Мечты в округах Гауэра

Белоснежный песок неторопливым кружащим потоком летит со стола, когда Луна проходится по шероховатой деревянной поверхности пушистой тряпкой. Где-то вдали шелестяще кричат овсянки, и влажный от морского прибоя воздух приятно холодит лицо. Гарри, застыв на пороге, завороженно следит за движениями Луны и за тем, как мерцающие песчинки разлетаются в разные стороны, поблескивая в мягком свете утра. Он, наверное, никогда не сможет привыкнуть к этой красоте. К ласковому манящему песку, который обнимает тёплым потоком ноги, когда Гарри бредет на закате по пляжу, с улыбкой думая о прошедшем дне. К бормотанию моря, когда волны ударяются о берег, рассыпаясь узорчатой пеной. К коже цвета бронзы и расплавленного мёда, обладателем которой он теперь является. К волосам, которые вьются от солёной воды ещё сильнее, превращая его голову в кудрявое тёмное облако. К тому, что теперь некуда спешить, ведь в этом больше нет необходимости и смысла. К тому, что небо над головой огромное, бескрайнее, цвета васильков, молочного сатина и сапфиров. К тому, что ночные звёзды, яркие и сверкающие, заставляют душу млеть каждый раз, как впервые. К тому, что свобода теперь – это не что-то эфемерное, зыбкое, о чём говорят мечтательно, с надеждой, это отныне сама жизнь. Его жизнь. – Интересно, какие они теперь? – Луна достает палочку из кармана широкого бирюзового сарафана, расшитого бусинами, и левитирует на стол вазу с карликовыми подсолнухами, деревянную чашу с фруктами на витиеватой ножке и круглую коробку с шоколадом, печеньем и орешками. Она оценивающе цокает и с нежностью поправляет ситцевые клетчатые чехлы на стульях. Всё должно быть не идеально, но правильно, в выдуманном ими давным-давно порядке. Чехлы на стульях – ровные, сантиметр к сантиметру. Коробка со сладостями – круглая, железная, набитая доверху. Кровати на втором этаже – застеленные постельным бельем в порядке цветов радуги. Когти у Крошки следует подстригать каждый второй четверг, а маленькую библиотеку в нише за гостиной пополнять каждое последнее воскресенье месяца. – Я надеюсь, они хотя бы любят подсолнухи. Луна мельком пересчитывает количество лепестков и с любопытством посасывает царапину на сгибе ладони. Гарри пожимает плечами, не задаваясь вопросами о странных формулировках Луны. Свежий утренний ветер проходится по его влажной после душа коже, и он плотнее запахивает свою безмерную рубашку. Гарри любит эту рубашку: его раздавшиеся плечи тонут в ней, ткань достает до середины бедра, а узор в виде фиолетовых хаотичных линий радует глаз. Это первая рубашка, которую Гарри купил в Уэльсе. В ней он любит работать в саду, ловить рыбу, готовить вечерние омлеты и пугать Луну, когда они играют в прятки, как дети. – Не знаю. Я буду счастлив, если они окажутся просто нормальными ребятами. Ну, знаешь, без выебонов. Луна усмехается и ловко уворачивается от цепкой лапы Крошки, которая охотится на неё из-под стола. – Хватит, ладно? У меня все ноги в следах от твоих когтей, милая. Гарри улыбается и пару раз потягивается на месте, приводя мышцы после сна в чувства. Взбодрившись, он по привычке вглядывается в полосу горизонта, как бы приветствуя новый день. Кто-то скажет, что это глупость, но Гарри после выполнения этого незатейливого ритуала чувствует себя куда более воодушевленным и способным на привычные бытовые подвиги. Он давно заметил, что если приветствовать утро, улыбаться ветру и обнимать ягодные кусты, когда занимаешься профилактическими процедурами по борьбе с насекомыми, жизнь становится на порядок приятнее. Мягче. Счастливее. Добро – это ведь так легко. И так воодушевляюще. Гарри всё ещё помнит свою жизнь в чулане у Дурслей и беспокойные ночи в палатке в королевском лесу Дин. И он искренне благодарен себе, Луне и Крошке за эту новую, счастливую, свободную жизнь. Здесь нет места тревогам, пустому раздражению и неурядицам. У него всё хорошо! Пока Луна напевает себе под нос затейливые строки, Гарри окончательно отходит от сна и принимается за работу. Он колдует над метлой, чтобы она сама подметала двор, но метла фыркает и демонстративно валится на землю, а Гарри только вздыхает. У него всегда были проблемы с бытовыми чарами. Он закатывает глаза и начинает сметать песок с каменистых дорожек самостоятельно, с нежностью поглядывая на Луну, Крошку и на то, как рассвет разливается по небу, освещая округи полуострова Гауэр своими первыми яркими лучами. Гарри Поттеру двадцать восемь лет, он на пару с Луной владеет виллой «Нежность синего кота», и он бесконечно счастлив.

***

По всей видимости, думает Гарри, счастье – величина непостоянная. И этому есть подтверждение. Например, Блейз Забини и Драко Малфой, нахально раскинувшие свои длинные конечности в их с Луной саду. Кто бы мог подумать, что все они встретятся здесь, на отшибе мира, спустя десять лет. Полуостров Гауэр славится красотами своих пляжей, но вместе с тем он остается немного диким и уж точно непопулярным у магической части Британии. Гарри всегда считал, что элита, или те, кто напускает на себя вид глубокой причастности, выбирают… Ну, что-то покруче, чем акры зелени и песка на краешке Уэльса? Майорку, Кубу, Красное море, Доминикану, может быть, даже Танзанию? Что-то содержащее в себе высокий уровень сервиса, золотые тиснения на обоях, лепнину на потолке, свежевыжатые ананасовые соки в графинах и реки кокосового молока. Что-то с ручьями качественного алкоголя в фонтане, с запечёнными мидиями и обходительными миниатюрными массажистками в кукольно-соломенных хижинах на жарких, закипающих пляжах. Гауэр не может им этого предложить. И Гарри с Луной тоже. Они живут обычной жизнью: их вилла построена с помощью магии, зашкуренных досок ясеня и доброго сердца Невилла. Луна готовит по понедельникам, средам и пятницам, а Гарри по вторникам, четвергам и субботам. В воскресенье они обычно бездельничают и подъедают то, что осталось невостребованным в течение недели. Луна вышивает картины по шелку, дрессирует Крошку и пишет небольшие статьи для «Придиры» и ботанического журнала «Песни спорыша» о местной природе. Гарри рыбачит, играет на укулеле и гитаре, варит варенье из кислых садовых яблок, делает гербарий из ракушек и фотографирует море каждый день на камеру своего нового телефона, чтобы потом выложить особенно красивые кадры на фэйсбук. Во время праздников здесь собираются Уизли, а зимой Гарри и Луна предпочитают играть в настольные игры, ремонтировать дом к летнему сезону и разучивать вышедшие из моды заклинания. Иногда они заказывают порт-ключ до Лондона и несколько дней проводят в режиме городской суеты, но всегда очень скоро возвращаются. Их жизнь – не изгнание и не отшельничество, они просто нашли свой уголок покоя и удовольствия в этом мире, и, как иногда философски изрекает Гарри, ему не нужна никакая другая жизнь. Бешеная, волнительная, с шумными вспышками колдокамер и шлейфом известности – это всё не его и не для него. Гарри выбрал дружбу с Луной и просторы Уэльса. И это лучшее его решение. Время от времени на их вилле останавливаются редкие путешественники. Маглы, конечно же. И этого Гарри вполне хватает, чтобы не чувствовать себя изолированным. К тому же он уверенно размышляет, что человек не может быть закован в какие-либо путы, когда мир вокруг – это бескрайняя гладь Бристольского залива, холмы и небо. Яркое, чистое, как первая слеза.

***

Сейчас, стоя на пороге собственного дома с резным подносом в руках, узорчатым чайником в весёлый жёлтый горошек и кружками-лепестками, Гарри чувствует, что его лицо обдает всплеском красноты. Конечно же, прошлым вечером Луна предупредила, что к ним на непродолжительное время заселятся двое гостей, но он и помыслить не мог, что ими окажутся Драко-секси-модель-Малфой и Блейз-ебать-его-агентский-рот-Забини. Не то чтобы Гарри следил за ними намеренно, но он всё-таки волшебник, а потому исправно получает выпуски «Пророка» с совами. Малфой там нередкая звезда, его снимки иногда заполняют целые страницы (вперемешку с интервью Блейза, ну ещё бы). Блейз и Драко – не враги для Гарри. О Мерлин, отнюдь. Но в то же время они не являются его любимыми персонами. И поэтому прямо сейчас он далек от щекотливого чувства восторга, наблюдая их рожи в своём саду. Малфой поднимает голову на шоркающий звук, и они сталкиваются взглядами, пока Забини с восхищением расспрашивает Луну о том, как она отыскала этот райский уголок и почему дом такой странной формы. Гарри почти закатывает глаза, неожиданно чувствуя себя бесконечно бодрым и вспыльчивым. Их дом не странной формы. Их дом, между прочим, не абы какой. Это почти шестиугольная призма! Одна бровь Драко, совсем как в школьные годы, изгибается, и он насмешливо, но беззлобно улыбается. Абсолютный паршивец. – Поттер, сделай лицо попроще, а то сейчас свалишься с крыльца и разольёшь наш чай. А я, к слову, жутко заколебался и очень хочу пить. Желательно с мёдом. Гарри молча пялится перед собой, разглядывая Забини и Малфоя по очереди, сканируя их, словно призраков. Наконец, ощутив волну льдистой релаксирующей магии Луны у щиколоток, Гарри отвисает и расслабляет плечи. – Ну привет. Блейз на секунду отвлекается от разговора с Луной, оценивающе осматривая Гарри с ног до головы, и тут же начинает приветственно размахивать печеньем. Гарри на это представление только фыркает, а Блейз снова начинает разглагольствовать о красотах близлежащих холмов. Гарри чувствует себя абсолютно нелепо, но ему нечего делать, кроме как занять свободный стул между Луной и Драко. Он с чуть большим, чем требуется, усилием ставит поднос на стол и облизывает губу. Ладно, это… Это просто глупо. Он ведёт себя как придурок. Придурком быть Гарри вовсе не желает. Поэтому он как ни в чем ни бывало наливает себе чай в кружку из матового стекла и откидывается на спинку стула. – Ну а ты чего застыл? Кажется, кто-то умирал от жажды буквально минуту назад? У нас тут не пятизвёздочный отель, знаешь ли. Хочешь пить – возьми чайник в руки, именно этот не кусается. Драко хрипло смеётся и кивает. – Я представлял себе эту встречу немного не так. Гарри снова фыркает. – Я не представлял её в этой жизни вообще. Драко лишь тихо посмеивается и отбрасывает свои растрепанные волосы со лба, пытаясь зачесать их пальцами. – У вас тут миленько. Луна благодарно кивает, наконец переводя взгляд с Блейза на Драко. – Мы хотели, чтобы этот дом стал по-настоящему близким для всех. Вы можете гостить у нас сколько угодно. Гарри помешивает чай ложкой, просто потому что хочет чем-то занять свои руки. Он внимательно смотрит на Луну, посылая ей мысленные сигналы типа: «Умоляю, скажи, что это какой-то пранк». Луна, однако, либо не слышит его сигналы, либо предпочитает их игнорировать. Она вежливо подливает чай в кружку-лягушку Забини и играет с кончиками своих волос, создавая на пальцах причудливые волосяные кольца. – Расскажите, как вы оказались в Гауэре. Когда Блейз позвонил на наш телефон, я самую капельку удивилась. – Ещё бы! Я нашел ваш номер в справочнике отеля Мариотт. Не то чтобы в Гауэре много мест, где можно остановиться. А до жизни в палатках мы, слава Цирцее, ещё не докатались. Мы были в Суонсе, – Забини улыбается, когда Луна протягивает ему коробку с печеньем. – Вам, наверное, жутко интересно, что мы забыли в Уэльсе? Так я вам расскажу. Драко захотел покататься на велосипедах в парке «Афан Форест», затем полюбоваться на крепость в Суонсе, а потом попробовать серфинг, и нам порекомендовали Гауэр. Говорят, у вас тут сногсшибательные волны в заливе. Пока Блейз трещит без умолку, преимущественно обращаясь к Луне, Гарри украдкой поглядывает на Малфоя. Он сидит, прикрыв глаза, обратив всё своё лицо к солнцу. На его бледной, особенно на контрасте с Гарри, коже лучи рассыпаются, как пыльца, подсвечивая родинки и шелушинки у скул. Он выглядит расслабленным и довольным. Не открывая глаз, Драко пихает Забини в бок. – Как обычно, только врёшь. Мы не преследовали никакой великой цели, я просто затрахался на работе и решил взять отпуск. – Впервые за четыре года, – тут же прибавляет Блейз, выглядя при этом не то восхищённым, не то раздосадованным. – Ага. Но уезжать далеко не хотелось, у меня скоро новый контракт с «Шапкой-невидимкой» в Хогсмиде. Мало ли, что им взбредёт в голову? Миссис Шауль абсолютно непредсказуема. Драко открывает глаза и адресует крошечную, почти незаметную ухмылку как будто специально для Гарри. Он чувствует себя непроходимым тупицей, потому что в упор не помнит никакой «Шапки-невидимки» и уж тем более миссис Шауль. Гарри одевается в магловскую одежду, у него есть парочка мантий для того, чтобы выбраться в Лондон, а так, в обычное для себя время, он предпочитает не заморачиваться. – О. Это здорово, наверное? Блейз протягивает руки под стол, выманивая Крошку, и флегматично произносит: – Ну, не особо. Из-за старухи Шауль Драко спать нормально не может, она меняет свои планы на рекламу каждую минуту жизни. Драко отмахивается и тянет пальцы к орешкам в кокосовой посыпке. – Блейзи, умоляю, давай хоть иногда позволим себе забыть о работе? Меня ведь никто пока не вызывает. И мы приехали веселиться! Вот ты, Поттер, знаешь толк в веселье? Гарри предполагает, что у них очень разные представления о веселье. Наверное, Малфой любит резвиться с юными ведьмочками, напивается в стельку, танцует стриптиз, а потом выпивает ящик дурманящих зелий разом… – Хм. Я люблю гулять по округам, наблюдать за природой. Это мне никогда не надоест, – губы Гарри сжимаются в упрямую линию, и он чувствует себя ежом, готовым выпустить иголки и начать обороняться. Люди редко понимают его увлечения. – Читаю книги, играю с Луной в квиддич и… – А ещё иногда Гарри напивается медовухи и начинает смешно петь! – глаза Луны загораются воодушевлением, и она встает. – Мальчики, вы пьёте медовуху? И пьёте ли вообще? Забини коварно улыбается и добрые несколько секунд переглядывается со скалящимся по-волчьи Малфоем. – Мы пьём всё, что горит в котле. А что не горит – поджигаем «Инсендио» и пьём. Гарри пытается поймать взгляд Луны, чтобы убить её без слов, но поганка как будто специально не смотрит на него. Гарри неслышно вздыхает. Весь его покой идёт по одному месту, и Луна абсолютно точно что-то замышляет. Наверное, хочет накачать его медовухой, заставить петь дурацкие песенки, чтобы потом ещё несколько месяцев стебаться. Знает он это дело, проходил. – Вот и отлично, у нас есть занятие на вечер. Я вам покажу свой оптимизированный шар предсказаний, основанный на механизмах мысленного обмена с мозгошмыгами. Драко лениво тянется, точь-в-точь похожий на Крошку, и неожиданно бодро ударяет по столу. – Ты прелесть. Тогда решено. Я хочу переодеться и прогуляться по пляжу. Блейз отмахивается. – Я – пас. Мне куда интереснее поглядеть изнутри на эту чудесатую постройку. Луна ослепительно улыбается и эмоционально взмахивает палочкой, буквально вырывая у Гарри кружку из рук. – Вот и хорошо. Поможешь мне подготовить всё на вечер. А ты, Гарри, иди с Драко, покажи ему наши любимые места. Гарри предпочитает не отвечать подруге-предательнице, которая так нагло и резво всё порешала. Причем не в его, Гарри, пользу. Но деваться некуда, Малфой – такой же гость, как и остальные, останавливающиеся в «Нежности синего кота», а Гарри привык быть приветливым хозяином. – Ну что, Гарри, покажешь мне самые рыбные места? – Малфой выдает одну из самых своих очаровательных улыбок, которую Гарри не один десяток раз видел на колдофото, и легонько, едва ощутимо касается его плеча, проходя мимо. Это будет пытка. Медленная, жаркая пытка, полная солнца, песка на пальцах и неловких пауз. Если повезёт. Либо полная дурацких шуток. Гарри прижимает очки к переносице и совсем по-детски показывает язык удаляющейся в дом троице. И эта глупость, сделанная в порыве водоворота эмоций, заставляет Гарри рассмеяться и неслышно ответить: – Я скорее тебя утоплю, Малфой. Но он этого уже не слышит.