Ретроградный Меркурий

Лань Ванцзи брал, что хотел и когда хотел. Вот уже почти десять лет он погружен в преступный мир торговли, оружия и секса. Через его руки прошло столько юношей, что он даже не помнил их имён. Да и не нужно это было. В Меркурии всем новоиспечённым давали новые имена, больше похожие на клички. Кто-то был «Ночной бабочкой», кто-то — «Пионом». Но достойное имя ещё нужно было получить, отработать, как здесь говорили, и показать себя во всей красе. Те, кому присваивалось имя, получали и дополнительные привилегии: отдельную комнату со всеми удобствами и возможность стать фаворитом какого-нибудь богатенького чиновника, чтобы в дальнейшем покинуть данное заведение. Правда, такое случалось очень редко, так как никто не хотел портить свою репутацию, приводя домой шлюху из гей-клуба. Лань Ванцзи поднял это место с нуля и в течение десяти лет погружался в эту тьму. Тьму, которую он принял с распростёртыми объятиями. Тьму, частью которой он стал. Ему чужды были законы вселенского мира. Он сам создавал их по своему подобию так, как ему хотелось. Своих врагов он держал близко. Настолько близко, что порой пил и ел с ними за одним столом. Для него слова «безопасность» и «доверие» были под запретом. А его главным и единственным правилом было «убей первым или убьют тебя». Его руки были по локоть в крови. И начал он этот кровавый путь с мести своей семье, которая с позором вышвырнула его из дома, оставив в живых только одного. Своего старшего брата Лань Сиченя. Именно он тогда, вопреки запретам дяди, нашёл его и спас от смерти. Спрятал в загородном доме погибших родителей и на протяжении месяца лечил не только физические раны брата, но и душевные. Вот только с последним ему не повезло: Лань Чжань закрылся от мира, погрузился в себя, стал холодным и неразговорчивым. От весёлого, любящего жизнь юноши не осталось и следа. Только холодный, пронзающий душу взгляд янтарных глаз и кривая ухмылка, больше напоминающая зловещую. Как ни пытался Сичень достучаться до брата, он не мог. Он знал, смотря в полные ненависти и боли глаза Лань Чжаня, что как только тот поправится, первое, что он сделает, — сотрёт с лица земли всех своих обидчиков. Лань Сичень говорил ему, что месть — это самый худший порок в человеке, но от брата всё равно отказаться не мог. Лань Чжань — его единственный член семьи, а от семьи не отказываются. В настоящей семье тебя принимают таким, какой ты есть, даже несмотря на твою ориентацию. Эту тему, конечно же, они старались не затрагивать, ведь именно из-за этого Лань Чжань и стал изгоем в обществе, которое и без него прогнило насквозь. Родовое поместье семьи Лань горело ярким пламенем, озаряя ночное небо на несколько километров вокруг, а крики горящих в нём людей были слышны, кажется, во всём Пекине. Трёхэтажный особняк сгорел в один миг, оставляя после себя лишь горстку пепла. На лице Лань Чжаня не дрогнул ни один мускул, когда, чиркнув зажигалкой, он распрощался со своим прошлым и, смотря на огненное зарево горящего дома, понял одно: в этом мире правит только тот, кто не имеет жалости и с холодным сердцем может вот так нести огонь правосудия. Лань Чжань не пощадил даже слуг. А зачем? Избавляться, так от всех сразу. Зачем ему свидетели? А помог ему в этом деле один очень хороший друг, с которым Лань Чжань познакомился ещё до того, как понял, что он по мальчикам. Именно Сюэ Ян открыл молодому парню этот мир разврата и в дальнейшем стал не только другом, но и верным соратником. Немаленький счёт в банке также сыграл Лань Чжаню на руку, и спустя год миру явился «Ретроградный Меркурий». Клуб быстро набирал обороты, спасибо за это связям Сюэ Яна. Как оказалось, в «честном» обществе немало тех, кто любит не нежные тела и пышные груди, а как раз наоборот. Да и удобно это. Парень же не может забеременеть и впоследствии предъявить права. А с женщинами в этом плане было бы немало проблем. Найти мальчиков тоже было несложно. Торговля людьми процветала, и искать их долго не пришлось. Первые мальчики, появившиеся в клубе, были куплены на подпольных торгах, конечно же, против воли. В дальнейшем и сами бизнесмены стали продавать своих сыновей, пытаясь выбраться из долгов и грязи. Лань Сиченю это очень не нравилось, но, несмотря ни на что, брата он поддержал. Однако лезть в этот мир не стал, оставаясь честным человеком, продолжившим дело семьи Лань. Лань Чжань же наотрез отказался от денег дяди, воспользовавшись только тем, что им с братом оставили после смерти родители. Но и этого хватило с лихвой, чтобы начать новую, пусть и не совсем честную жизнь. А потом уже немалый доход стал приносить клуб, отчего счёт в банке стремительно начал расти. Но даже этот факт не помог Лань Чжаню отыскать того мальчика из прошлого, как бы он ни старался. Малыш испарился, словно его и не было, а может, и действительно он просто привиделся Лань Чжаню в момент приближающейся смерти, чтобы спасти от её цепких лап. Он обшарил весь Пекин, все улицы и закоулки. Искал в детских домах и даже нанимал детективов. Но так и не нашёл этого маленького мальчика, который вот уже на протяжении десяти лет снится ему каждую ночь.