love is nice

Ах, Любовь, Любовь, как интересны твои возможности.

      Для Той Бонни всегда было сложно понять хотя бы себя и свои мысли, вечно путающиеся с друг другом, образовывая комок, возможно, даже в прямом значении это слова. Понять себя сейчас — было ещё сложнее, чем прежде. Дело в том, что он, кажется, влюбился. Влюбился с тех самых времён, когда впервые ступил на порог пиццерии и завидел её.

Той Чику.

      Она умела очаровывать, просто посмотрев в твою сторону. Таких девушек как она чаще всего называют «цыпочками». Странное обращение, считал Бонни. Чика — красавица, это уж точно, её блондинистые волосы даже после урагана выглядели всё также ухоженно, пахли как живые цветы и вечно привлекали внимание. Она знает толк в макияже, в её руках даже самая ужасная палитра цветов становилась на лице произведением искусства, хотя, в отличии от многих других девушек, особо менять его не любила, предпочитая родное. Её одежда яркая, заметна среди огромной толпы. В общем, самая настоящая мечта, а не девушка, это уж точно. Впервые увидев её, у Той Бонни аж язык заплелся и ничего членораздельного в ответ на приветствие не получилось. Ужасная ситуация, так называл её Бонни.       К тому же, кажется, Чика даже и не подозревала о влюбленности Бонни, хотя не заметить, как он краснеет, даже просто посмотрев в её сторону, было невозможно. Но она смогла и выглядело всё это, как самая настоящая издевка, надругательство. Считала Чика зайчика не больше, чем другом, и дружба их крепкостью уступала лишь дружбе Чики и Мангл. Хотя бы дружим, успокаивал себя раз за разом Бонни внутри чуть ли не разрываясь на части. Когда ли она когда-нибудь о нём? Вопрос хороший, ответа у Той Бонни нет.       Бонни не понимал, как другие парни рассказывали о своих чувствах, что делали, что говорили, а главное, как. Даже прочитанные журналы, которые в общем были для самих девушек, нежели для парней, не помогали. Заучивание пикапов — тем более, Бонни забывал их на втором слове, даже если перед этим перед зеркалом тренировался раз сто. А ситуация, когда он хотел подарить ей цветы, но попал под дождь (хотя цветы он всё равно принёс!), а после так ещё и заболел — полностью убивала какую-то решительность в действиях.       Бонни пытался поговорить, обсудить это с товарищами и коллегами. Фокси, к которому он обратился первым (в первый и последний раз), сказал ему ничто иное, как: «Ты серьезно девчонке в любви признаться не можешь?» Правда, да ранит. Фредди сказал, что нечего бояться и просто нужно сказать всё, даже лучше не готовясь. Особо не помогало. А Мангл… Именно Мангл поделилась модными журналами, которые и не любила, лишь изредка вырезая оттуда какие-нибудь картинки, да складывала их в свой альбом. А после рассказала чуть ли не тысячу и один факт о Чике, поэтому Бонни удалось узнать даже её любимый вид конфет, узнав, что особо Чика конфеты и не любит. Бонни был благодарен, да и это не помогало, зато поговорили, подумал про себя зайчик после монолога Мангл, где он лишь сидел, изредка кивая головой.       Бонни также понимал, что если он не сделает это первым, то это обязательно сделает другой. И у этого другого все шансы равны сто, а у него… Ну, что-ж, нет решительности — нет результатов. А если нет результатов, значит нет результатов.       Если плана нет, то придется пытаться без него, подумал окончательно Той Бонни, наконец-то собрав силы в кулак и решив, что он обязательно признается, когда они окажутся наедине.

***

      Конечно, сказать проще, чем сделать. Это Той Бонни понял давным-давно.       Внезапная решительность исчезла также быстро, как и появилась, когда Той Бонни увидел Чику в первый раз за только начавшуюся неделю. Сердце бешено застучало и захотелось провалиться под землю. И если бы Бонни мог — провалился. Но в итоге, просто поскорее сбежал, сидя в углу, схватившись за пряди волос. Думать — не то что делать, сделал для себя заключение он.

***

      Люди в пиццерии стали потихоньку расходиться. Некоторые особо ищущие приключений дети, сидя за самыми дальними столами, придумывали способы оказаться незамеченным, чтобы остаться в пиццерии, даже после того, как она будет закрыта. И лишь довольные лица и небольшие смешки заставляли всех догадываться о их планах. Дети, которые не хотят уходить из пиццерии, когда время подходит к концу — обычное дело, правда, не всегда известно, что именно им нужно от закрытого здания, которое за всю свою жизнь является очень громким местом. В пиццерии все еще оставался смех и радостные возгласы, но уже не такие, каковы они были даже пару минут назад. Родители, которые еще не шли, всячески пытались заставить их детей пойти с ними. — Мне кажется, что тебе уже пора домой, — мягко, как и всегда, обратился Той Бонни к девочке с короткими желтыми волосами, яркими зелеными глазами и в простом голубом платье, которая долго просила маму позволить ей побыть с любимым человекоподобным аниматроником. Девочка подняла голову, посмотрела в противоположную сторону, но ничего не ответила. — Я думаю, что твоя мама может волноваться, — продолжал стараться Бонни. Почему-то многие дети, предпочитающие его компанию, отказывались легко уходить. Это было мило, считал Бонни. — Мы скоро закроемся, — обычно он не говорил этого, детям хватало и упоминания родителей, но эта девочка оказалась слишком упорной в своих желаниях… Наконец-то она вновь посмотрела на Той Бонни. — Я могу сфотографироваться с тобою? — тихо спросила девочка, понимая, что за такую услугу здесь было принято платить. Она могла лишь просто провести время с Той Бонни, не выпрашивая иных услуг. Той Бонни мягко улыбнулся (хотя улыбка с его губ и так почти не спадала) ей. — Конечно. Только никому не слова, — последнее он сказал шепотом. Бонни нравилось видеть счастливые лица детей, поэтому он был не против нарушить это правило, помимо этого, он ведь всегда выполнял свои обязанности, опираясь на правила. Один раз можно было и побыть «бунтарем». Он усмехнулся про себя. «Бунтарь» звучало слишком громко, для кого-то, как он. Просто любезный молодой человек.       Девочка сильно обрадовалась, когда смогла сфотографировать с Бонни, и чмокнув его в щечку, подошла к маме, тут же взявшую дочь за руку. Той Бонни помахал ей напоследок и улыбка девочки стала еще шире, чем ранее. Расслабленно вздохнув, Бонни посмотрел по сторонам, смотря, чем занимаются его коллеги. Той Фредди пытался договориться с тремя детьми, судя по всему вопросу того, что те собирались остаться в пиццерии до последнего, Бонни сразу понял, что видел этих детей не первый раз, он даже поправил себя, посчитав, что «подростки» будет звучать более подходящим вариантом, они и правда были старше привычных посетителей пиццерии; Мангл привычно стояла в углу рядом с главных выходом, дети почему-то давно не подходили к ней и Той Бонни иногда было жалко ее, но все же для Мангл эта была не проблема; думая о Мангл, Той Бонни вспомнил о Фокси, если бы он был вместо сестры, как раньше, дети бы ходили за ним огромной змейкой — пиратов дети любили, хотя был бы Бонни на месте них, ему бы никогда не симпатизировали морские разбойники. Бонни на секунду запаниковал, когда не увидел Той Чику. Но успокоился сразу же, как увидел ту, вернувшуюся. Видимо, девушка провожала некоторых детей. Бонни стало забавно, как из-за этого он сильно разволновался. Значит, Чика и правда заняла особое место в его сердце. Той Бонни отвел взгляд, когда ему показалось, что Той Чика также посмотрела на него. Посчитав, что это не очень красиво следить за кем-то подобным образом, Бонни попытался найти новую цель для своего взора.       Он должен был ей признаться, когда они останутся наедине. И если не сегодня, то когда же? Той Бонни посчитал, что этот день более, чем идеален.       Чтобы не чувствовать себя особо одиноким, Той Бонни подошел к Той Фредди, который все еще продолжал попытки договориться с подростками. Но те, кажется, оказались очень напористыми, пытались доказать, что «Точно не думали о подобном», а если и думали, то «Будем осторожно и не поймете, что мы тут были». В общем, все же противоречили сами себе. — Мне кажется, что ваши родители будут сильно волноваться, насчет вас, — присоединился к диалогу Той Бонни, улыбнувшись привычной улыбкой, просящей послушаться умных слов. Бонни слегка подчитал забавным то, что он всегда начинает говорить с «мне кажется», «я думаю» и «я считаю». Но он все же считал это правильным принципом общения. Подростки зашептались между собой, проигнорировав слова Бонни. Такое бывает. А с подобными детьми и подавно. — Но мы и не будем оставаться здесь, — сказал один из мальчиков. — Нет, ну, а если останемся, то на совсем немножко. Они и не поймут, что мы тут были, — тут же добавил другой. Бонни отрицательно покачал головой. — Я считаю, что вам лучше пойти домой. Смотрите, уже темнеет. Когда вы решитесь уйти, может быть настолько темно, что вы заблудитесь, — Бонни продолжал попытки уговорить подростков. Всеми способами, которыми только может. — Пожалуйста? — в эту же секунду Бонни услышал звуки приближающихся каблучков. — Что здесь такое? — спросила подошедшая Той Чика. Бонни попытался не встречаться с нею взглядами. — Понятно, — тихо сказала она, но так, чтобы Бонни и Фредди ее услышали. Чика поправила прическу и моргнув ресницами, теперь смотря только на подростков. — Ох, мальчики, вам стоит пойти домой, уже так поздно, ваши родители могут переживать! — в общих чертах, Чика говорила то же самое, что и Бонни, но никогда не допускала его любимых словосочетаний. — Если вы согласитесь пойти домой, я провожу вас до выхода и предложу кое-что взамен на ваше согласие. Как вам предложение? — Конечно, мэм, — одновременно сказали мальчики, спокойно направившись к выходу вместе с Чикой.       Той Чика была идеальной как всегда. — Так ты сегодня признаешься ей? — спросил Той Фредди, не получив реакции, потому что Бонни полностью окунулся с головой в свои мысли. Фредди аккуратно докоснулся до его плеча. — А? — Бонни непонимающе посмотрел на товарища, вызвав у того слегка слышимый смешок. — Так ты сегодня признаешься ей? — повторил свой вопрос Фредди. Щеки Бонни вспыхнули. — Ну, да, — Той Бонни отвел взгляд, пытаясь успокоить самого себя мысленными замечаниями. — А откуда ты знаешь? — Мангл, — будто бы услышав, что речь о ней, девушка спрятала лицо за открытым альбом. Той Бонни решил не спрашивать, откуда об этом знает она. Мангл знала о многом, что происходит в пиццерии, но почти никогда не рассказывая об этом. — Волнуешься? — Немного, — Бонни помедлил. — Очень сильно… — Все будет хорошо. И, мой совет, даже, если она откажет, то ты, главное, не расстраивайся. — Спасибо, Фредди. ***       Наконец-то настал момент, который мог значить для Бонни очень много. Он чуть не упустил возможность остаться с Чикой наедине, когда та собралась уходить вместе с Мангл. В частности, даже помогла Мангл. Теперь Той Чика стояла прямо перед ним, молча, ожидая видимо, что он заговорит первым… Именно так и должно было произойти, но Той Бонни никак не мог справиться с волнением, да настолько, что в конце концов опустил взгляд. — Ты хотел о чем-то поговорить? — нарушала тишину Чика, подперев кулачком голову. — Я вся во внимании. — Да, хотел, — только и успел произнести Бонни, до того, как покраснел, а мысль вылетела из головы.       О чем же таком важном он попытался поговорить с ней?! — Ты сегодня красиво выглядишь, — сказал Той Бонни через минуту полного молчания и чуть заметного заламывания рук за спиной. Нет, это не то, что он хотел ей сказать, но все же посчитал, что лучше начать издалека. Но тут же пришла и другая мысль — если он будет тянуть, ей может надоесть и она, конечно, извинившись, но все же уйдет и его шанс будет израсходован. Бонни чувствовал себя ужасно запутанным. — Спасибо, — она улыбнулась ему, еще сильнее вбивая в краску. — Ты какой-то красный, все нормально? — поинтересовалась Чика, все же заметив. Конечно же она смогла это заметить. Ситуация была не под контролем и Той Бонни мысленно уже успел проклясть себя и эту странную нетипичную для него решительность, которая никогда долго не задерживалась! — Да, все нормально, — слегка запнувшись ответил Бонни, собирая мысли. Он пытался собрать их воедино, но получалось… Не получалось. — Я на самом деле, другое сказать хотел… — О, правда? — она удивилась, но затем улыбнулась той же притягательной улыбкой, что и всегда. — У тебя красивая улыбка, — Той Бонни подумал о том, что если бы здесь был Фокси, то эта ситуация стала бы кормом для очередных шуток, от которых он никогда не отказывался. И это были бы тебе самые шутки, которые смешными Бонни не казались… Бонни понимал, что ему нужно сконцентрироваться на чем-то ином. К примеру, над тем, что происходит прямо сейчас! И прямо сейчас он должен был признаться! — И это тоже не то, что я хотел сказать… — Эй, спокойнее, я не кусаюсь. Говори все, как есть, — Чика наклонила голову, сменив улыбку на более нежную, более успокаивающую. Бонни вздохнул. — Ты мне… — он замолчал, еще раз вздохнув. — Ты мне нравишься, — сказав это, Бонни сжал кулаки и закрыл глаза. Ему оставалось ждать реакцию… Но реакции не последовало, а его страх не давал раскрыть даже один глаз. — Это очень неожиданно, — честно призналась Чика, когда Бонни смог осилить себя и раскрыть глаза, которые тут же расширились, когда она продолжила. — Ты мне тоже нравишься. Более того, хочу признаться, я знала о твоих чувствах, но ждала пока ты признаешься сам.       Бонни нервно усмехнулся, чувствуя, что опять краснеет.

Она тоже любит его.

      Когда Той Чика неожиданно притянула его к себе и нежно поцеловала, Бонни был готов расплыться довольной лужицей. ***

Он нравился Чике, а она ему.

***