Ретроградный Меркурий

Вэй Усянь всего сутки назад отметил свой семнадцатый день рождения, до отвалу напившись своего любимого вина и, кажется, с кем-то поцеловавшись. Правда, на спор, неумело и неуверенно, но поцеловавшись. Кажется, это был Цзян Чен или же Не Хуайсан. Этого он, увы, не помнит. Помнит только, как допил свой последний бокал красного вина и отрубился в углу на кожаном диванчике дома Цзян. Ему был удивителен тот факт, что вечно недовольная и читающая нравоучения госпожа Юй разрешила устроить вечеринку в своём доме. Более того, она даже оплатила выпивку и закуски, а сама ушла, как она сказала, ночевать к подруге. Очнувшись в непонятном месте с завязанными сзади руками и повязкой на глазах, Вэй Ин тряхнул головой, пытаясь понять, действительно ли неподалёку бьют барабаны, или это только в его голове от жуткой боли. Но тут же поморщился, поняв: в голове, никак иначе. В горле пересохло от невыносимой жажды, а желудок то и дело скручивало спазмами. Облизав пересохшие губы и с трудом проглотив ком в горле, парень попытался сесть, как он догадался по противному скрипу, на старую проржавевшую кушетку. Всё тело затекло от лежания в неестественной позе, а запястья, туго стянутые верёвкой, нещадно ныли. С трудом преодолев силу притяжения, он всё-таки сел, тихо простонав от боли. Видимо, знатно его приложили по голове, раз в висках пульсировало так, словно он пил не просыхая в течение месяца. От резкого головокружения он пошатнулся и чуть было не свалился с кушетки, которая так некстати оказалась на колёсиках, отчего немного проехалась вперёд. Твою ж мать! Он что, оказался в фильме ужасов, где похищают и, наиздевавшись вдоволь самыми изощрёнными пытками, четвертуют, а затем скидывают в море останки на съедение акулам?! Хотя, если так подумать, лучше быть сожранным зубастой тварью, чем попасть, как он узнает двумя часами позже, в сексуальное рабство! Немного придя в себя, Вэй Усянь попытался развязать руки или хотя бы снять повязку с глаз. Ничего не делание и ожидание, когда же твой час придёт как гром среди ясного неба, были не для него. С детства он привык бороться за свою жизнь и давать отпор всем, кто пытался хоть раз его обидеть. Спасибо огромное бродячим собакам, с которыми ему приходилось драться за кусок плесневелого хлеба, найденного в каком-нибудь мусорном контейнере. Одно такое противостояние чуть не стоило ему жизни, и загнанный в угол семилетний мальчишка был готов принять свою смерть с высоко поднятой головой. Вот только не дали ему тогда умереть. Небеса решили иначе: будешь жить, а точнее, существовать, пока не сдохнешь от голодной смерти где-нибудь под мостом или же от бешенства, корчась в судорогах и откусывая собственный язык. Всего один выстрел тогда решил его судьбу. И вот он здесь! Сидит и вспоминает именно тот самый день под мостом. Непонятно только, где это «здесь» находится. «Интересно, что же стало с тем парнем?» — подумал Усянь. Конечно, о чём же ещё думать в такой момент? Только о том, как избитый до полусмерти парнишка спас тогда его от бродячих собак. А он тоже хорош: сбежал, как трус, даже не поблагодарив. Вот только испугался он вовсе не дула револьвера, направленного на него, а того, что этот напоминающий монстра человек — а именно так тогда и показалось маленькому мальчику — умрёт, а его обвинят в убийстве и отправят в тюрьму, куда он очень не хотел попасть, или ещё хуже — в детский дом. Он очень хорошо был наслышан о том, как там обращаются с детьми и как их продают в сексуальное рабство каким-нибудь грязным старикашкам. — Бр-р-р, — передёрнуло Вэй Усяня только от одной мысли о том, как его шею и грудь будет вылизывать противный и слюнявый язык, а нежную девственную попку без стыда и совести будут натягивать на член. Сейчас он очень надеялся, что оказался не в таком месте, а иначе в чём был смысл? Выжить тогда, чтобы сейчас терпеть боль и унижения? Но именно там он и оказался. В гей-клубе «Ретроградный Меркурий», проданный за немалую сумму китайских юаней самой госпожой Юй. Сквозь повязку для глаз проникал слабый свет прожекторов, и на удивление Вэй Усяня в помещении ничем не воняло, как это обычно бывает в подвалах серийных убийц. Даже наоборот, пахло приятно и вполне себе приемлемо. Рядом что-то тихо скрипнуло, и послышался приглушённый стон молодого парня. Вэй Усянь, резко повернувшись на звук, снова поморщился и шёпотом спросил: — Кто ты? — Я… — хрипло ответил парень, облизывая потрескавшиеся губы, — Сяо Синчень. Где мы? Так, ясно! Он здесь не один. Парень, видимо, тоже только пришёл в сознание и ничего не знает. — Ты помнишь, как сюда попал? — всё так же шёпотом спросил Усянь в надежде, что их никто не услышит. — Нет, — незамедлительно ответил парень. — Помню только, как зашёл в бар встретиться с другом, а потом познакомился с молодым мужчиной. — И он предложил тебе выпить, а очнулся ты уже здесь? — закончил вместо собеседника Вэй Усянь. — Да, — выдохнул Сяо Синчень. — Ха! Поздравляю! Похоже, нас продали, — горько усмехнулся Усянь. Вот же срань, именно этого он боялся больше всего. Оказаться в борделе стонущим под каким-нибудь чокнутым придурком, а может даже и двумя. О таких заведениях он знал немало и всё благодаря двум годам беспризорной жизни на улицах Пекина. Он знал, что из таких мест просто так не выбираются: либо тебя выкупит богатенький папочка и сделает своей вечной сексуальной игрушкой, либо ты окажешься в чёрном целлофановом мешке с дыркой во лбу. Что ж, замечательная перспектива. Ха-ха! Оценил! Неожиданно скрипнула дверь, и внутрь кто-то вошёл, насвистывая под нос незатейливый мотивчик. — Так, крошки! — эхом разнёсся по помещению немного резковатый голос. — Добро пожаловать в «Ретроградный Меркурий». Надеюсь, вы продержитесь здесь намного дольше ваших предшественников, сейчас гниющих в сырой земле. А юмора ему было не занимать. Это Вэй Усянь тоже оценил, когда представил, как заживо будет сдирать кожу с этого нахального подонка. — Кто нас продал? — брезгливо спросил Сяо Синчень, на что получил очередной смешок. — Ха! А имеет ли это теперь значение? И действительно, имеет ли? Если и удастся выбраться отсюда живым, то остаток своей жизни всё равно придётся прятаться от постоянных слежек. Ведь мафия ещё никого и никогда просто так не отпускала.