Твоя любовь - угроза

Эрен просыпается от мягкого желтого света, исходящего от прикроватной тумбочки. Он чувствует себя дезориентированным и очень, очень сбитым с толку. Где он? Это не его гостиничный номер, и почему у него так сильно болит поясница? Он в замешательстве оглядывается вокруг, пытаясь пошевелиться, и тогда он понимает, что кто-то обнимает его, сжимая, словно в тисках. Эрен пытается оглянуться назад, но мужчина, удерживающий его, уткнулся головой в его загорелое плечо. Что? Эрен пытается осторожно высвободиться, но спящий мужчина не отпускает; он в отчаянии сдается и лежит, уставившись на желтую лампу рядом с кроватью. Он поднимает голову, чтобы изучить огромную комнату, в которой находится, но почти не может пошевелиться. Он слышит гудки машин, и понимает, что все еще в гостиничном районе Сины, но почему он не помнит, как оказался в другом отеле? — Ты уже перестанешь копошиться или как? — раздражённо бормочет сонный голос позади Эрена, и он замирает. Этот глубокий мощный голос внезапно напоминает о том, где он находится и, о боже, прошлым вечером… он переспал с Риваем! Зловещий убийца, который душил, перерезал глотки бедным беспомощным жертвам, ответственный за кровавую бойню в Марии, а также человек, сломавший его жизнь… это он, черт возьми, он тот, кто обнимает Эрена. Он пытается освободиться, когда вспоминает все, и Леви вздыхает. Он поворачивает Эрена, пока тот не оказывается лицом к серебристым глазам, которые смотрят на него с раздражением, мешки под глазами подсвечены лампой, но он выглядит таким невероятно красивым, что Эрена снова шокирует, насколько тот хорош собой. — Отпусти меня, убийца! — выплевывает Эрен, и борьба превращается в драку, но Леви на удивление легко его отпускает. Он ухмыляется, наблюдая, как Эрен встает, но тому все равно, он должен вернуться в свой отель, к своей маме и рассказать полиции об убийце! Но в ту секунду, когда Эрен пытается перенести вес на ноги, боль в спине пронзает его насквозь, и он, задыхаясь, падает на холодный мраморный пол. Он ошеломленно оглядывается вокруг, затем оборачивается на кровать, откуда Леви смотрит на него своими серебристыми глазами, сверкающими весельем. Эрен пытается встать, но не может пошевелиться, он застрял, и ему чертовски больно. — Вижу, я хорошо поработал над тобой, — бормочет Леви, грациозно поднимаясь с кровати, и впервые со вчерашнего вечера Эрен как следует рассматривает его. Прошлой ночью он был так поглощен сексом, что даже не взглянул на тело Леви. Тот голым подходит к Эрену, и он смотрит на гладкую мускулатуру рук и кубики пресса; он был прав, тело Леви — сплошные мышцы, покрытые гладкой, нежной кожей, но когда он подходит ближе, Эрен замечает крошечные шрамы по всему телу, и это делает его еще сексуальнее, как это вообще возможно? Он пытается отстраниться, но Леви наклоняется и осторожно берет его на руки, чтобы Эрен не почувствовал боли, и снова кладет его на кровать. Эрен пытается сопротивляться, но Леви забирается рядом с ним и притягивает мальчика к себе. — Серьёзно? После того, что мы делали? Я думал, мы это уже прошли, — вздыхает Леви, снова натягивая одеяло и нежно целуя Эрена в плечо. — Ну прости. Ты, черт возьми, заставил меня заняться с тобой сексом, и это не особо располагает знаешь ли! — фыркает он, но перестаёт вырываться. Леви смеется, его смех отдается вибрацией в теле Эрена. Черт, он слишком близко к нему. — Судя по твоим стонам, это было что угодно, только не принуждение, моё сокровище. Тебе это нравилось, ты наслаждался, когда я был внутри тебя, — тихо шепчет он. Эрен не может этого отрицать; чувствовать его член внутри себя было так хорошо, что его анус непроизвольно сжимается при этой мысли, но боль снова пронзает, и он корчится, вспоминая ощущение внутри, когда внезапно Леви оказывается на нем сверху. Он пронзает Эрена своим серебристым взглядом, желтый свет придает ему более зловещий вид, и Эрен замирает, когда Леви наклоняется к нему. — Я обещал, что отвечу на остальные твои вопросы, как только закончу с тобой, но думаю, тебе следует начать спрашивать прямо сейчас, потому что я вряд ли смогу долго себя сдерживать. Эрен всхлипывает, когда Леви начинает гладить его талию, это красноречивый признак того, чего тот хочет, но он так устал, и ему больно. — Расскажи мне побольше о себе! — резко шепчет он, чтобы выиграть больше времени, и Леви смотрит на него, приподняв одну бровь. — Хм? О себе? Я человек с тонким вкусом, — ухмыляется он, нежно проводя пальцем по пупку Эрена. — Засранец, — бормочет Эрен, и Леви ухмыляется, прежде чем его руки опускаются еще ниже и продолжают двигаться вниз. — Позволь тогда мне задать тебе вопрос. Тебя когда-нибудь целовали до вчерашнего дня? Он говорит это небрежным голосом, но Эрен с подозрением относится к вопросу, чувствуя подвох. Он знает, что если скажет «да», то Леви вряд-ли воспримет это хорошо. — В пятом классе, это была «правда и вызов», — его дыхание сбивается, когда Леви медленно сжимает его бедра. — Я не скажу тебе, кто это был, иначе ты убьешь его. Леви мычит и не отрицает этого, но все же игриво смотрит на него и внезапно обхватывает ладонью член; Эрен стонет от прикосновения его теплой руки, и Леви дразняще двигает ей, пока тот не становится твердым. — Ах нет… — всхлипывает Эрен. — Мне все еще больно после прошлой ночи… — Ты имеешь в виду после сегодняшнего вечера? — Леви опасно улыбается. — Я бы хотел, чтобы мне было не все равно, моё сокровище, но ты такой узкий и так хорош подо мной, что я не могу остановиться. Он стягивает покрывало, наклоняется, целуя Эрена, и тот стонет, когда Леви прикусывает его нижнюю губу так сильно, что из нее сочится кровь. Он открывает рот, и Леви толкает его дальше на кровать, одновременно проталкивая язык в рот Эрена. Он пытается отстраниться, но Леви продолжает крепко целовать его, его правая рука ускоряется на члене, и Эрен начинает двигать бедрами, чтобы усилить ощущение, но Леви удерживает его своими бедрами. Его большой палец нажимает на щель на головке, и он стонет в рот Леви, и тот жадно поглощает его. — Блять, — рычит он, и Эрен обхватывает его спину руками, на этот раз полностью оценивая мышцы его спины, которые плавно двигаются под его руками, когда Леви целует его. Он целует Эрена повсюду, посасывая и покусывая укусы с прошлого раза, чтобы сделать их более выраженными. Другой рукой он ласкает живот Эрена, прежде чем отстраниться, чтобы взять смазку и презервативы с прикроватной тумбочки. Эрен смотрит на Леви над собой — тот смотрит сосредоточенно и только на него одного; он поражается молочно-белой коже, прежде чем Леви поднимает на него глаза и пристально смотрит. Эрен может разглядеть крошечные голубые искорки в этих глазах, мягкий румянец на щеках и эти губы, покрытые синяками от жестких поцелуев, но все еще выглядящие восхитительно красными. Эрен все еще не может поверить, насколько тот красив, он выглядит неземным, совершенным во всех смыслах. Ему кажется, что он может смотреть на Леви всю ночь напролет, но его глаза закрываются, когда он чувствует, как палец Леви проникает в его анус. — Открой глаза, я хочу видеть твои зеленые глаза, когда войду в тебя, — бормочет Леви, и Эрен открывает их как по команде, чувствуя почти осязаемое напряжение между ними, готовое лопнуть. И он не знает, как долго сможет это выдержать, как долго сможет смотреть в эти глаза, которые, как ему кажется, заглядывают прямо ему в душу, обнажая эмоционально, обнажая во всех смыслах. — Ты прекрасен, как твоя душа может быть настолько испорченной? — тихо спрашивает он, и Леви улыбается. Эрену интересно, сожалеет ли Леви о том, что убил так много людей, пытал их, но тот просто улыбается, на его лице нет сожаления или печали; Леви действительно все равно. Это пробирает Эрена до глубины души, но он не может перестать смотреть на него, не желает двигаться, все еще стыдливо желая, чтобы Леви взял его. Он похож на наркотик, который разрушает его. Слишком приятный, чтобы остановиться. Разве Леви не говорил, что манипулирует людьми? Неужели он манипулировал Эреном для своего удовлетворения? Он медленно вдыхает, когда указательный палец Леви входит в него, но ничего не может сделать, он словно прикован к этому человеку и совсем не возражает против этого. — Моя душа прогнила, это так, но если это то, что требуется, чтобы сделать тебя моим, я готов портить свою душу снова и снова, — шепчет он, вводя в него еще один палец. Эрен вскрикивает от боли и жжения - там ещё болит с прошлого раза, когда они занимались этим, - но на этот раз Леви нежнее. Эрен помнит, какое удовольствие следует за этим, поэтому остается на месте, поворачивается к Леви, наклоняется и целует его, соперничая за доминирование. Тот слегка ошеломлен, что Эрен даёт отпор, и реагирует недостаточно быстро; язык Эрена оказывается у него во рту, и Леви на вкус как кофе с мятой, и это так чертовски приятно, что Эрен запускает правую руку в его волосы, тянет, прижимая его рот к своему, пока их зубы не сталкиваются. Он не отстраняется, хотя поцелуй грязный, вместо этого проводит левой рукой по гладкой коже ягодиц. Он знает, что Леви тоже может отстраниться, если захочет, но он этого не делает. Он позволяет Эрену делать, что тот хочет, и думать, что у него есть власть над ним, прежде чем отклониться, чтобы ввести еще один палец. Он наблюдает, как Эрен, задыхаясь, стонет от желания, когда Леви вводит в него пальцы, и Эрен сжимается, а Леви прикусывает губу от того, как хорошо ощущается этот жар. Он пытается скрыть это за этой холодной маской, но Эрен видит, и поражен тем фактом, что он заставил Леви выглядеть так, и теперь полон решимости не позволить этим эмоциям сойти с его лица. Если он вынужден обнажать свои эмоции и тело для удовольствия Леви, то и тот должен делать тоже самое. Теперь Леви выглядит отчаявшимся, но Эрен не отпускает его пальцы; в эту игру могут играть двое. — Эрен, — тихо говорит Леви, — я знаю, что ты делаешь, и если ты не отпустишь меня прямо сейчас, я свяжу тебя и буду трахать, пока ты не потеряешь сознание. Восхитительная дрожь пробирает Эрена при этой угрозе, но он расслабляется, чтобы освободить пальцы мужчины, и в ту же секунду Леви переворачивает его на живот. — Кричи для меня, — шепчет Леви, и Эрен чувствует, как тот входит в него, и тихо стонет в подушку. Это больно, когда член Леви протискивается в его вход, но Эрен, должно быть, мазохист, потому что ему все еще чертовски приятно. — Нет…я не сдамся тебе так легко, — всхлипывает Эрен, и чувствует улыбку Леви на своей шее, ему интересно, о чем думает мужчина. Леви выходит из Эрена, но прежде чем у него появляется шанс пожаловаться, Леви резко толкается обратно. Эрен громко стонет, когда Леви находит чувствительное место с первой попытки, и направляет свои толчки, чтобы поразить простату Эрена, не замедляя движения, и это так чертовски приятно, что Эрен вынужден умолять, потому что хочет большего. — Мне нравятся вызовы, моё сокровище, но я каждый раз выигрываю, — голос Леви все еще низкий, дрожащий от вожделения, он выходит и снова сильно толкается в Эрена, посасывая и покусывая его загорелое плечо. Эрен пытается найтись с язвительным ответом, но его мысли не могут сосредоточиться ни на чем, кроме того, что Леви выходит и снова входит в него, он чувствует, как дёргается его член внутри, и он такой наполненный, это так идеально, но он все еще умоляет Леви брать его сильнее. Леви рычит, подчиняясь и ускоряя темп; снова и снова Леви выходит и вбивается в него, Эрен стонет, когда Леви обхватывает рукой его твердый член, другая рука в его волосах, тянет за пряди, чтобы оттянуть лицо назад. Леви наклоняется и кусает его ухо. Это трение, которое обеспечивает ему рука Леви, который трахает его так сильно, что Эрен кончает с громким стоном, и сам Леви вскоре следует за ним, со стоном падая на вспотевшую спину. Приглушенный автомобильный гудок и их тяжелое дыхание — единственные звуки в большой комнате.

***

Эрен все еще не может встать с кровати, потому что его поясница болит еще сильнее. Он вздыхает. Леви раздвинул занавески на окне, и он может видеть город вдалеке; из пентхауса открывается просто шикарный вид. Он поднимает глаза, когда кто-то входит в комнату, и видит Леви, несущего поднос с дымящейся едой. Он одет в дорогой халат, и Эрену это не нравится, его тело было вылеплено, словно произведение искусства, и грех его прикрывать. Леви подходит к Эрену, который устраивается на кровати, и садится на ее край, ставя поднос рядом. Тот всматривается в то, что принес Леви, чувствуя потрясающий запах, и его желудок урчит в ответ. — Что это? — с любопытством спрашивает Эрен и наклоняется, чтобы разглядеть блюдо на подносе: это запеканка с грибами, курицей и какой-то другой дрянью, от которой у него текут слюнки. — Coq au Vin, — говорит Леви по-французски, и Эрен слегка удивлен. Трудно распознать его национальность, хотя он подозревает, что в нем есть что-то азиатское, но подозрение, что Леви — француз, полностью ошарашивает его. И, по-видимому, тот точно знает, о чем думает Эрен, потому что отвечает на незаданный вопрос: — Мама была француженкой, а отец — японцем. Вау, думает Эрен, но не может не обратить внимание, что Леви говорит о своих родителях в прошедшем времени, но не спрашивает об этом. Он медленно ест запеканку и почти стонет от её вкуса. Черт возьми этого Леви и его идеальность во всем, что тот делает. Он неожиданно голоден, и подозревает, что это из-за секса. Леви усмехается, увидев выражение его лица. — Так вкусно? — тихо спрашивает он. Эрен кивает, но сосредотачивает свое внимание на еде, медленно пережевывая, чтобы насладиться вкусом, и задается вопросом, как, черт возьми, он перешел от ненависти к Леви к тому, чтобы чувствовать себя почти комфортно в его присутствии за один вечер. Но он все еще не доверяет ему, независимо от того, насколько хорош был секс. Эрен не может забыть количество душевных пыток, через которые он прошёл. Ну и тот факт, что Леви — серийный убийца-садист. Но он не может отрицать, что чувствует себя не так, как раньше. Может быть, тот факт, что у убийцы теперь есть лицо, заставляет его чувствовать себя более… по-человечески по отношению к нему? А может быть, это что-то другое? Он причмокивает губами, удовлетворенно доедая блюдо, и облизывает губу ради послевкусия. Леви внимательно следит за каждым его движением, и напоминает Эрену кота, наблюдающего за мышью. Наконец он встаёт, забирает поднос, и Эрен краснеет, когда ловит себя на том, что пускает слюни на мускулистые бедра, не прикрытые халатом. Леви возвращается через несколько минут и снова забирается в кровать. Эрен пытается отодвинуться, но тот грациозно скользит за ним, притягивая к груди, и снова заключает в объятия. Он целует его в шею и нежно кусает за ухом, но Эрен пытается спрятать лицо. Они занимались сексом три гребаных раза, Эрен реально устал, и у него болит задница. Он был рад, что Леви ушел готовить еду, но ему совсем не хватило этой передышки, он не готов снова трахаться. — Пожалуйста, остановись, — взмаливается он. — Я правда устал. Леви вздыхает и отстраняется, и пока он говорит, Эрен чувствует теплое дыхание на своей обнаженной шее. — Я остановлюсь, если ты переночуешь у меня. Эрен напрягается. — Моя мама будет волноваться. — Неужели похоже, что мне не все равно? Мне требуется каждая унция самообладания, чтобы не перевернуть тебя и не трахнуть до бесчувствия прямо сейчас, так что не испытывай моё терпение. Эрен вздрагивает от явной похоти в голосе Леви, он знает, что не сможет бороться, поэтому вздыхает, кивая, и чувствует, как Леви целует его в шею, прежде чем наклониться над ним и выключить свет. С улицы все еще проникает тусклый свет, гудки машин все еще громкие, но Эрен засыпает почти сразу, когда Леви прижимается к нему.

***

На следующее утро Эрен просыпается в объятиях Леви, но теперь он точно знает, где находится. На этот раз Леви уже проснулся и осыпает его поцелуями со всех сторон, Эрен стонет от света, проникающего в комнату, но он не очень яркий — Леви, должно быть, встал и закрыл шторы ночью, и Эрен был благодарен за его заботу. — Который час? — спрашивает Эрен, зевая, и поворачивается к Леви, который целует его в нос, прежде чем сказать. — Сейчас полдень. — Полдень? Какого хрена, я так долго спал? — восклицает Эрен и встает, пытаясь вырваться из объятий, но в ту секунду, когда он это делает, боль снова пронзает его, и он падает обратно в объятия. — Ох, — бормочет он, и Леви смеется. — Я в любом случае не собирался отпускать тебя, милый, тебе придется остаться со мной, пока я не утолю свою жажду, — шепчет он Эрену в спину, и тот вздрагивает. — Это займет всю жизнь, — жалуется Эрен, но чувствует, как руки сжимаются вокруг него. Леви тянет его вниз, и Эрен пытается убежать, но Леви оказывается на нем сверху, прежде чем тот успевает двинуться. — Черт возьми, ты прав, — и он наклоняется, чтобы поцеловать его, протягивая руку за презервативами.

***

Это больше похоже на завтрак, чем на обед, когда Эрен съедает одно из других изысканных блюд, которые готовит Леви, и чувствует, как мужчина смотрит ему в спину, когда тот пробует Soupe à l’oignon, и это оказывается невероятно вкусно. Он знает, что Леви в курсе, как сильно это на него влияет, чёртов засранец. — Как оно? — Леви утыкается лицом в изгиб шеи Эрена, сидящего у него на коленях, и крепко обнимает. Леви не позволяет ему сидеть где-либо еще в пентхаусе, кроме спальни или на его коленях, и он в отчаянии от того, как легко тот добился своего, но это так. Леви постоянно прикасается к нему и собственнически прикусывает кожу, напоминая, что Эрен принадлежит ему. Эрен плюёт на то, что у того проблемы с контролем и нервами, и уже просто смеется над этим. — Ну, я бы не убивал, если бы не был таким собственником, хах? И именно тогда Эрену снова жестоко напоминают, что он сидит на коленях у печально известного жуткого убийцы и ест приготовленную им вкусную еду. Как он докатился до этого? Он откидывается на спинку кресла и вздыхает, чувствуя, как бьется сердце Леви, и эти руки, обнимающие его, действительно приятны, ему хорошо. Леви остаётся прохладным даже в такую летнюю жару, и Эрен благодарен. Он лучше любого кондиционера, и Эрену это нравится. Он прижимается к нему еще сильнее, и впервые его осеняет, что ему больше не нужно быть в бегах и он может просто расслабиться. Он все еще не знает, насколько нормальной будет его жизнь, потому что уверен, что Леви всегда будет поблизости, но побеспокоится об этом позже, а прямо сейчас он, наконец, может спокойно вздохнуть. Они остаются так, Леви обнимает его, а тот сидит у него на коленях, и кажется, проходит несколько часов, но Эрен знает, что это скоро закончится; он должен вернуться, и он взволнован, зная, что теперь вернётся в Марию, когда миссия переезда в Сину провалена, поэтому он поворачивается, целует закрытые глаза Леви и говорит: — Я должен уехать, и я должен вернуться в Марию, Леви. Мои родители там, мои друзья там, но ты не собираешься так легко меня отпускать, верно? Позволь мне вернуться в Марию, и приезжай ко мне. Леви вздыхает, и, наконец, открывает свои серебряные глаза, смотрит прямо на Эрена. Он выглядит серьезно недовольным, но Эрен знает, что победил. Ведь даже если тот отпустит его, ситуация сильно не изменится, потому что тот последует за своим сокровищем даже в ад, если понадобится. Но он не знает, что Эрен не собирается отказываться от контроля над своей жизнью, и теперь, когда он знает Леви лучше, чем раньше, тому будет труднее добраться до него. Но сейчас он просто мягко улыбается мужчине, когда тот, наконец, вздыхает и кивает. — Позволь мне трахнуть тебя еще раз, а потом я тебя выпущу, — и он не дает Эрену ответить, мягко толкая на спину на мраморный пол.

***

Отель, в котором он остановился, кишит репортерами, и Эрен знает, что он в полной жопе. Он должен был знать, что его исчезновение заставит маму предпринять решительные действия, и например, позвонить в СМИ. Конечно, она так и сделала, Карлой управляют ее эмоции, и она делает то, что считает правильным на данный момент, но почему она думает, что это хотя бы отдаленно в рамках разумного? Он закрывает лицо, прокрадывается в здание и просит сотрудника провести его. По какой-то причине они не узнают его и думают, что тот всего лишь несчастный турист, который просто хочет немного покоя. Они с радостью помогают ему сориентироваться в раздражающей толпе, и Эрен благодарит человека, как только достигает своего этажа и выходит, прежде чем отправиться в комнату своих родителей. Первое, что он замечает, когда входит, — это то, что его маму окружают люди, которых он не знает, но узнает синюю форму полиции, а также человека, который утешает его плачущую маму — своего отца, и внезапно Эрен чувствует себя ужасно. Он провел ночь в объятиях мужчины, а его мама была здесь и беспокоилась о нем. — Мама? — нерешительно окликает он. Его мама быстро оборачивается, и через несколько секунд Эрен оказывается у нее в объятьях, она кричит и плачет у него на плече, и отец тоже. Полицейские отводят взгляд от семьи, чтобы дать им уединение. Они задают ему вопросы, и Эрен пытается ответить на них так честно, как только может, а это не так уж много. История заключалась в том, что Эрен подслушал, как его мама расстроилась, и решил прогуляться, чтобы проветрить голову. Затем пошел дождь, и он заблудился, пока искал укрытие. Он подождал, пока его одежда не высохнет, а затем попытался вернуться домой, как только дождь прекратился, но к тому времени было уже слишком темно, и он заметил банду, рыщущую в этом районе. Он понял, что находится на опасной территории. Поэтому в целях безопасности он решил спрятаться на ночь. Нет, эти отметины на его шее и руках не из-за какой-либо драки, в которой он участвовал, Эрен думает, что у него аллергия, потому что кто знает, что было в том мерзком месте, где он провел ночь? И это объясняет тот факт, почему он морщится от боли при ходьбе — это из-за того, что земля, на которой он спал, была слишком твердой. Но тогда почему Эрен выглядит таким свежим и расслабленным? Это просто потому, что он вернулся, вот и все. Все слушают его, и никто не утруждает себя поиском несоответствий, они просто рады, что Эрен вернулся. Все. Полиция не преследует его после, они ничего не подозревают, он слышит только шепот и бормотание о том, что они счастливы, что Ривай не добрался до него, пока тот отсутствовал. Эрен слегка раздражен, ему не терпится рассказать полиции, кто убийца, но он не сомневается в словах Леви о том, что его нелегко поймать. Нет, Эрену придется подождать, собрать доказательства и сдать его. Он будет ждать, он будет ждать, пока неуязвимый Ривай не совершит ошибку, влюбившись в него, и тогда он сдаст его и добьется справедливости, которую заслуживают все его жертвы и он сам.