Ретроградный Меркурий

Вэй Ин тяжело и учащенно дышал, чувствуя, как толстый член до боли распирает его нутро. А это Лань Чжань вошёл только наполовину. Дальше ему этого не позволили сухие и неразработанные стенки. К удивлению Усяня, мужчина старался не шевелиться, возможно, для того, чтобы дать ему время привыкнуть, или же от того, что сам испытывал дискомфорт. Тут, грубо говоря, Вэй Ину было пофиг. Пусть хоть вообще у него член отвалится, лишь бы он вынул его поскорее из зада. Боль была такой нестерпимой, что у Усяня вдох застревал в горле. Он сейчас не то что сопротивляться не мог, а вообще дышал через раз. И этот ублюдок ещё вздумал наклониться и засосать его очередным пошлым и противным поцелуем. Нет, целовался Ванцзи, конечно, мастерски. Этого Усянь просто не мог не признать. Но ему это до омерзения не нравилось. Он попытался как можно сильнее сжать челюсть, но Лань Чжань, обхватив его лицо рукой и с силой надавив на подбородок большим пальцем, заставил Вэй Ина шире раскрыть рот. Слюнявый язык протолкнулся между зубов и начал пошло вылизывать рот Усяня. Затем рука Ванцзи скользнула ниже, на шею парня, и, не разрывая поцелуя, он с силой сдавил сонную артерию с обеих сторон шеи, отчего тот и вовсе начал задыхаться. От нехватки кислорода тело Усяня обмякло, глаза затянулись туманной поволокой, а мозг был готов вот-вот отключиться. Вэй Усяню сейчас казалось, что с ним происходит что-то страшное, но в то же время манящее. Сонливость, нахлынувшая на него, дарила какое-то чувство лёгкости и эйфории. И только когда помутневшие глаза Усяня начали закатываться, а сознание проваливаться в темноту, стенки ануса расслабились, и Ванцзи, отстранившись от губ и отпустив шею парня, резко вогнал член до конца, выбив из лёгких Усяня последние остатки воздуха. И как бы изголодавшийся организм сейчас ни требовал насыщения кислородом, Вэй Ин никак не мог вздохнуть. Всё его тело свело судорогой и прогнулось дугой. Глаза широко распахнулись, а с уголков непрерывной дорожкой потекли слёзы. Ванцзи с умилением наблюдал за этой картиной и, наклонившись к уху Усяня, томно шепнул: — Дыши! Вэй Ин сам не осознал, как от слов мужчины сделал глубокий вдох, тут же почувствовав, как от насыщения организма кислородом начало покалывать кончики пальцев на руках и ногах. Лань Чжань же, усмехнувшись и выйдя из тела Усяня наполовину, снова резко вонзил свой член по самое основание, на этот раз приказав: — А теперь кричи! И что оставалось Усяню? От резкого толчка и ужасной боли, которая, кажется, только нарастала и разрывала его изнутри, он снова прогнулся и на удовольствие Лань Чжаня громко простонал: — М-м-м… Как бы ему сейчас не было стыдно и как бы не хотелось доставлять такой радости этому извращенцу, он просто не мог себя сдерживать. Очередной грубый толчок вновь вырвал из его уст стон, больше походивший на свист выдыхаемого воздуха. Всё, что сейчас мог Вэй Ин, — это терпеть и пытаться расслабиться. Но жгучая боль в заднем проходе не давала ему такой возможности, и стенки ануса самопроизвольно сжимались, пытаясь вытеснить инородный предмет, отчего боль ощущалась ещё отчётливее и ярче. Ванцзи удовлетворенно выдохнул и, отстранившись от Усяня и встав на колени, сжал своими руками бёдра парня и, более не сдерживая себя, начал размашисто вколачиваться в податливое и мычащее тело. Кровь, выступающая из разорванных стенок, послужила неплохой смазкой, и его член входил уже более гладко и глубоко. И Ванцзи совсем не волновали протяжные стоны и крики Вэй Ина. А на хлюпанья и алые дорожки на бёдрах парня он и вовсе пытался не обращать внимания. Он озверел. Как никогда раньше. Это тело поистине было для него открытием, и хотелось втрахиваться в него всю оставшуюся ночь, а, возможно, и даже жизнь. Никогда ещё он так никого не желал, никогда его член так не стоял, и никогда он так быстро не кончал. — Сука-а-а! — вырвалось из уст Лань Ванцзи, когда член, дёрнувшись внутри Усяня, выплеснул своё семя, доставляя просто неописуемое удовольствие. Но вот ему совсем не хотелось так быстро кончать. Хотелось наслаждаться как можно дольше. Ведь чем продолжительнее сам акт, тем крышесноснее его развязка. Вэй Ин зашипел и скривился, почувствовав, как внутри всё обожгло раскалённым пламенем. Он ужом заметался по кровати, пытаясь хоть как-то отстраниться от этого огня и этого мужчины. Но руки, до синяков сжимающие его бёдра, не позволили ему отстраниться ни на сантиметр. Тогда он отчаянно начал биться головой о спинку кровати и выкрикивать ругательства и проклятия в сторону Лань Ванцзи. — Отвали от меня, урод. Сука, ненавижу. Тварь. Да чтоб ты сдох, извращенец. Лань Чжань, отойдя от оргазма, только усмехнулся на эти реплики. Всё это он уже слышал в свой адрес не раз. Такими словами было его не задеть. Он знал, что его люто ненавидят. Тем более те, кого он беспощадно брал до звёздочек перед глазами, до потери сознания и обмякшего тела на кровати. Он не жалел своих шлюх. Никогда с ними не нежничал и уж тем более не целовал. Но почему сейчас он переступил эту черту? Почему именно этого человека под ним он страстно, хоть и грубо, целовал? Почему именно его хотелось так сильно, что он, даже не побрезговав и не надев средство защиты, вторгся в его девственное нутро голым членом? И почему он, сука, так быстро кончил? А эти бездонные, словно космос, глаза, смотрящие на него сейчас, задевали внутри что-то сокровенное, что-то давно забытое и спрятанное глубоко на задворках сознания. Как ни странно, именно сейчас Лань Чжань почувствовал себя живым. Вновь почувствовал себя тем юношей, что умер под мостом десять лет назад. Вэй Ин же не унимался, продолжая дёргаться и выкрикивать ругательства, которые Лань Чжань пропустил мимо ушей, задумавшись. — Сукин сын! — а вот это Ванцзи расслышал отчётливо. Его взгляд потяжелел, а крылья носа начали раздуваться. Дыхание стало учащённым и поверхностным, и, снова схватив Усяня за горло, он грубо вдавил его в кровать, нависая сверху. Близко. Лицом к лицу. Так, что его дыхание опалило кожу Усяня, а до ужаса озлобленный взгляд заставил сжаться всё внутри от страха. По спине Вэй Ина пробежал холодок, и, шумно сглотнув, он замолчал. — Никогда, слышишь, никогда не смей называть мою мать сукой! — прорычал Ванцзи так, что даже храброе сердце Усяня сжалось в комок. Парень захлопал своими длинными ресницами и даже на мгновение забыл, что член Ванцзи всё ещё находится в нём. Но когда мужчина, ослабив хватку на его шее, резко напомнил о своём дружке, Усянь шумно выдохнул и, забившись раненной птицей, переступив через свою гордость, начал молить. — Прости, пожалуйста, прости! Я перегнул! Пожалуйста… М-м-м… — выдохнул болезненный стон Вэй Ин, уже не в силах терпеть эту адскую боль. Но Ванцзи был непреклонен. Он никого не прощает. Никого не щадит. Никогда! На этот раз Лань Чжань был менее снисходителен и, подхватив Усяня за бёдра и приподняв его зад над кроватью, начал неистово вторгаться в его тело, срывая с губ парня уже хриплые стоны. Усянь был на грани, чувствуя, что если это насилие над его телом продолжится, то он точно потеряет сознание, а, возможно, и умрёт от потери крови. Ведь он прекрасно чувствовал, как внутри всё хлюпает и как простыни под ним промокли насквозь. Более того, он даже стонать уже не мог. Просто лежал неподвижной куклой и мысленно молил, чтобы это поскорее закончилось. Второй заход Лань Чжаня был более долгим и безжалостным. Эти пытки продолжались без малого часа три, и только когда тело под ним полностью обмякло, он, в очередной раз кончив глубоко внутри Вэй Ина, вышел из растраханного нутра и без сил повалился на парня. Он пролежал так минут пятнадцать, а затем, встав с кровати и взяв салфетки из прикроватной тумбочки, стёр с себя все следы былой страсти и принялся одеваться. — Теперь это твоя комната, — стальным голосом оповестил Лань Чжань, даже не взглянув на обмякшее тело на кровати. Он продолжил быстро одеваться, так как поскорее хотел вернуться домой и смыть с себя запах офигенного секса, — Здесь есть всё необходимое, и тебе запрещено её покидать, иначе… — Что?! Убьёшь меня? — ядовито выплюнул Усянь, совершенно не думая, что это ему действительно может стоить жизни. Он и так уже умер в душе, чувствуя себя самым грязным существом на свете. Он почти четыре часа испытывал самый большой стыд в своей жизни от того, что стонал под этим уродом. Поначалу он честно пытался держаться и не кричать, но член, остервенело вторгавшийся в его тело, просто-напросто выбивал из него дух. Лань Чжань повернулся и посмотрел на парня взглядом, пронзающим насквозь, и, усмехнувшись, сухо ответил: — Нет! Привяжу в центре зала и выебу у всех на глазах! А потом, когда насыщусь тобой вдоволь, позволю остальным попробовать твоё тело. Вэй Ин поперхнулся и закашлялся от слов своего мучителя. Он сам не знал, откуда у него взялся этот липкий страх, щупальцами сжимающий грудную клетку. Лань Ванцзи говорил хоть и холодно, но относительно спокойно, и что-то подсказывало Усяню, что тот явно не шутит. Однако боевой характер не позволил ему замолчать, и прежде, чем сообразить, он выпалил: — Да пошёл ты, урод! Лань Чжань, недоумевая, приподнял бровь, всё ещё удивляясь дерзости этого юнца. А Вэй Усянь уже начал ему нравиться. Не каждый осмелится так с ним разговаривать, тем более после того, как он на протяжении нескольких часов втрахивал его в кровать, не жалея. — А я смотрю, у тебя ещё остались силы дерзить мне, — недоумевая, произнёс Лань Чжань, пытаясь разглядеть, этот парень и правда ничего не боится, или же он просто псих. Но, к своему сожалению, так и не понял, что на самом деле испытывал Вэй Усянь, и это жутко его бесило. Он довольно умело мог считывать людей, а этого парнишку никак не мог. Усянь хоть и был измучен до потери сознания, но никак не мог угомонить свой язык, который, кажется, жил своей жизнью. — Что ж, дерзай! Мне уже терять нечего. Лучше сдохнуть под обкаченным дурью уродом, чем под тобой, — выпалил Усянь. Лань Чжань бросил свои попытки одеться и спустя один прыжок снова навис над Вэй Ином. Заглянув в глаза, источающие ненависть и, кажется, даже молнии, он снова поцеловал Усяня, напоследок до крови закусив его губу. — Что ж, я смотрю, ты хочешь ускорить свою смерть, — произнёс Ванцзи, — Так тому и быть, — затем, встав с кровати и подхватив свою одежду, решил, что оденется на ходу, чтобы быть подальше от этого пронзительного взгляда. В дверях он остановился и, обернувшись через плечо, сухо добавил, — Готовься, завтра твоя задница познает не один член, — и, выйдя из комнаты, с силой захлопнул дверь. Усянь так и остался лежать пристёгнутым к кровати наручниками, истекающим кровью и кричащим проклятия уже в закрытую дверь…