Ретроградный Меркурий

Спустившись всё по той же лестнице вниз, Лань Чжань понёс Вэй Усяня по длинному узкому коридору, минуя множество комнат, предназначенных для плотских утех. Проходя мимо одной такой комнаты с табличкой на дверной ручке «Не беспокоить», Вэй Усянь услышал громкие стоны и даже мольбы о пощаде, а также хриплый приглушённый голос, издающий непонятные звуки, похожие на рычание. Помимо всего этого были слышны пошлые шлепки тела об другое тело и противный скрип кровати. Полностью осознав ситуацию и поняв, что его в ближайшее время ждёт, возможно, такой же исход событий, Вэй Усянь ощутил панику, в полную силу подступающую к пересохшему горлу. Он отчаянно забрыкался в руках Ванцзи, пытаясь спрыгнуть с широкого плеча мужчины. Всё его нутро и инстинкт самосохранения говорили о том, что нужно как можно скорее вырваться из цепких лап этого зверя. Именно зверя — иного сравнения Вэй Ин просто не нашёл. Когда удары кулаками по спине не возымели эффекта, Усянь поднял ногу как можно выше — ровно настолько, насколько позволяло его положение — и что есть сил ударил мужчину коленом в живот. Правда, эффект получился совсем не таким, как он ожидал, и в итоге его колено встретилось не с мягким животом, а с каменным прессом. Усянь непроизвольно прошипел, почувствовав неприятную боль и ток, прошедшийся по ноге, а когда тяжёлая рука Ванцзи с силой опустилась на его зад, то даже вскрикнул. Ягодицу обожгло с такой силой, что эта самая нога, которой он пнул мужчину, просто онемела и повисла вдоль тела. Больше Вэй Ин не стал сопротивляться, да и не мог. Его худое тело и в сравнение не шло с мощным телом Ванцзи. Лань Чжань же, поняв, что тот более не сопротивляется, усмехнулся одним уголком губ и пошёл дальше. Его комната находилась прямо за поворотом в этом узком коридоре и занимала совсем немаленькое пространство. Стены в ней были хорошо изолированы, а в дверь был встроен кодовый замок. Помещение служило мужчине не только комнатой для плотских утех, но и кабинетом, в котором он проводил достаточно много времени. Достав из кармана ключ-карту и ребром проведя им по углублению, а затем набрав код, Ванцзи открыл дверь и вошёл внутрь со своей ношей. Не церемонясь и не размениваясь на пустяки, Лань Чжань ногой закрыл дверь и, дождавшись щелчка замка, пошёл прямиком в спальню. Вэй Ин в полном шоке распахнул глаза, когда его тело сбросили на жёсткую кровать, а сам Лань Чжань тут же навис сверху, зажимая ноги Усяня между своих колен. От резкой смены положения и удара затылком о матрац голова закружилась с такой силой, что вся комната поплыла перед глазами, а мужчина, нависающий над ним, раздвоился. Парень прищурился, пытаясь сфокусироваться, но у него это едва получилось. Пытаясь хоть как-то прийти в себя и улучшить своё состояние, он слегка приоткрыл рот и начал учащённо дышать. От такого вида кровь в венах Ванцзи начала вскипать и бурлить, и, не желая больше ждать, он грубо впился в эти приоткрытые лепестки губ. У него довольно давно не было близости из-за кучи дел, навалившихся на его плечи в последнее время, отчего желание сейчас становилось просто нестерпимым. В висках шумело от возбуждения, а вставший и затвердевший член в брюках болезненно подрагивал. Опомнившись и немного придя в себя, Вэй Ин начал вырываться и колотить руками мужчину, куда только мог дотянуться. Кусать он больше его не решился, а вот врезать хорошенько вполне был готов. Но, казалось, эти ничтожные попытки к сопротивлению только забавляли Лань Чжаня, и тогда Усянь начал отчаянно шарить руками по кровати. Хорошо, что они находились на самом краю. Нащупав угол прикроватной тумбочки, парень начал исследовать её содержимое. Наткнувшись рукой на какой-то предмет, похожий на стеклянную бутылку, он со всей силы замахнулся и… Реакция Ванцзи была неизменна. Краем глаза заметив блеск стекла, он быстро отстранился от губ Усяня и перехватил его руку в сантиметре от своего лица. С силой сжав запястье парня, отчего Усянь даже поморщился и выронил на пол своё несостоявшееся орудие, мужчина наклонился ниже к его лицу и пронзил серые глаза холодным взглядом. — Лежи спокойно, или хуже будет! — рыкнул Лань Чжань своим самым устрашающим тоном, вмиг замечая, как парень перестал дергаться, но тут же напрягся всем телом, подрагивая и тяжело дыша. Широко раскрытые от ужаса глаза выдавали страх Усяня с потрохами, но этот страх больше походил на ненависть и презрение. — Умничка, — проговорил Ванцзи, немного смягчив голос. — Сейчас я доставлю тебе удовольствие, малыш, и ты будешь умолять меня не останавливаться. Ради тебя я даже постараюсь быть нежным, но если вздумаешь ещё раз меня ударить, то прежний мой удар по твоей аппетитной заднице покажется тебе цветочками. Кивни, если согласен. У Вэй Ина, по сути, выбора и не было. Он едва заметно кивнул, продолжая прожигать своего насильника ненавистным взглядом. Лань Чжань, убедившись, что парень больше не сопротивляется, отпустил его руку и, приподнявшись, начал снимать с себя рубашку. Когда с пуговицами было покончено, а голый торс явился взору Усяня, мужчина быстро стянул с себя шёлковую ткань и отбросил в сторону. Затем в ход пошли строгие брюки, которые он каким-то образом умудрился снять, не вставая с кровати. Хорошо, что хоть трусы пока оставил на месте. Вэй Усянь, почти не дыша, смотрел на обнажённое тело Ванцзи, в мыслях прокручивая все возможные исходы событий. Конечно, самым невероятным среди них был тот исход, при котором владелец клуба смилостивится над ним и отпустит. Однако когда дело дошло до его собственной одежды, Усянь понял, что нет. Не отпустит! Таким беспомощным он еще никогда себя не чувствовал. Даже когда он отбивался от собак под мостом и почти умирал с голоду, не испытывал того, что сейчас. Его обуздал всепоглощающий страх и отчаяние, а голодный взгляд Лань Чжаня только сильнее подпитывал его чувство обречённости. С одеждой Усяня мужчина церемониться не стал. Оглядев парнишку надменным взглядом, он схватился за его рубашку и одним рывком разорвал мешающую ему насладиться молодым телом юноши ткань. С корнем вырванные пуговицы градом разлетелись в стороны, а предмет одежды так и остался лохмотьями лежать вдоль тела Усяня. Вэй Ин зажмурился, когда горячие руки огладили его обнажённую грудь, а пальцы с силой ущипнули и выкрутили соски. Он вновь попытался дёрнуться и выставить руки вперёд, чтобы оттолкнуть ненавистного мужчину, но Ванцзи ему этого не позволил. Схватив парня за запястья, он задрал его руки над головой и в одно, уже годами слаженное движение пристегнул наручниками, висящими на спинке кровати. Вэй Ин дёрнул руками, тут же почувствовав, как холодное железо до боли впивается в нежную кожу. Он было хотел закричать, но вмиг подавил этот порыв, понимая, что это бесполезно. Никто ему не поможет. Только не здесь, не в месте, где тебя могут убить и никто об этом даже не узнает. Всё, что ему оставалось, — это смотреть на человека напротив ненавистным взглядом. Лань Чжань тем временем опустился ниже и припал губами к торчащим соскам: сначала к одному, а затем к другому. Поцеловал, поигрался языком, а напоследок втянул в себя, оставляя на их ореоле пурпурный засос. Усянь даже не знал, как на это реагировать, находясь в каком-то трансе от действий мужчины, но когда руки Ванцзи начали стягивать с него штаны, а поцелуи спустились ниже на живот, новая волна паники нахлынула на Вэй Ина, словно бурный поток. Он что есть сил начал дёргать руками, до крови сдирая нежную кожу на запястьях, пинаться ногами и извиваться всем телом. — Сука! — прорычал Лань Чжань, отстраняясь, — впервые в жизни я хотел быть нежен, но хватит с меня. — он залепил Вэй Ину такую пощёчину, что тот на время потерялся в пространстве. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — произнёс Ванцзи устрашающим тоном и, приподнявшись, стянул с Усяня штаны вместе с нижним бельём. Затем избавил себя от трусов и, схватив Вэй Ина чуть ниже колен, резко раздвинул его ноги в стороны. По телу Усяня пробежался холодок, а к лицу, казалось, хлынула вся кровь, что была в его организме. Он густо покраснел, сам не понимая, то ли это от стыда, то ли от страха. Но сейчас он точно был уверен в том, что, возможно, этот день станет последним в его никчёмной жизни. Сейчас ему до ужаса захотелось оказаться под тем мостом и быть истерзанным в клочья собаками, чем этим не знающим пощады зверем. В голову даже закралась мысль о том, что это его карма. Месть судьбы за то, что он тогда не помог тому истекающему кровью парню. Усянь весь внутренне сжался, когда Лань Ванцзи пристроился между его разведённых ног. Рука мужчины огладила его голый зад, скользнув между упругих половинок к самому сокровенному месту. Парень тяжело задышал, понимая, что всё, это конец. Его сейчас поимеют, как последнюю сучку, а потом, возможно, убьют. Однако гордость всё равно не позволяла ему молить о пощаде, поэтому за всё время он не издал даже звука, не считая непроизвольных вскриков. Он не стал больше пытаться вырваться или драться, решив полностью абстрагироваться от происходящего. Уставившись в потолок, чтобы не видеть лица своего насильника, Усянь тяжело вздохнул и, расслабившись, принял неизбежное. Где-то на задворках сознания он уже знал, что когда всё это закончится, он обязательно найдёт способ и покончит с этим человеком, причём самым жестоким образом. Ну а если у него ничего не выйдет, есть и запасной вариант, но об этом Усянь старался сейчас не думать. Лань Ванцзи вновь наклонился к лицу Усяня и, заглянув в его пустые глаза, почувствовал внутри какое-то сожаление и даже сочувствие к этому парню. Но, быстро прогнав эти несвойственные ему мысли, скользнул рукой между половинок Вэй Ина и, надавив на сжатое колечко мышц, безжалостно протолкнул в нежное нутро сразу два пальца. Мужчина не любил все эти подготовки и обычно предварительно отправлял всех своих «ночных бабочек» в ванну, чтобы те сами занялись этим вопросом, но сейчас ему безумно хотелось секса и ужасно не хотелось ждать. Член стоял так, как не стоял никогда в жизни, и ждать ещё полчаса, а то и более, сил просто не было. От болезненного проникновения пальцев Усянь непроизвольно сжался и прогнулся в спине, всеми силами пытаясь не закричать и отстраниться. Ванцзи же было абсолютно пофиг на его попытки, но вот то, что тот не издаёт ни звука, только начинало его злить. Он вынул пальцы и резко вставил их обратно, причиняя Усяню очередную порцию боли. Но и на этот раз парнишка промолчал, лишь зажмурившись. Его учащённое дыхание и капельки пота, проступающие по всему телу, напрочь сносили крышу Лань Ванцзи. А приоткрытые губы так и манили вновь в них впиться, что, собственно, мужчина и сделал. Терзая и без того искусанные лепестки, он продолжил грубо растягивать пальцами нежное нутро, чувствуя, как тело под ним крупно дрожит и покрывается мурашками. Но до сих пор от него не исходило ни звука. Тогда, оторвавшись от сладких губ и наклонившись к уху Усяня, Лань Чжань сначала облизал его, а затем, прикусив мочку, уверенно произнёс: — Я всё равно заставлю тебя стонать! Резко вынув пальцы из горячего нутра и руками раздвинув в стороны половинки, Ванцзи направил свой колом стоящий член в углубление и одним быстрым движением вошёл в тело Усяня, разрывая нежные стеночки и наконец срывая громкий стон с уст парня. — Ааа… — вырвалось из самой груди Вэй Ина, а стенки заднего прохода непроизвольно сжались, причиняя ещё большую боль. Всё тело прошибло током, а к горлу подкрался рвотный позыв. Дёрнувшись, он прогнул спину, чувствуя, как член — как ему показалось, размером с бейсбольную биту — разрывает его изнутри, а по бёдрам стекает что-то липкое и горячее. Усянь замер, мысленно проклиная себя из-за того, что не смог сдержать стона, чем вызвал довольную улыбку на лице Ванцзи. Но больше всего он ненавидел себя сейчас за то, что не сдержал не только крика, выбившего весь воздух из лёгких, но и слёз, моментально хлынувших из глаз. И нет, то были вовсе не слёзы боли, то были слёзы уязвлённого до глубины души ребёнка с чистым и свободолюбивым сердцем. Того самого ребёнка, который десять лет назад отчаянно боролся за свою жизнь и свободу...