С натяжкой

Отношения Чимина и Юнги всегда были странными. Для Юнги Чимин — такой же младший брат, как и Тэхён с Чонгуком. Только по-другому. Как приемный какой-то. В один момент складывается ощущение, что Пак ни во что Юнги не ставит, а вот в другой момент он уже активно защищает его в интернете и не только за его спиной. Чимин странный. Весы, что сказать. Но в последнее время всё между ними стало еще страннее. Наслушавшись Чонгука и вооружившись его советами, Мин приноровился ходить в спортзал регулярно. Сначала раз в неделю, потом два. А сейчас они с Намджуном ходят вместе четыре раза стабильно. Юнги себя никогда не занижал и не задирал головы, он отлично видит свои достоинства и недостатки. Потому, как только на руках появился ранее невиданный рельеф, он запостил фотографию на радость фанатов. Те и правда писали кипятком, только вот Юнги не понял одного единственного комментария: Пак Чимин: Лололол, хён научился пользоваться фотошопом. Ну конечно, Юнги не обиделся, ему ведь не пятнадцать, да и сам он прекрасно видит себя в зеркало, чтобы знать, что так его прогресс действительно выглядит и в жизни ни капли не хуже, чем на фото. Более того, Чонгук все приладился лапать его руки и ноги при случае и без, так что изменения даже не стоило обсуждать. Макнэ — самый верный показатель, где мышцы — там он. Так что в тот раз Юнги просто закрыл глаза на эту странную шутку. Неделю спустя на официальный канал залили видео с недавнего выступления на шоу, где Мину почётно выдали рубашку с полупрозрачными рукавами. Получилось хорошо, а главное, что Юнги уже не выглядел таким маленьким, как обычно. Не то чтобы у него когда-либо были комплексы, а всё равно ведь приятно. А к вечеру Юнги в Виверс прилетело уведомление о посте следующего незамысловатого содержания: Пак Чимин: Хён даже подговорил гримёров подрисовать мускулы, ахахаха. И скриншот того самого видео, где четко виден напряженный бицепс руки. Тогда у Юнги закрались подозрения, что, возможно, это такой способ Чимина подбодрить его. А что? Может быть, прямо сделать комплимент он стесняется или ещё чего? Он без понятия, что происходит в голове младшего, потому поступил мудро: снова проигнорировал. Спустя ещё несколько суток Мину самому пришлось наведаться в комнату Чимина и Джина, чтобы забрать у старшего фитнес-браслет, который тот так и не удосужился вернуть сам. Не особо заморачиваясь в спешке, Юнги приоткрыл дверь без стука и увидел то, чего предпочёл бы не видеть, если бы была такая возможность. Пак сидел к нему спиной на своей кровати и абсолютно недвусмысленно дышал: тяжело и шумно. Мышцы на его руке то и дело напрягались, когда он ею двигал. Честно говоря, за столько лет они уже все друг друга за этим заставали, наверное, потому событием это не было. Лично Юнги вот даже как-то повезло (?) обнаружить двух младших в комнате макнэ ещё пару лет назад, занимающихся коллективной дружеской деятельностью. Поэтому Юнги бы просто тихо подошёл к тумбе, нашёл свой браслет и ушёл по своим делам, даже не подняв взгляда к занятому рукодельнику. Только надо же было ему не снять свои линзы для зрения и обратить внимание на планшет в чужих руках. Ему секунды хватило, чтобы узнать себя с расстегнутыми верхними пуговицами на каких-то тёмных эдитах из ТикТока. Да нет, точно показалось. У Юнги не было времени ни всматриваться, ни удивляться: в кармане телефон завибрировал сообщением от Намджуна, уже начавшего разминку. Быстро обдумав ситуацию, рэпер осторожно сделал шаг назад и тихо закрыл дверь. Выждав десять секунд, он громко застучал в чужую дверь. Ответа не было. — Эй, Пак Чимин! Ты там? — из комнаты послышался треск (очевидно, наушники полетели на пол) и глухой топот. Юнги дал ему пару секунд и постучал снова. — Открой дверь! Ещё несколько секунд — и на пороге появился недовольный Чимин. Волосы взлохмаченные, а на щеках румянец. У Мина — обычное, расслабленное выражение лица, хотя улыбку приходится давить силой. — Чего тебе, хён? — Нужно забрать свой браслет. С этими словами он прошел мимо парня в комнату. От Пака еле уловимо пахло потом вперемешку с его обычным запахом. Видно, он сегодня никуда не выходил, раз не чувствуется запах парфюма. Юнги прошёл строго к тумбе, игнорируя бурчащего что-то Пака, и поочередно начал открывать ящики. — Нельзя было подождать Джин-хёна? Что за срочность? Если бы Юнги не знал предыстории, то он бы удивился непрекращающемуся бубнежу. Но он лишь спокойно ответил: — Мы с Намджуном идём на тренировку, поэтому мне нужен браслет. — На тренировку? В спину старшего вдруг прилетел смешок. Чего смешного-то? Юнги уже давно взялся за своё тело, впору прекратить удивляться. Он нахмурился. — Разве мы не ходим туда уже месяца четыре? — Брось, хён. Юнги нахмурился сильнее. — Что? — Да ничего. Просто по Намджуну результаты видны, а вот чем там занимаешься ты, хён, остаётся догадываться. — Может, тебе стоит повнимательнее присмотреться? — старший выгибает бровь, отрываясь от просмотра полок. — Я качаю руки уже месяц. — Оу, да. Ну да. «Качаешь руки», — смеется Чимин, подмигивая. — Знаю даже как. Возможно, это Юнги совсем отстал от современных тенденций, но юмора он не понял. Вернее, смысл понятен, только зачем Пак ему это говорит? Видит бог, Юнги не собирался ничего затрагивать по этой теме, но этот парень… — Так вот чем ты тут занимался, профессионал? — Юнги поворачивается, чтобы увидеть вдруг вспыхнувшего младшего, сидящего в позе лотоса в обнимку с подушкой. — Что прячешь там, м? — Свой огромный член, — бубнит Пак, позабыв свой юмор и одному ему ведомые придирки. Юнги отвернулся снова, наконец выудил из нижней полки браслет и молча удалился прочь. И что с их Чимином не так в последнее время? А все равно ведь идти через всё здание пришлось, хмурясь и обдумывая слова, брошенные мелким. Да-да, Юнги всё помнит, всё знает, не принижает себя, но… Ну как это бывает, когда тебе несколько раз говорят одно и то же, то волей-неволей засомневаешься. Ким уже немного разогрелся к тому времени, как переодетый в форму старший добрался до зала. — Без меня начал? — Только разминку, — лукаво улыбается в ответ Намджун. Их тренировка прошла в целом так же, как и обычно. Юнги удалось поднять вес на полкилограмма больше обычного, заслужив аплодисменты лидера. Пока тот сосредоточенно расставлял по местам гантели, стараясь ничего не разломать, Мин пристально осматривал себя в зеркале. — Намджун-а, — задумчиво тянет он, привлекая внимание. — По мне видно, что я тренируюсь? Ким недоуменно моргает. — В каком смысле? — Ну… Видны результаты тренировок? Потратив ещё несколько секунд, чтобы собрать вопросы воедино, Намджун выпрямляется и сводит брови вместе. — Конечно, ещё как, — уверенно кивает. — Тебе Чонгук с Джином говорят постоянно. Да и фанаты в восторге. Почему спрашиваешь? — Да так, — Юнги отмахивается. Но вот последней каплей, кажется, стал общий ужин в субботу. Мину пришлось в этот же день записываться на студии, поэтому подошёл к столу он позже всех. Парни уже немного выпили к тому времени и громко болтали о всяком. Голодный Юнги первым же делом принялся уплетать домашний ужин, над которым постарались Сокджин с Чонгуком, а потом уже был вовлечён в обсуждение какой-то новой дорамы. Он и не предполагал, что макнэ нравятся криминальные темы, тот оказался настоящим фанатом. — Я думаю, что если бы Намджун-хён снимался в такой дораме, то был бы главным героем, — хихикает Чимин, обхватывая ладонями бицепс старшего. — Он такой сильный. Только посмотрите на эти мускулы! — Брось, — неловко отмахивается тот. Он всегда смущается комплиментов. — Чонгуки вон тоже сильный. — У него глаза слишком добрые, он бы никого посадить за решётку не смог, — выдает Тэхён, кидая в рот кусочек кимпаба. — Всё бы я смог! — Не смог бы. — Смог! Серьезно возмущённого заявлением Чонгука приобнимает за плечи Хосок, смеясь и трепля его волосы. — Да ладно вам! Гуки, ты бы мог быть правой рукой детектива. Чем плохо? Он в рейтинге ноздря в ноздрю идёт с главным героем. Чон, кажется, удовлетворяется таким положением дел, и через несколько секунд указывает на Мина. — А хён бы был главным преступником! — все весело поддерживают эту идею, и только Юнги удивлённо хмурится. Почему он всегда отрицательный персонаж? — Точно-точно! — веселится Хосок. — Убивал бы одним взглядом. Ещё и красивый. — А ещё сильный, — Чонгук не упускает возможности пощупать окрепшие ноги и руки своего старшего. Как по команде, до ушей Мина доносится хихиканье с другой стороны стола. Он переводит глаза на источник звука, чтобы ожидаемо увидеть Пака, лукаво посматривающего исподлобья: — Чего? — Почему ты смеёшься? — прямо спрашивает Мин. Он не пытается сделать голос слишком серьёзным или превратить вопрос в претензию, но взгляды мгновенно перебегают на Пака, который, словно ничего не произошло, округляет глаза. — Все же смеемся, хён, чего ты. Обиделся? — Давайте лучше выпьем еще, — предлагает Сокджин, отвлекая всех, пока не назрел конфликт, и вытаскивает из-под стола звенящие бутылки соджу. Внимание мгновенно переключается на алкоголь. Такими темпами к концу вечера Хосок чуть ли не спит на столе, а Чонгук облокачивается о его спину, пока Тэхён ему что-то вещает. Периодически макнэ оборачивается к Мину, интересуясь его мнением, и каждый раз Юнги веселят его большие, полные пьяненького блеска глаза. — Я не думал об этом как-то, — отвечает всегда что-то в таком роде, потому что сквозь плетущийся язык Тэхёна ему остается непонятным большая часть монолога. Сегодня все немного переборщили. Признаться, и Юнги не исключение. К алкоголю он стойкий, и все равно чувствует зуд в глазах и желание прилечь поскорее. К счастью, такое желание не только у него. — Ну что, — Намджун бегло осматривает всех и с улыбкой кивает, — расходимся? — Только уберитесь тут, — кряхтя, старший Ким поднимается со своего места, потрепав по макушке Тэхёна, проходя мимо. — Мы с Гуки готовили, его не трогать. Сокджин скрывается в дверном проеме, напевая что-то из их раннего репертуара, оставляя ребят молчаливо переводить друг на друга глаза. Намджун неловко трет щёку, но всё же подает голос: — С вашего позволения, от меня будет больше проблем, чем помощи… Словно в подтверждение, парень локтем задевает вилку, создавая оглушающий шум. Извиняющимся взглядом обводит младших и испуганно подхватившегося Хосока. — Ещё я за продуктами… — Да-да, мы поняли, — Чимин хлопает лидера по плечу. — Иди отдыхать. И Хосока с собой забирай. Намджун послушно обходит стол, вытягивает полуспящего Чона за руку и удаляется, пока никто не передумал, а Тэхён вздыхает и грустно глядит на Пака, понимая, кому с ним на пару придется помогать. Но Чимин щипает его за щёку, смеясь. — Вы с Гуки тоже можете идти, боюсь, что ты свалишься над раковиной. Чонгук тут же утаскивает пока ещё хмурого, обрабатывающего информацию Кима из кухни, оставляя в комнате только двоих. Да Юнги и не против, всё честно: он пришёл позже всех, да и не то чтобы совсем уж пьян. С ног не свалится точно. Всё равно собирался помогать в любом случае. Он допивает остатки сока и поднимается, скрипнув стулом. — Я схожу отлить и вернусь помочь. — Да ты тоже можешь идти отдыхать, хён, — мило улыбается Чимин, принимаясь складывать пустые тарелки одна на одну. — Я справлюсь. Мин недоумённо хмурится и направляется в ванную. Что это? Чимин в настроении обо всех позаботиться? Бывали приступы, но на своём веку Юнги много и не вспомнит, если уж честно говорить. Может, планирует всю неделю сваливать мытьё посуды в свою очередь на остальных? Это пока самое логичное, до чего он дошёл, занимаясь мирскими делами в ванной комнате. Когда же он возвращается, Чимин уже домывает стаканы. На долю секунды он удивляется нечеловеческой скорости, пока не замечает стопки грязных тарелок на столе. Просто начал с чашек, фух. — Так что мне сделать? — интересуется рэпер, оглядывая стол. Вариантов не то чтобы много.— Тарелки домыть? — Да я сам, — отмахивается Пак, выставляя последнюю рюмку на сушилку. — Посуды не слишком много, можешь идти. — Тогда выкину мусор. Он все равно уже здесь, и спуститься на лифте, чтобы выбросить один несчастный пакет, труда не составит. Но стоит Юнги нагнуться за пакетом, как… Снова. Смешок. Ставший до мгновенного раздражения привычным за последний месяц, он заставляет Юнги зло стрельнуть глазами в младшего, но тот не поднимает взгляд, как ни в чём не бывало перекладывает порцию тарелок в раковину и вооружается губкой. Мин, кажется, дырку в затылке ему готов просверлить. — Что смешного? — Да ничего, — пожимают в ответ плечами. И если бы на этом реплика закончилась, то Юнги бы в очередной раз устало выдохнул и проигнорировал странное поведение младшего, но как только он уже готов был это сделать, до него донёсся голос. И он звучал совсем не так, как если бы его обладатель хотел, чтобы Мин его не услышал. — Просто думаю, что тебе лучше не перенапрягать свои ручки. «Заебал», — тут же подумалось Мину. Нет, он не обидчивый, не принимает это всё близко к сердцу, даже не то чтобы очень уж злится. Но Пак его серьёзно достал. Он усердно работал над этим месяц, неясно чего добиваясь, и преуспел. Не сразу понимая, он уже оказывается у Чимина за два громких шага, резко разворачивая к себе. Широкие глаза Пака встречаются с его, и Мин усмехается: он придумал, как проучить наглеца. Нужна демонстрация силы? Он устроит тест-драйв. Юнги без проблем наощупь находит в любимых джинсах Чимина ушки для ремня. Подцепив их указательным и средним пальцем, большими пальцами цепляется с внутренней стороны и с силой дергает вверх. Секунда — и джинсы Чимина врезаются ему в промежность. Короткий писк — удивлённые блюдца глаз обрамляются домиком бровей. Юнги и сам удивляется — не ожидал. Он не ожидал, что младший окажется настолько лёгким, и не ожидал почувствовать цепкие руки на своих плечах: Чимин зацепился за него, когда почва под ногами резко исчезла. Видать, и правда сил поприбавилось. Так держать, Мин Шуга! — Ч-что… — Откуда столько удивления? — хмыкает Мин. Он доволен собой. Честно говоря, будь он трезвым, схватил бы Чимина на руки, пронес до ближайшего дивана, кинул — да и дело с концами. Постоял бы, полюбовался шоком на лице шутника. Но раз ему в хмельную голову пришла более гениальная идея, то грех не пойти у неё на поводу. — Убедился? В том, что мои тренировки приносят плоды. Юнги уже собирается оставить парня, аккуратно ослабляет хватку, чтобы парень коснулся носками пола, но не отпускает совсем. Ему нужен ответ. Нужно признание из ядовитых губ этого мелкого… — Нет. Юнги хлопает ресницами. Чимин хлопает в ответ. Он не отодвинулся ни на миллиметр от старшего, только сильнее обхватывая его бицепсы. — Можно повторить? — негромко спрашивает он, не отводя взгляда. Юнги наконец-то всматривается в широкие зрачки напротив и не находит ни намёка на стыд. Там из понятного — только небольшая доля смущения и давно простывший след удивления. А из основного, не имеющего ни одного резона в мире Юнги, — просьба и ожидание. Юнги сам не знает, зачем, но он послушно снова дёргает джинсы вверх. Чимин, пошатнувшись вперёд, выдыхает ему в лицо с тихим стоном, и Мина обдаёт запахом спирта. Чужие руки скользят на плечи и давят, словно их обладатель сам пытается подняться выше. Их лица оказываются настолько близко друг к другу, что в какой-то момент кроме своего мутного отражения в чужих зрачках, Мин больше ничего не видит. — Теперь ясно? — хрипло уточняет рэпер и немного ослабляет хватку, а ответ становится до удивительного ожидаемым. — Почти, — младший говорит ещё тише, чем в прошлый раз, и его дыхание обжигает подбородок. — Можно ещё раз? Конечно, можно. Юнги тут же повторяет, словно ждал этого вопроса. Только на этот раз подвигаться ближе некуда, и Пак тут же налетает губами на губы старшего. Юнги принимает поцелуй Чимина, обвившего его за шею, словно это что-то само собой разумеющееся. Он обнимает его одной рукой за талию, не оставляя и миллиметра между ними, и зарывается пальцами в волосы; они у Пака сухие и непослушные, совсем не такие, как на экране. Ему от младшего становится жарко: тот очень горячий в температурном смысле, потому-то Тэхён и пытается затащить его в постель для крепкого сна при каждом удобном случае. Целуется Чимин на удивление отрывисто и быстро, даже умудряется стукнуть их зубами несколько раз. Нужно заканчивать, нужно приводить ситуацию к завершению. Хоть какому-то. Поэтому Юнги не отодвигает от себя парня, а наоборот перехватывает джинсы покрепче и тащит Чимина до ближайшей тумбы. Отстраниться приходится, только чтобы переместить руки на талию Пака и посадить его на поверхность. Юнги решил больше не испытывать джинсы на прочность. Ноги Чимина мгновенно смыкаются на пояснице Мина, который не противится и подходит ближе. Чимин дразнится; не даёт поцеловать себя глубже, кусая кончик чужого языка, стоит тому оказаться рядом, переходит к шее. Тепло от мягких, горячих, полных губ на изгибе плеча заставляет Юнги выдохнуть от приятных мурашек. Чимин тянется маленькими пальчиками к полям белой футболки, но Юнги перехватывает, целуя кончики и обхватывая фаланги зубами. Его время дразниться. Чимин смотрит на него грозно, но выглядит при этом трогательно, словно нахохлившийся цыплёнок. В его глазах — недовольство и удовольствие, помешанные между собой, поблёскивающие молниями. — Сними, — сглатывает он наконец, а Юнги смотрит, будто не понял вопроса, и кончиком языка облизывает его указательный палец, — пожалуйста. Словно в качестве предоплаты, Юнги лижет нижнюю губу парня, намекая, и тот послушно распахивает губы. Принимая язык старшего, обводит его своим, посасывает и осторожно кусает. Мина веселит эта, кажется, привычка кусаться, он находит её милой и очень подходящей их Чимину. Футболка Юнги летит ему под ноги, а Чимин с блаженством царапает короткими ногтями его пресс, куда более очерченный, чем раньше. Он прерывает поцелуй, чтобы поглазеть на мышцы, а Юнги с ехидной усмешкой бросает: — Ты же говорил… — У тебя охуенные мышцы, хён, — скулит, вжимаясь лбом в его плечо от наплыва одному ему лишь ведомых эмоций. Юнги не продолжает, хмыкая, подтягивает Пака за бёдра ближе, и тот всхлипывает, когда его возбуждение касается старшего. На секунду Мину даже становится неловко от осознания, но Чимин поднимает к нему лицо, выпячивая открытые губки, и Юнги снова растворяет эмоции в поцелуе. Больше вопрос не поднимался, а Юнги позволял шарить руками по всему своему торсу, пока сам с удовольствием мял чужие бока. Они трутся друг о друга через две пары джинс. На удивление, плотная ткань только усиливает трение, и дискомфорт доставляет только невозможность высвободить плоть полноценно. Пак того же мнения, потому непослушными руками расстегивает пуговицу, позволяя головке выскользнуть из белья, и заботится о старшем таким же образом. Юнги не разрывает поцелуя, когда запускает руки под одежду Чимина сзади. Обводит тонкими пальцами крепкую спину, легонько царапая. Сползает к пояснице и, мягко надавливая, опускает ладони на ягодицы. Они упругие, мягкие, Мин всегда был в восторге от задницы Чимина, и сейчас, имея возможность полноценно пощупать, не отказывает себе в удовольствии. Парень выгибается навстречу, прижимаясь грудью, беспрерывно лапает Юнги везде: руки, шея, спина, лицо, пресс — он чувствует его шустрые пальцы везде и сразу. Старший поддевает резинку, скользя руками по оголенным половинкам, но не спускает белья. Вместо этого он сильно дергает трусы за резинку вверх. Чимин на это резко выстанывает, заламывает брови, и Мин со смешком кусает того за губу. — Потише, мы же на кухне. Чимин ногами притягивает Юнги ближе и нетерпеливо толкается языком в рот. Нетерпеливо трётся о промежность Мина, а короткая дрожь в его теле заставляет низ живота благостно заныть. Не в силах больше терпеть, старший становится инициатором следующего шага, приспуская боксеры ниже и обхватывая широкой ладонью оба члена. — Не такой уж он и огромный, — Юнги не смог сдержать себя от комментария, получая тычок в плечо и злой взгляд. — Норм-а!-льный, — шипит Пак, запинаясь в середине, потому что Мин давит пальцем на уздечку, растирая нежную кожу. Чимин шумно дышит в поцелуй, сжимает предплечья парня, впивается пальцами в волосы, создавая на голове бардак. Мин всегда предполагал, что младший чувствительный. Не то чтобы он задумывался об этом специально, но темы поднимались разные, а с ними и мысли проскакивали всякие. Он не ошибался в любом случае: Пак очень отзывчивый. Его тело реагирует на все прикосновения, и всегда одинаково бурно. Юнги чувствует, как сознание начинает плыть. Всё вокруг сливается в одну чувствительную дымку, и кроме ощущений не остаётся ничего. Он близок к разрядке, то же можно сказать и о младшем, чьи мышцы начинают коротко судорожно подрагивать под руками Мина, и парню приходится оторваться от чужих губ, потому что воздуха для двоих между ними больше не хватает. Чимин падает лбом на плечи Юнги, шумно втягивает воздух и крепко вцепляется в спину парня, двигая бедрами, насколько позволяет положение. Вдруг Пак вздрагивает, тихо скулит, а ключицу старшего пронзает ощутимая боль, заставляя зажмуриться. Юнги мягко проводит пальцем по его члену, и младший дергается, подаваясь назад, уходя от касания. Мин и не собирается его больше мучать, он опускает одну руку на поясницу Чимина, прижимая ближе, а второй за несколько фрикций доводит себя до пика. Оргазм выбивает его на несколько добрых минут, что они стоят с Чимином в обнимку, тяжело дыша и остывая. Младший водит по его прессу пальцами, легонько касаясь, и облизывает опухшие губы. Мин чувствует, что выносливость его ног вот-вот подойдёт к концу, потому отстраняется, проводя по чужим бёдрам руками, и присаживается на пол. — Ну и что это было? — задает вопрос Юнги через пару минут тишины. Неясно, к кому он обращается больше: к себе или к Паку. — Было обалденно, — судя по голосу, старший уже представляет эту его широкую, довольную улыбочку. Подумать только: этот мелкий засранец, который только и делал, что изводил Мин Юнги целый месяц, сидит довольный, как кот. Словно только этого и добивался… Стоп. Юнги осеняет так резко, словно битой по лбу прилетело: — Так ты специально это что ли? Он поворачивается, чтобы пересечься взглядом с парнем. Чимин расплывается в лукавой улыбке и смотрит так невинно, словно не он заставил Юнги понервничать. — А ты только догадался? Неужели думал, что я пытаюсь тебя задеть? — Нет, сразу так и подумал, что ты хочешь об меня членом потереться, — Мин всплескивает руками, с неверием мотая головой и вздыхая. — Чёрт бы тебя побрал, Чимини. Чимин же, веселясь, спрыгивает с тумбы, поправляя джинсы. Его щеки до сих пор в тёплой розовой пелене. — У меня давно… Фетиш на твои руки, — мямлит он, присаживаясь рядом и прикрывая низ лица ладошкой от смущения. И Юнги ему не жалко: пусть оправдывается, Мин заслужил знать правду. — Я и раньше думал, что они у тебя красивые. Тонкие и светлые, очень милые. Но когда ты начал качаться… — Чимин хитро смотрит на него исподлобья. — Когда я представил, что ты ими сможешь… Поднять меня, знаешь… Просто, — реагируя на озадаченые глаза старешего, он уточняет: — Вертикально, как вот, знаешь, в дорамах. Эта картинка мне покоя не давала. — Когда кружатся еще потом? — Юнги выгибает бровь, когда ему кивают в ответ. И это все? Мин слишком много видел, чтобы поверить, что это предел фантазий. — Даже без поцелуя? Юнги забавляет тот факт, что Чимин, заслышав о поцелуе, краснеет сильнее. В их-то ситуации. — Ну, я хотел бы тебя поцеловать, наверное, но не стал бы. Просто когда ты… Сделал эту штуку… В общем, я немного с катушек слетел. Потому что если поднять меня я ещё мог попросить при удачных обстоятельствах, то такое... Даже думать неловко было. Можно сказать, ты воплотил один из моих тайных фетишей. Ты телепат, хён. Кто бы мог подумать, что то, что в детстве использовали, чтобы подшутить, может быть чьим-то кинком? Тем более... Чимина. Его одногруппника и друга. Но, сказать честно, у Юнги и самого немало интересов, не ему судить. А вот то, что младший явно не выглядел таким уж смущённым, как говорит, это факт, который Юнги веселит. — Не обольщайся только, — закатывает глаза Юнги. — Я просто жаждал мести. Кто же мог подумать… Не то чтобы результат Мина не устраивал, и Чимин сам это прекрасно понимает, потому смеется, когда Юнги складывает руки на груди. — Юнги-хён, я всё равно тебе скажу, хотя ты и понял, наверное, — он придвигается, заглядывая своими блестящими зрачками Юнги в душу. — Я горжусь тобой, хён. Ты отлично стараешься. Не позволяй никому заставить тебя усомниться в себе, ладно? — Видеолекции Намджуна? — хмыкает Мин, отворачиваясь. — Я и не сомневался. Я знаю, что выгляжу круто, ясно? Ясно-то оно ясно и понятно, но красные пятна всё равно разливаются по лицу рэпера. Вечно этот Пак Чимин как скажет что-то. И что за человек он такой? А больше он ничего такого и не говорит. Они отдыхают на полу от неожиданного вечернего рандеву, опираясь о тумбочку и плечи друг друга. Пак лениво копается пальцем в дырке на джинсах Юнги, а тот лениво перебирает чужие взмокшие волосы. Иногда только обмениваются какими-то мелкими фразами будничного характера. — Нужно идти спать, — мямлит Чимин, тяжело вздыхая. И Юнги его прекрасно понимает: вставать лень. Сил никаких, и все же не спать ведь на полу в кухне? Не говоря уже о том, что нужно сменить одежду. Поэтому старший, опираясь на колени и кряхтя, заставляет себя встать с пола и протягивает руку Чимину. — И что теперь? — спрашивает он, привлекая внимание. Чимин выгибает бровь. — Свадьба? Медовый месяц? До Чимина доходит через пару секунд, и он хватается за длинные пальцы, позволяя поставить себя на ноги. Улыбается так, что его глазки превращаются в маленькие полумесяцы. — Насчет свадьбы не знаю, но, может… — он становится к Юнги достаточно близко, чтобы плечи соприкоснулись, и сжимает чужие пальцы. — Поносишь меня ещё как-нибудь? Мин хмыкает. — На руках? Или по классике? Чимин лыбится, отпуская чужую руку, и направляется к выходу из кухни, повернув к Юнги лишь голову. — Я большой поклонник классики, Юнги-хён. Но если это твои руки, то мне все равно, где они будут. — Судя по всему, я только совсем немного приоткрыл дверь в мир твоих фантазий? — хмыкает старший, потягиваясь, и ступает следом за парнем. — Только в замочную скважину глянул. Мин провожает младшего взглядом, пока тот поднимается по лестнице, и решает всё же остаться и доделать кухонные дела. Он моет блюдца, протирает стол и завязывает мусорный пакет, направляясь с ним к выходу. Оставь они бардак — не оберёшься вопросов «чем вы занимались там весь вечер?» А отвечать, вообще-то, не хотелось бы. У каждого должны быть тайны, правда же? Конечно. Поэтому Юнги сделает вид, что не заметил шума из комнаты макнэ, когда проходил мимо, и спокойно пойдет отдыхать.