Мечты в округах Гауэра

Мягкие потоки солёного морского воздуха проходятся по спине Гарри, раздувая его рубашку, надетую поверх футболки, на манер пузыря. Малфой идёт слева, чуть позади, и совершенно точно ухмыляется, рассматривая, как фиолетовые полосы кружатся на спине от каждого шага. – Тебе смешно? – Гарри сердито оборачивается и натыкается взглядом на осклабившуюся морду Драко. Соломенная, невесть откуда добытая шляпа защищает нежную молочно-абрикосовую кожу поганца, отбрасывая на лицо тень. – Между прочим, твой пижонский наряд здесь совсем неуместен. Если хочешь осмотреть окрестности как следует, тебе стоит выбирать одежду по погоде. Малфой закатывает глаза и щурится. Его сетчатая майка в действительности вряд ли может защитить тело хоть от одной капельки ядрёного июльского солнца. – Я не могу позволить себе выглядеть невежественным провинциалом. Работа обязывает, знаешь ли. Гарри мысленно считает до пяти и упрямо поправляет рубашку, желающую, по всей видимости, улететь далеко-далеко, опозорив его до кучи. – Но ты же не на работе! Белозубая улыбка на секунду показывается на лице Драко, но он тут же прячет её. Малфой обгоняет Гарри и теперь идёт спиной вперёд, продолжая кочевряжиться. – Я всегда должен быть красивым. Вдруг ваши фермеры вместе с этими своими ханжескими убеждениями смогут разглядеть в моей персоне подходящую кандидатуру для обложки какого-нибудь захудалого журнальчика? Как знать, а? Нужно всегда быть готовым к подаркам судьбы. Шелестящий поток ветра прерывает тираду Малфоя, обрушивая на них удушающе-сладкий аромат жареных каштанов, манки и перезрелых ягод. Гарри тут же перестает сердиться и мечтательно вздыхает. – Если ты прекратишь выкобениваться, так и быть, я отведу тебя к Тому. Сегодня он, по всей видимости, задумал приготовление фламери с жареными каштанами. Пальчики оближешь! – Гарри предпочитает не думать, почему он вообще собирается причащать Драко к таким оргазмичным дарам кулинарии. – И Мерлина ради, не шатайся полуголый. Здесь очень легко обгореть. Я не желаю выслушивать твоё нытье на эту тему. Малфой потуже затягивает льняные тесёмки своей шляпы и важно кивает. – Поттер, твоя взяла, напугал! Тепловой удар настигнет меня…. Нет, стой… Он уже… – Драко хватается за сердце и, пошатываясь на месте, цепляется рукой за плечо Гарри. – Он уже настиг меня! Умираю… Скорбно опустив взгляд, Драко замирает на месте, чтобы в следующую секунду расхохотаться. Гарри кисло улыбается и поправляет бананку на поясе. – Ты придурок. Малфой радостно кивает и напускает на себя серьёзный вид. – Сегодня буду каяться всю ночь, святой отец. Обещаю, ваши нудные увещевания смогут выбить из меня всю дурь. Но это только после того, как я напьюсь медовухи, о которой так сладко рассказывала Лавгуд, и услышу ваши разнузданные песни. Гарри чувствует, как щёки покалывает румянцем, а потому он сжимает губы и решает ни за какие коврижки не отвечать Малфою. Пусть идет в задницу.

***

Следующие пятнадцать минут проходят в благостной для Гарри тишине. Он ведет Малфоя по широкой протоптанной дороге прямиком к заливу Россили-бэй. Слева взор ласкают роскошные зелёные дебри – высокие стебли острой травы, сорбовые деревья, заросли дикого лука-порея и цветы, которым нет названия. Справа – пастбища неприкаянных овец, тонкие линии вечно-ледяных ручейков и каменные глыбы, выжженные многолетними потоками солнца. Эта картинка привычна глазу – она яркая, колдовская, пышущая жизнью и умиротворением. В воздухе витают ароматы соли, водорослей, мёда и свежести, присущие всем землям, которые расположены у воды. Гарри наслаждается прогулкой, и притихший Малфой, то и дело останавливающийся, чтобы вдумчиво поглазеть по сторонам, совсем не напрягает. Всё-таки он может быть приятным компаньоном, стоит ему только закрыть свой рот и неуёмную фантазию на замок. Добредя до склона, где дорога делится на три тропы, Гарри оборачивается. – Можем спуститься к воде и побродить по пляжу, а можем пойти дальше. Двадцать минут, и ты окажешься на подсолнуховом поле небывалой красоты. Третья тропа ведет на пасеку, но там нам делать сегодня нечего. Драко поправляет свою несуразную шляпку и фыркает. – Давай к воде. И они идут к воде, попутно разуваясь. Когда песок приветливо захватывает стопы Гарри, он наконец позволяет себе улыбнуться по-настоящему. Это его стихия! Раскалённая земля, сухие кустишки вокруг, журчащая пена волн и водоросли, выброшенные на берег прибоем. Они разбредаются по разные стороны. Гарри как обычно высматривает интересующие его ракушки и камушки, а Драко молчаливо заходит в воду по колено, размахивая руками и позволяя брызгам мерцать на своей коже. На пляже нечего делать. Здесь нет лежаков, волейбольной сетки, магазинчиков с украшениями и уж тем более какого-нибудь приятного бара с пивом, дайкири и наггетсами. Гауэр – не место для развлечений, Гауэр – для души и обретения смысла в самых простых вещах. Гарри опасливо думает, что Драко станет возмущаться, расфырчится, начнет сыпать проклятиями во все стороны, презрительно морщась, обсирая и костеря его любимое нудное место на все лады. Но Драко ничего не говорит и вообще не обращает на Гарри никакого внимания. Гарри этому рад. Ещё немного побродив по пляжу туда-сюда, Гарри обустраивается на давно им излюбленном камне. Он достает из своей заколдованной бананки пачку сигарет и термос с холодным романо. Лукавое солнце прячется за густыми слоистыми облаками, отчего пейзаж вокруг кажется дымчатым и выцветшим. Гарри курит ментоловые мальборо, прикрыв глаза. Он наслаждается звуками природы, тёплым дуновением воздуха и лимонным привкусом на языке. Эта жизнь ему абсолютно по душе! Гарри пускается в пространные размышления о том, что завтра его день на кухне, и стоит аппарировать в Лланмадок для покупки клубники, сметаны и буженины. Луна любит сметанники любого рода, украшенные клубникой и крошкой из печенья. Почему бы не порадовать её? Конечно, они тоже выращивают овощи и ягоды на своих скромных грядках, но далеко не в таких масштабах, чтобы питаться ими каждый день в течение года. – От ментоловых сигарет твой хуй не будет стоять. Малфой гаркает эти слова своим каркающим голосом, и Гарри резко открывает глаза, застигнутый врасплох. – О. Да? – Да. Тебе следует бояться, Поттер, ведь ты уже не молодеешь. Гарри лениво потягивается, широко зевает, разморенный солнцем и спокойными мыслями, и вяло отмахивается от Малфоя, как от надоедливого котёнка, путающегося под ногами. – За себя переживай. Кофе будешь? Малфой неопределенно кивает и присаживается рядом, подгибая ноги. Гарри с любопытством рассматривает его профиль, растрёпанные выгоревшие волосы, заправленные за уши, и порозовевшую кожу шеи. – Что пялишься? – Ты изменился. Слова сами вылетают из приоткрытых губ, и Гарри слегка сердится на себя за эту несдержанность. – Ты, как бы это ни было неприятно признавать, тоже, – Малфой хмыкает и принимает маленькую походную непроливайку. Он делает несколько глотков и кивает сам себе. – Я думал, ты будешь похож на Хагрида. Гарри берёт в руки веточку и чуть отодвигается, ловя себя на мысли, что камень величавых размеров, и им совсем незачем сидеть так близко. – Что это значит? – Думал, ты станешь бородатым болваном. Когда в газетах написали, что ты уехал из Лондона на какой-то отшиб мира, именно на это я сделал ставки. Только представь, Гарри Поттер – великолепный бородатый болван. Магический мир был спасен, но какой ценой? Драко без спроса тянется к пачке и берет сигарету. Неловко орудуя спичками, он прикуривает и поворачивается боком. Гарри хочет возмутиться, но потом с коварством думает о том, что член Малфоя тоже не будет стоять, и это греет душу. – Хагрид не болван, Малфой. Он лишь машет рукой и покрепче затягивается. – Это почти не оскорбление. Какое-то время они сидят в тишине, прихлёбывая кофе и покуривая ментоловые-нестояче-хуевые-сигареты. Вдалеке раздаются детские голоса и смех – среди искушенных туристов-маглов ходит крепкая молва о красотах Россили-бэй, так что Гарри давно перестал удивляться неожиданным гостям на обычно пустынном побережье. – Никогда бы не подумал, что буду сидеть здесь с тобой. Никогда бы не подумал, что ты станешь… Хм, моделью? Или как это правильно называется? – Гарри задумчиво карябает кутикулу у большого пальца. – Так и называется. А почему нет? По-твоему, я недостаточно хорош? – Малфой игриво улыбается и тут же натягивает на лицо безразличное выражение. – Мне нравится моя работа. Ну ещё бы. Гарри с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. Пафосная работа для пафосной задницы Драко Малфоя – какая прелесть. – Почему ты согласился остановиться у нас с Луной? – на язык Гарри попадает кусочек кофейного льда, и он совершает усилие, чтобы не выплюнуть его прямо под ноги Драко. – В школе я был не самой твоей любимой персоной. В Гауэре есть ещё места, где можно остановиться. К тому же, я думал, что такая звезда, как ты, захочет приземлить свой зад как минимум в четырехзвёздочном отеле. Малфой неопределенно мычит и крутит в пальцах тесемки шляпы. – Мне однохуйственны те делишки, которые ты творил в Хогвартсе. Если ты об этом. – Я-то творил? Я был образцовым учеником, – рот Поттера изгибается в ухмылке. – И всё же, ответь. Драко потирает лоб. – Я готов потерпеть тебя эти дни. Почему нет? Здесь красиво, я хочу отдохнуть от лондонской суеты, а ещё со мной Блейз. Мир не вращается вокруг тебя, Поттер. Время пролетит – и я уеду. Сможешь расслабиться. Гарри встаёт с камня и укладывает опустевший термос в бананку. – Я и не напрягаюсь. – Вот и отлично.

***

Побродив ещё пару часов по окрестностям, Гарри и Драко решают взять маршрут на дом. Послеобеденное солнце жарит их головы уже не так яростно, поэтому они позволяют себе не торопиться. После разговора на пляже Гарри решает не заморачиваться и спокойно обсуждает с Малфоем всякие мелочи вроде квиддича и старых знакомых. В конце концов, всё это только на неделю-две, и они уже слишком взрослые для глупых школьных разногласий. Малфой всё ещё кажется вычурным павлином, но он не лишён чувства юмора, пусть и несколько своеобразного. – А помнишь Бинса? Он был таким невыносимым. Я постоянно спал на его уроках. Драко посмеивается, по широкой дуге обходя встречающиеся на пути булыжники. – Кто не помнит старину Бинса? Слизеринцы на его занятиях разве что не дрочили под партами, он всё равно бубнил, не прекращая. Поговаривали, что при жизни он мог заговорить человека до смерти. Дункан Эш погиб предположительно по этой причине. Для себя Гарри решает, что болтать с Малфоем не то чтобы приятно, но однозначно забавно и для разнообразия весьма пригодно. Продолжая обсасывать тему Хогвартса, Драко и Гарри доходят до маленького флигеля, огражденного приземистыми бирюзовым забором. – Вот мы и пришли. Малфой изгибает бровь и критически осматривает построение. – Прошу меня простить, но что это за сарай? – О, не будь мерзавцем. Гарри протискивается вперёд, спокойно открывает калитку и заходит во внутренний дворик. Драко, хоть и не чувствует в себе подобной уверенности, тоже заходит, оставаясь на неком стратегическом отдалении. – Том! Привет, мы пришли за фламери, – Гарри заглядывает в окошко и стучит в ставеньку. – Тебе не удастся сделать вид, что ты не дома. Драко хихикает и делает пару шагов вперёд. – А кто такой этот Том? Дверь распахивается. На пороге показывается мужчина азиатской внешности с длинными собранными в хвост волосами. – Гарри, какого лешего ты так кричишь? Мы не глухие. Драко внимательно и очень молча наблюдает за разворачивающейся сценой. – Айзек, извини меня. Просто мой друг так сильно захотел каштановые фламери, что мне пришлось нестись со всех ног, – Поттер ослепительно улыбается и кивает в сторону Драко. Это совершенно возмущает его и сбивает с толку, потому что Айзек уставляется прищуренными глазами прямо на него. Драко только возмущенно ахает. – В самом деле? Ради такой дорогуши наш славный мистер Поттер был готов нестись в горку? Ладно уж, дело молодое, как вам откажешь, – Айзек поворачивается в проходе и начинает раздавать маячащему рядом Тому наставления о количестве порций и прочих мелочах. Гарри старательно не смотрит на Малфоя и на вообще кого-либо, силясь заглушить в себе бешеное чувство смущения. Конечно, Айзек просто пошутил, он всегда так делает. А он, Гарри, вовсе сюда не несся, а пришёл по доброй воле, чтобы порадовать каштановыми фламери Луну. Это небольшая, но очень сладкая ложь для самого себя, которую Поттер с радостью принимает на сердце. Спустя пару мгновений и долгих секунд самобичевания в проходе появляется Том – высокий бородатый мужчина в рыжей рубашке. В руках он держит огромный противень, стоящий на стеклянном поддоне со льдом, на котором красуется целая дюжина ванильно-манных десертов, щедро облитых каштановым сиропом. – Привет, Гарри и… – на секунду Том мешкается, но Драко не собирается ему помогать. Вот ещё! – Неизвестный нам спутник. Держите свои фламери и оставьте меня в покое до следующей недели. Я смотрю футбол. И хотя тон Тома грозный, Драко отмечает, с какой весёлой благодарностью Гарри кланяется ему, и с какой милой улыбкой Айзек подмигивает в ответ. Наконец, распрощавшись, Гарри и Драко направляются прочь. – О Мерлин, что за сцену ты там устроил? – Это тебе за ментоловые сигареты! – Гарри осторожно придерживает круглый противень и с трудом сдерживается, чтобы не начать смеяться. – Ну у тебя и лицо было, ты бы видел. Драко в притворной обиде отворачивается, на самом деле скрывая улыбку. Такую, какую обычно на его лице видят Тео, Блейз, Гойл и Панси. Но он в этом никогда, никому и ни за что не признается.

***

– Вы вернулись! – Луна радостно улыбается и машет лопаткой, с которой стекает что-то жидкое и очень похожее на сырную сметану. – И… О, Гарри, вы были у Тома и Айзека? – Какое счастье, – Забини кисло улыбается и одним взмахом палочки удаляет пятно на полу. – Лу, смотри, что ты делаешь, всё льется прямо на пол. Луна только отмахивается. Гарри с подозрением щурится – мимо него не проходит фривольное обращение Забини к Луне. – Пойдемте на кухню, расскажете, как ваша прогулка. И я требую свою порцию фламери без очереди. – А я бы с радостью выпил чаю, – Малфой отряхивается от песка и чванливо прибавляет: – Поттер, найдётся у вас зелёный с жасмином? Гарри левитирует противень с фламери на кухню и прожигает Драко сердитым взглядом. – Драко, поумерь свою спесь. Налейте ему кипятка, да и дело с концом, – шутливо толкаясь, Блейз пробирается на кухню и подмигивает Гарри так, словно они шаловливые напарники. В итоге, перегавкавшись с Малфоем для порядка пару раз, Гарри обустраивается на своей любимой половине мохнатого дивана и почти шутливыми движениями палочки ставит чайник на огонь. В доме прохладно благодаря чарам, Луна подожгла веточку лаванды и теперь колдует у плиты, а Крошка радостно носится по кухне, гоняя пробку от вина. – Я рад, что вы вернулись живыми, а не переубивали друг друга морскими булыжниками. Гарри фырчит и показывает Драко язык, пока тот не смотрит. – Это всё он начал. Сказал, что от сигарет у меня будет импотенция. – О, здесь можно курить? – глаза Блейза загораются, и он тянется к карману брюк. – Вообще-то Поттер начал первым. Он сказал, что я некрасивый и местные жители не захотят видеть меня на обложках своих газет. – Да не говорил я такого! Луна почти сардонически усмехается и философски замечает: – У газет не бывает обложек. Только если это не юбилейный выпуск «Придиры», хотя «Придира» всё-таки журнал… Гарри потирает лоб ладонью и окунает ложку в свою порцию пудинга. Пока Драко и Луна перебрасываются доводами о том, что можно считать газетой, а что нет, он ловит на себе любопытствующий взгляд Блейза и совершенно искренне ему улыбается. И это всё кажется почти нормальным.