Время влюбиться

Волшебный мир поразил Калленов, Элис и Джаспер были в восторге. Особенно Элис, она хотела заглянуть в каждый магазин, ей было сложно пройти мимо модных бутиков. Она набрала себе внушительную стопку каталогов, разбитых по темам: бал, прием, выпускной, форма, дом и сад, на каждый день. В них модницы позировали во всевозможных нарядах, крутились, вставали в позы, красуясь. Для вампирши это было круче ритуалов, скрытых дверей и «телепортации». Джаспер был в блаженстве от того, что почти не чувствует окружающих, он сделал выводы для себя, что возможно, чем больше в волшебнике силы, тем сложнее сквозь него проходят его эмоции. Джасперу тут было легче и ему нравилось наблюдать за счастливой Элис. Эсми, Карлайл и Эмметт пока присматривались, задавали вопросы, последнего заинтересовал квиддич. А вот Розали с прохладой оценила новый мир, но не возражала измерить свой магический потенциал в магазине палочек. Продавец сперва насторожился, что к нему пожаловал целый клан вампиров, но, заметив выгоду, всё же попытался скрыть свой страх и принял их радушно. К облегчению Розали, она и Эмметт были сквибами, как и Эсми с Карлайлом. А вот остальные трое, у которых имелись дары, как и предполагалось, были разной степени по силе, но магами. Мистер Гранд упоминал, что среди Калленов точно есть слабый маг, потомок рода Розье, и не сложно догадаться, что имелся в виду Эдвард. Они взяли сертификаты о статусе магии, это могло пригодиться при вступлении в брак. Сертификаты выдавались всем, кто проходил проверку, исключений не было. Гарри ради любопытства тоже прошёл, скорее ради любопытства Эдварда, и пожалел, так как продавец охал и ахал, льстя, что Поттер самый завидный маг штата Вашингтон. Гарри принципиально взял Эдварда под руку, погладил его по руке, пытаясь обозначить, что он уже сделал свой выбор. Каллен, поняв этот манёвр, сразу распрямил плечи и собрался с духом. Если это правда, и Поттер действительно считает, что его место рядом с ним, то почему бы не радоваться? Он явно дал понять этому магу, что не в уровне силы счастье. Славный, сладкий Гарри сделал свой выбор, и Эдвард обязан был оправдать ожидания. И он будет выглядеть достойно, не будет вешать нос и показывать, что его это задевает, пусть все знают, что ими двумя движет не расчёт, а чистые чувства. А этим, Эдвард считал, нужно гордиться, также считал и Гарри. Поттер аппарировал попарно всю семью домой с тремя волшебными палочками и одним накопителем. Последний был для Карлайла; Розали, Эсми и Эмметт решили, что им пока не нужно. Гарри вернулся к Эдварду на Оракул-стрит, чтобы погулять ещё по городу, уже только вдвоём. Это было что-то в духе свидания, но с небольшим дополнением: они оба высматривали Малфоя. Всё равно столик в ресторанчике был забронирован на полседьмого, а с двух до половины пятого мог выходить из академии Драко. У них не было цели встретить его в обязательном порядке, они прогуливались по парку, а в три часа зашли в кафе выпить горячего чая со сладостями, расценив, что сейчас по времени в академии началась следующая пара. В четыре часа десять минут они вернулись в парк, взяв с собой по стаканчику глинтвейна и плитку необычного шоколада с перцем и какой-то согревающей травой. Эдвард то и дело доставал свою волшебную палочку, — древесина дуба, тринадцать дюймов, с сердцевиной волоса единорога, — она имела чуть объёмную рукоятку с кельтским узором, а сама была гладкой и прямой, с тёмно-малиновым покрытием лака. Эту палочку хотела себе Элис, уж очень она была симпатичная, но ей досталась другая, а вот Эдвард совсем не планировал, но взял её следом за девушкой, а палочка взяла и подошла. — Ладно, давай попробуем Люмос и Нокс, смотри, — они сели на лавочку. Гарри стал учить его азам и даже не заметили, как появился Драко. — Ты следишь за мной, Поттер? — Малфой был недоволен. — Привет, Драко, — ой, как хотелось съязвить: «Мы уже не в школе, зачем мне следить за тобой, да и кому ты нужен, Малфой», — но они и правда уже не в школе, поэтому Гарри не поддался соблазну нагрубить. — Я хотел поговорить, если ты не против, думаю, это важно для нас обоих. И я ещё в середине сентября подал сюда документы, осталось лишь получить справку об окончании школы, так что мы всё равно будем видеться. В конце этого года я планирую поступить. — Я… — Драко надулся, затем со вздохом сдался. — Я спешу, но выслушаю. Ему можно доверять? — он кивнул на вампира с зажжённым на палочке Люмусом — Эдвард забыл наколдовать Нокс. — Да, ему можно доверять, — Гарри сдержался и не закатил глаза. Вот кому-кому, а самому Драко он бы пока сильно не верил. — Если ты спешишь… Я сбежал из Англии с камнями родов Поттер и Блэк, они начали слияние в один. Ты наполовину принадлежишь к Блэкам, отчасти мы родственники, и кому, как не тебе, предлагать объединить усилия по сохранению родов? — Малфой открыл рот, — кажется простонал какое-то ругательство, — потёр пальцами висок и ничего не ответил. Драко казалось, что ему это послышалось. — Что скажешь? — поднажал на него Гарри. — Если нужно время подумать, то оно у тебя есть, просто безграничное время, я никуда не спешу. Сейчас живу в Скрофе, знаешь, где это? — Знаю, — тихо хмыкнул Драко. — Ты правда хочешь этого? Ты неисправим… — Не начинай, — ну конечно же Драко хотел назвать его гриффиндорцем. — Я правда хочу оставить в прошлом все наши конфликты, мы выросли, прошли войну, я и ты, мы оба начали новую жизнь, что-то привело нас двоих в Сиэтл, и я чувствую, что не просто так. — В субботу, — Драко закусил нижнюю губу, крепче сжал лямку сумки. Ему было сложно, и Гарри было жаль Малфоя, он пережил не меньше боли, чем он сам, они были разными и в чём-то похожими в тех трудностях, которые они чудом преодолели. — У меня будет условие. Где мы можем встретиться? — Скроф, восьмой дом на Парковой, — спокойно ответил Гарри. Драко кивнул на прощание и спешно удалился. — Его нужно опасаться? — спросил Эдвард. Он наконец-то вспомнил, что нужно наколдовать Нокс. — Нет, не думаю, но всякое может быть, — Гарри улыбнулся, замечая оплошность Эдварда. — У тебя стабильный поток, ты даже не концентрировался. — Он мог потухнуть? — ему ещё придется многому научиться. — Да, иногда мерцать начинает, а иногда тухнет, — стал рассказывать Гарри. В пятницу Эдвард остался ночевать у Гарри. Предлогом стало то, что они с Драко не договорились о времени, и тот мог прийти с утра. А Эдвард опасался, что этот волшебник может навредить Поттеру. Но они оба понимали, что не в Драко дело, им просто этого хотелось. Гарри даже не стал изображать что-то и предлагать гостевую спальню. Зачем этот фарс, когда он точно знает, что хочет заснуть рядом со своим парнем, поцеловать на грани сна, а, проснувшись, увидеть его рядышком. Просто так они тоже не заснули. После ужина, откупорив бутылочку принесенного Эдвардом вина, они пересели в гостиную и не заметили, как невинная и уютная посиделка плавно перетекла в долгий пьянящий поцелуй и в горячие поглаживания. На часах было только десять, и хоть спать они ещё не собирались, переместились в спальню. Гарри потянул Эдварда на себя, с наслаждением ощущая его тяжесть, он забрался под его рубашку, лаская, притягивая, пока вампир вёл их поцелуй. Когда губы уже саднило, а в брюках стало невыносимо тесно, они оторвались друг от друга только лишь затем, чтобы убедиться, что останавливаться никто из них не хочет. Утром их разбудил будильник. Гарри распахнул глаза с мыслью, что ночь была просто фантастичной, что ничего подобного никогда с ним не случалось, и что это обязательно надо повторить. Эдвард, разбуженный будильником, прильнул к Гарри, целуя его обнаженные плечи, невесомо, ненавязчиво, ещё на границе сонной неги. Парень развернулся в объятиях, потёрся кончиком носа о макушку медных волос и поспешно выкарабкался из кровати, сладко потягиваясь. — Надо вставать, — ещё минута, и он сдался бы под натиском своих мыслей о том, что можно поваляться еще полчасика, соблазн в виде Эдварда был слишком велик. — Я в душ, — послав воздушный поцелуй и прихватив из шкафа свою домашнюю, растянутую футболку, он голышом юркнул за дверь спальни. Эдвард мечтательно откинулся на подушку. Воспоминания об этой ночи невольно возбуждали, он скользнул рукой вниз, поглаживая себя. Тянущее возбуждение было просто нестерпимым, вампиру лишь стоило прикрыть глаза, как он словно наяву видел обнаженного Гарри, стонущего, выгибающегося. Такого желанного. Под одеждой худой парень с острыми коленками оказался подтянутым, на деле куда более сильным, чем казалось на первый взгляд. Гибкий, стройный, с упругой золотистой кожей, под которой отчётливо проступали мышцы. Гарри говорил, что он был ловцом, Эдвард видел форму какой-то сборной и представив в ней Поттера… Чёрт! Эти облегающие костюмы просто созданы для него, как вторая кожа, она бы подчеркнула его гибкое, стройное тело. Эдвард сжал кулак чуть крепче, у себя в голове он услышал, как Гарри простонал его имя, и сам на выдохе, на утробном рычании, излился в свою ладонь. Салфетки были на тумбочке, порозовев щеками, Эдвард воспользовался ими, достал из спортивной сумки сменные вещи и тоже поспешил в гостевую уборную. Хотя был соблазн потревожить Гарри, посмотреть, как капли стекают по его телу вдоль позвоночника, по подтянутым ягодицам, по стройным ногам, но у них ещё вся жизнь впереди. Он собирался растянуть удовольствие, но не сильно, он ведь не железный. Собственно, своё имя Эдварду вовсе не померещилось из-за разыгравшегося воображения, просто вампирский слух уловил это наяву. Гарри прислонился лбом к прохладной плитке, не в силах отдышаться. Чёртов Драко, надо было уточнить время! И сейчас бы у них был умопомрачительный утренний секс. Стук в дверь со стороны Скрофа раздался в двенадцать часов дня. В это время Эдвард и Гарри решили что-нибудь заказать доставкой на обед, хотелось чего-то острого, может тайской кухни или корейской. Отложив брошюрки с меню, Поттер поспешил открыть дверь. — Привет? — увиденное для него было крайне неожиданным. — Привет, Поттер, — ответил Малфой, держа на руках ребенка. — Так я войду? — Д-да, конечно, извини. Малыш был смугленьким, интересной смеси, волосы у ребенка завивались пшеничными плотными пружинками, а вот к виску, словно пух, прилипла белая платиновая прядь. Глаза были серыми, точно как у Драко. Гарри плохо разбирался в детях, точно сказать, сколько ей лет, он не мог, но предположил, что где-то два года, слишком уж крохотная малышка была, хоть и по здоровому пухленькая. — Её зовут Эридан, — малышка, услышав своё имя, захлопала в ладоши, а потом неуклюже помахала Гарри. — Она моя дочь.