невидимой вспышкой тонкая рука взлетит...

      Каждый раз, когда с уст Вадима слетает «люблю тебя» Алтан поджимает губы и отворачивается. Иногда даже шипит. Не злится, нет. Не на Вадима, по-крайней мере. Просто бесится из-за своей слабости, и Дракон это быстро улавливает.       Они долго шли к тому, чтобы хоть как-то выражать свои чувства, потихоньку пробовали все больше и больше. То аккуратные объятия под одеялом перед сном, то легкий поцелуй в висок с утра. Все инициативы, естественно, дело рук Вадима. То ли из-за внутренних барьеров, то ли от стеснения, Дагбаев в полной мере не выражает свои чувства, обязательно нужен толчок. Алтан плавится от телесных ласк, ведет себя по-детски нежно, но моментально становится на дыбы, стоит Вадиму прошептать заветные слова. Слишком не верится в это. Вадик не из тех, кто стал бы обманывать, но и не из тех, кто готов сильно телячьи нежности на словах разводить, если что-то чувствует — говорит как есть. А особенно тогда, когда понял, что Алтана смущает эти слова и заставляют прятать лицо. — Люблю тебя, — в очередной раз шепчет он, стоя вплотную и дыша куда-то в шею. Алтан нервно шипит, когда Вадим отстраняется, пытаясь заглянуть в глаза. Хочет отвернуться, но тот берет его лицо в свои руки и чуть улыбается глядя на красные щеки. — Отвали, — кидает Дагбаев, стараясь смотреть куда угодно, но не в серые глаза напротив.       И так всегда. Отвали, закройся или вообще игнор. Но Вадим не обижается, он все знает. Потому что стоит его рукам только коснуться талии, притянуть к себе, зарыться в волосы или припасть к нежной шее — его мальчик плавится. Молчит в ответ на слова, но на деле отдается с головой. Прохладная мраморная кожа покрывается мурашками, сердце заходится в бешеном биении, не заставляя сомневаться ни на секунду в ответе. Особенно, когда багряные, затуманенные возбуждением, глаза томно смотрят в ответ и когда мягкие губы касаются чужих, разделяя стон наслаждения и изливаясь, не в силах больше ждать. — Я люблю тебя, — повторяет Вадим вновь, а лицо в его руках становится пунцовым, однако Алтан не сопротивляется. Его целуют в нос и вновь говорят, — Люблю. — Понял, все, отстань, — беззлобно шепчет Дагбаев.       Вадим лишь хмыкает, продолжая чмокать то в нос, то в пухлые губы. Алтан морщится. — Вад. Что за тупой приступ нежности? — Тебя редко поймаешь в состоянии, когда ты не активно сопротивляешься.       В глазах Вадима читается что-то непонятное. То ли легкая грусть, то ли усталость. И Алтан на мгновение этого даже пугается. Думает, что наверно зря весь этот цирк, однако, сломать себя все равно сложно. Но Вадим ничего не говорит, несмотря на неизвестные эмоции на лице. — Вы такой красивый, Вашество, — улыбается, зная, что Дагбаев в его руках начнет отпираться и противиться всем этим милостям. Но на деле же Алтан сыпется даже от комплиментов.       Вадим кидает их часто, в основном глуповато и невпопад, хотя кажется, очень искренне. Закидывает такой банальщиной с утра до ночи, что остается только поражаться где он берет их такое количество. Но дешевые подкаты в стиле подростковых приколов сильно не цепляют, а вот сказанное рано утром, на плохо освещенной кухне заставляет что-то внутри стремительно упасть вниз.       Алтан сыпется.       Сегодня вот Вадик как обычно подошел близко, но чуть нахмурясь, глядя прямо в глаза. Утром он всегда радостный и веселый, но сегодня то ли не выспался, то ли черт знает что. Алтан уже готовиться к очередному тупому недоподкату, потому старается побыстрее отвернуться, но Вадим выдает что-то новое. — В ваших глазах словно отражается вино и кровь — вас хочется пить, вы также сладки и терпки, но привкус металла все же присутствует, — говорит вроде бы будничным тоном, но Алтан кожей чувствует, что Дракон туда какой-то особый смысл вкладывает.       Он тут же отворачивается, не давая заметить свою реакцию. Щеки моментально запылали, по спине забегали мурашки, а в голове что-то громко щелкнуло, так что даже непонятно — а в голове ли. — Иногда мне кажется, ты создан богом лично, — подходит совсем близко, опаляя дыханием шею.       Алтан закатывает глаза. — Ты когда-нибудь перестанешь нести чушь? — Ты когда-нибудь перестанешь нести чушь? — Алтан повторяет свои же утренние слова вновь. — Просто констатирую факт, — пожимает плечами, мол, я тут вообще не причем — сами смущаетесь. — Ты невыносим, — шипит Алтан и все же припадает к чужим губам, со злостью сминая их, как бы дает понять, что с ним нужно жестко и грубо, как на убийствах, а не как с пятилетней принцессой.       Вадим не согласен. Точнее, его и грубость заводит нехило, но видеть алеющие щечки Золотца и его смертоносный взгляд — вот это его самая возбуждающая картина. Естественно, Золотейшество злится и даже повод для такого рода возбуждения давать не хочет. Хотя, держать себя в руках — особенно если дела касается Дракона — явно не его сильная сторона.       Каждый раз, когда с уст Вадима слетает «люблю тебя» Алтан поджимает губы и отворачивается. Но не потому что неприятно. Просто потому что боится сломаться и ответить, наконец, тоже самое.