в той самой сфере общества, куда Матушка с косой наведывается слишком часто. Более того, юношу никогда не интересовало то, что могло бы произойти с его родственниками, друзьями и близкими, после того, как они пересекут запретную грань. Для Фила это не имело никакого значения. Когда какой-то его знакомый погибал при перестрелке или же при каких-то других обстоятельствах, он сам не испытывал никаких эмоций. Его никогда не интересовали машины скорой помощи, которые слишком часто снували перед ним с раннего детства. Он очень часто любил играться с риском и слишком редко задумывался о последствиях. Конечно же Чёрный Барон знал абсолютно обо всех происках своего юного бандита, и не то что бы его как-то беспокоили хулиганства малыша. Он не переживал, когда его сын получал травмы разной степени серьёзности, не переживал о моральном состоянии своего сына. Единственное, что беспокоило Барона слишком часто при плохом самочувствии Фила - это вопрос о том, кого бы послать на задание вместо своего сына. А Филиций отвечал таким же равнодушием практически на всё, что было связано с отцом, да и не только с ним. Равнодушие, подобно тени, прикрывало собой истинные чувства парня, хотя и их, в его сердце было не много. Сейчас же Фил стал совершенно уверенным в собственных убеждениях при жизни. Смерти действительно не стоит боятся. Намного страшнее прожить бесполезную жизнь.       Запутавшись в собственных мыслях и ощущениях, герой не заметил как миновал кладбище и оказался ровно напротив ворот, которые, в свою очередь, огораживали странное строение, достигавшее невероятных высот, имевшее странную форму огромного треугольника. Сам забор нельзя было назвать простым и обыкновенным: его острые пики вздымались к хмурому небу, представляя из себя невероятную мощь. Более того, по всему периметру железных прутьев красовались заострённые шипы, подобно свежим наросткам на молоденьких розах. Нельзя сказать, чтобы эти металлические шипы представляли из себя какую-то сильную угрозу для человека, но по неосторожности любой глупец мог бы достаточно сильно пораниться, не заметив их. Сами железные прутья были достаточно тонкими и находились друг от друга на приличном расстоянии, однако взрослому человеку не подавалось возможности пролезть между ними.       Филиций понял, что оказался в нужном месте ровно в тот момент, как прикоснувшись к забору, тот отварился сам собой. Петли ворот были смазаны скурпулёзным трудом, так как внушающие двери открывались достаточно плавно и совершенно не издавали звуков.       На территории Адовца царил мрак. И дело было вовсе не в том, что близилась ночь. Казалось, именно это место и является неким генератором серость и тьмы. По ровной кладке плит, которые выстраивались в аккуратный ряд дороги, ведущий прямо к главному входу, витал лёгкий, полупрозрачный туман. Фил невольно поёжился: под белоснежную мятую рубаху постепенно пробирался не основанный ничем холод.       Территория замка значительно отличалась от территории Главкома: не было здесь роскошных массивных деревьев, белоснежных лавочек и аккуратных клумб с цветами. В этом месте не было ровным счётом ничего, кроме неприятной пустоты. Даже газон с травой отсутствовали. Земля по обе стороны от дорожки была сухой и потрескавшейся. Лишь иногда её разбавляли своим присутствием раздробленные камни.       Филиций медленно пошёл ко входу. Его шаги разносились гулким шумом в радиусе метра. Кроме этого ничто не тревожило мёртвую тишину пространства. Сердце в груди парня начало стучать всё сильнее и сильнее. Виски невольно запульсировали, а огромные гладкие ладони покрылись потом, который замерзал на ходу. Что-то противное таилось в этих окрестностях, так чувствовалось парню. Что-то противное и непонятное, невидимое и неслыханное. Но это что-то, пожалуй, очень сильно, раз оказывает такое влияние на человека, которому не страшна сама смерть.       Подойдя к двери, парень почувствовал прилив адреналина, который слишком быстро растворялся в крови. Филиций с силой навалился на огромные квадратные двери, и те поддались напору, пропуская чужеземца в свои владения.       Внутри царил полумрак. Как только Фил вошёл внутрь, то очутился на развилке. Справа от него была арка, которая вела в одну из трёх башен замка. Слева и прямо виднелись длинные коридоры, на стенах которых были прикреплены равноудалённо друг от друга огромные факела. Стены были кирпичными и старыми. Некоторые булыжники так сильно пострадали от беспощадного времени, что были целиком и полностью исполосованы огромными трещинами и колдобинами. Коридоры были абсолютно пустыми. Их, пожалуй, разбавляли собой только лишь огромные грязные окна, в которые пробирался ночной холод.       Фила никто не встречал, он по-прежнему был окутан щемящей тишиной, которая, скорее всего, станет ему верной спутницей на данных страницах повествования. Не получив никаких инструкций, парень оказался в полнейшем замешательстве и совершенно не представлял, что ему следует делать. Спустя пару секунд поверхностных раздумий, герой решил пойти прямо. Ничто конкретно не повлияло на его выбор, пожалуй только лишь, зов сердца подсказал сделать ему несколько шагов вперёд.       Когда Филиций миновал практически треть огромного коридора, до его ушей донеслись звуки фортепиано. Он замер и прислушался посильнее, пытаясь определить истоки волшебных нот. Звук разносился тихим эком откуда-то слева. Парень незамедлительно посмотрел в ту сторону и обнаружил дверной проём. Ноги молодого человека в ту же секунду повели не податливое боли туловище, и уже через несколько секунд парень оказался в огромной зале.       В ней не было окон, однако освещение было достаточно хорошим. Оно создавалось огромной люстрой, светильниками и всё теми же факелами на стенах. Однако происходящее действие внутри, повергло Филиция в шок или даже ужас.