Мечты в округах Гауэра

Деревья с голыми ветвями качаются во все стороны от разбушевавшегося ветра, а остатки сухих листьев летят в лица всем, кто осмеливается выйти за пределы дома в этот ненастный день. Драко досадливо морщится, когда кусочек листа с мокрой грязью прилетает ему на рукав светлого пальто. Он никак не может до конца привыкнуть, что осень в этих краях куда более ветреная за счет близости моря, и светлую одежду нужно прятать до весны, чтобы не травить себе сердце, которое всё-таки наполовину состоит из того, что люди называют «изяществом». Драко сердито болтает своими длинными ногами и покрепче вцепляется в поручни качели. – Давай сильнее! – в такие моменты ему хочется, чтобы качели сделали полный оборот, и он мог улететь куда-нибудь в поднебесье. Драко чувствует себя жутко растревоженным, и помочь ему, кроме Гарри, могут только эти несчастные старые качели в саду Луны, которые заставляют органы в животе делать славные кувырки. – Ненавижу осень, терпеть не могу ветер, меня бесят листья под ногами и этот запах склизких водорослей. Мне кажется, я сам скоро стану водорослью! Гарри со смехом закатывает глаза и с силой давит на перекладины, чтобы раскачивать Драко ещё больше. – Ты волнуешься насчет завтра, вот и всё. – Ничего я не волнуюсь. – Волнуешься, я же тебя знаю. Марта и Фемида скоро прибудут, и ты убедишься, что всё идеально. Разве у тебя бывает иначе? Ты ведь такая заноза, настоящая мерная линейка. Щёки Драко розовеют от этой похвалы – несомненно похвалы! – и он поплотнее закручивает свой красный, ужасно кричащий, ужасно неуместный, ужасно пушистый, ужасно деревенский шарф на шее, пряча в нём кончик носа. Он любит этот шарф, что уж лукавить. Гарри подарил его Драко на их первое совместное Рождество, неся жуткую околесицу в стиле: «Зимы здесь холодные, а тебе нужно беречь горло. Я его сам связал, он, конечно, не ой какой ровный, но я старался… В общем, вот!» Этот кривоватый шарф – настоящая катастрофа в гардеробе Драко, но он продолжает носить его с внутренней гордостью, представляя, сколько ночей Гарри кряхтел над ним, и всё ради Драко! Этот факт – единственное, что помогает ему удержаться и не поджечь шарф, пока никто не видит. Безусловно, за последние пять лет многое претерпело изменения – и его стиль в первую очередь. Поселившись в Уэльсе, сначала в доме Гарри и Луны, Драко пришлось довольно быстро, хоть и не без боли, распрощаться со всеми своими шёлковыми рубашками, свитерами из альпаки, парадными корсетами и шейными платками из футера. Он убрал это добро в бездонный сундук и робко сказал сам себе: «Новой жизни – новый я». И вот теперь Драко, уже абсолютный валлиец до каждой поджилки, носит все эти ужасные шарфы, вязаные туники, шерстяные брюки, футболки с дурацкими принтами из запасов Гарри, хлопковые шорты и, прости Господь, сандалии. Но Драко соврёт, если скажет, что ему это не по душе. В этом есть своё очарование и свобода, то, что он так долго искал. Прошло пять лет, подумать только! Драко запрокидывает голову и устремляет взгляд в серое небо. Поверил бы он, скажи ему кто в Хогвартсе, что в тридцать лет он поселится в Гауэре, построит дом по соседству с Луной Лавгуд и собственными руками проведёт извилистую дорожку из радужной мозаики между домами? Никогда в жизни. Но вот, получите и распишитесь, он здесь, в Гауэре, на своём месте. Сидит на старых качелях в шарфе, который связал ему Гарри Поттер-Малфой, его муж, и трясется от волнения на тему завтрашней выставки. У жизни суперское чувство юмора, и, если там, на небесах, кто-то есть, кто пишет все эти сценарии, он, должно быть, безумец. Но Драко всё равно ему благодарен – ведь в итоге получилось сказочно, и он так счастлив. Так сильно, до боли в сердце счастлив. – Драко! Панси сказала, что прибудет через полчаса. Она везет тебе тот ужасный вампирский наряд на завтра. Луна наполовину вылезает из окна и кричит эти ужасные слова в рупор из сложенных ладошек. – Спасибо, передай ей, что я очень рад, а потому буду скрываться до ночи в каком-нибудь песчаном ущелье! Луна широко улыбается. – Сабрина поможет найти твой след! Вот уж в ком в ком, а в Сабрине Драко не сомневается ни на секунду. У него есть сотня подтверждений её необъяснимой мудрости. Впрочем, совсем необязательно говорить об этом вслух. Луна подмигивает и ловко забирается обратно, закрывая окно. Какое-то время Драко так и продолжает качаться назад-вперёд, обласканный тихим заботливым молчанием Гарри, который стоит рядом и не говорит ни слова, – и эта уютная тишина между ними усмиряет бурю трепыханий в груди лучше всяких сладких уверений, что завтра всё пройдет с блеском. Всё пройдет только так и никак иначе, оно понятно! Но такой уж Драко человек – он любит в моменты ужаса застыть на месте, вредничать, язвить и не давать вставить собеседнику и слова. Ему нужно это и только это. Хорошо, что его Гарри такой понимающий. Совершенно идеальный муж и самый лучший человек на земле. Пусть небеса хранят его для Драко как можно дольше. Он готов даже помолиться, если будет нужно. Сабрине, например.

***

Наконец, когда голова начинает кружиться от разноцветных точек, мелькающих вокруг, Драко спрыгивает на землю и подходит к Гарри. Тот без слов достает пачку всё еще ментоловых сигарет и протягивает одну. Они на практике выяснили, что ментол, оказывается, никак не влияет на качество потенции, какое счастье. Иначе, как однажды размышлял Драко, им пришлось бы до конца своих дней вести асексуальный образ жизни. Ведь есть вещи, которые неизменны. Сигареты относятся к списку таких вещей. Они курят, одинаково повернувшись телами в сторону их собственного дома на западе, гордо выглядывающего из-за приземистого белого забора. Их дом маленький, одноэтажный, с чудесной мансардой, круглыми окнами, зелёными ставеньками, крохотным сарайчиком для огородных инструментов Гарри и отдельно стоящей мастерской для Драко. У них есть даже пара грядок, клумба для Драко и теплица. Когда Драко переехал и пообвыкся, он понял, что его представления об антиквариате были немного, мягко говоря, самонадеянными. Так он пришел к совершенно новому формату – стал коллекционировать всё, что касается любви, моря, цветов, единорогов и пчел. И теперь каждые полгода он устраивает выставки-инсталляции, демонстрируя зрителям маленькие представления – по сути целые постановки с музыкой и спецэффектами. Завтрашняя выставка носит скромное название: «Поющие цветы в морских глубинах». И это будет ого-го, как сказала Луна. У Драко запланирована шедевральная программа. Он покажет гостям различные виды цветов-гигантов, заколдованных на исполнение мелодий, в антураже фресок, синих гобеленов, фигур морских владык и владычиц и настила из песка с пляжей Гауэра. Конечно, не обошлось здесь и без помощи Марты и Фемиды. Гарри уничтожает окурок и распахивает свое безразмерное пальто цвета сочной весенней травы. – Иди сюда, колючка. Драко усмехается и ныряет к тёплой родной груди, прижимаясь сразу всем телом. Его руки окольцовывают талию Гарри, а лицо утыкается в шею – самое безопасное место на земле, усыпанное родинками и шрамами. Если посмотреть на Гарри и Драко со стороны, покажется, будто они и сами как какая-то затейливая фигура. Два человека, настолько связанные, что им нет конца – и их нельзя разорвать, отдалить, разрушить. Только вместе, рядом или никак. Аut vincere, aut mori. Победа или смерть. – Гарри, знаешь, что мне всегда было интересно? – М? Гарри тихонько мычит и носом бодает светлые волосы на виске, тут же покрывая поцелуями любимую, но немного шальную голову Драко. – Как Луна и Панси сошлись? Панси наотрез отказывается отвечать, а я немного выпал из жизни, когда это произошло. Гарри обхватывает лицо Драко ладонями, чтобы заглянуть в глаза, и едва сдерживает смех. – Хм, ты этого не помнишь, потому что у нас был медовый месяц, и всё, чем ты занимался, это командовал, важничал и трахал меня на всех доступных поверхностях. Драко игриво кусает Гарри за губу. – Несешь всякую чушь! И ничего не на всех. – О, лишь на столе, пианино, балконе, в ванне… – Поттер, замолчи. А то я пополню этот список, не сомневайся. Драко помнит, о да, отлично помнит их медовый месяц. Это был чудесный май! Жужжащие пчелы, бабочки, стрекозы, море цвета бирюзы и нежность, восторг, эйфория в каждом движении. Столько нежности, столько страсти! Он думал, его сердце лопнет от любви к этому лохматому болвану. Они, как котята, бодались, играли в дурацкие игры и никак не могли надышаться, нацеловаться, насытиться друг другом. А потом их ждал незабываемый трип на Шри-Ланку, где все чуть не пошло под откос, когда Гарри сломал ногу во время сёрфинга, потому что засмотрелся на то, как сам Драко мастерски скользит по волнам. – Всё же, что там с Панси и Луной? – Всё дело, как обычно, в Сабрине. Панси что-то там увидела, – Гарри оглядывается, проверяя, не подслушивает ли их Луна, и тихо прибавляет: – По мне так сущая чушь. Но она уверяет, что Сабрина открыла Панси тайные знания. Ну а дальше – сам знаешь, как оно бывает. Пошло-поехало. Драко кивает и прижимается щекой к подбородку Гарри. Он вспоминает свой первый опыт общения с Сабриной – тогда он увидел, что они с Гарри будут вместе. И как ни крути, а это видение наложило на их историю свой отпечаток. Кто знает, если бы не Сабрина, был бы он здесь? Ведь иногда для принятия решения нужна самая малость, которая легким следом отпечатывается внутри. Может быть, если бы не Сабрина, всё было бы иначе. В любом случае Драко благодарен Луне и Сабрине, и его маленький секрет состоит в том, что он частенько обращается к определенно магическому шару за советами. Но Гарри об этом знать совсем необязательно. Драко сжимает его пальцы в своих, сплетая их на манер замочка. Где-то далеко у воды кричат чайки, в доме раздается смех Луны и приехавшей Панси, а в саду мяучит Крошка, самозабвенно гоняя Салема по периметру. Сердце Драко последней петелькой присоединяется к сердцу Гарри, когда их лица озаряет белое солнце, на секунду выглянувшее из-за облаков. Они дома, вокруг любимые люди, и их жизнь только начинается новой главой счастья. Настоящая прекрасная жизнь, которую каждый так мечтал обрести. Говорят, мечты людей в округах Гауэра всегда исполняются. И теперь Драко знает, что это правда.