только ты.

***

      Школьное время у Сакуры проходило довольно пресно. Училась она нормально, по крайней мере, по её словам. Она о своей успеваемости не отчитывалась, а о школе разговаривать не любила. Однако то, что именно Яэ подтягивает Баджи по математике, уже наталкивало на мысль, что голова у неё варит отменно. Один раз они с Кейске даже поспорили, кто больше уравнений решит за минуту. Уравнения были разного уровня, но Сакуре удалось его обойти: она решила пять уравнений, когда Баджи еле осилил два, и то неверно, как оказалось. Красноволосая тогда долго смеялась. Другой бы обиделся, но смех Яэ был беззлобен, чист и искренен, так что Кейске даже не думал дуться.       Сейчас Баджи сидел на чёртовой математике и мысли его были заполнены точно не уроком. Сакура, её чёрные лисьи глазки и яркая улыбка-оскал — только это было в его мыслях, почти с самой первой встречи. Она — загадка на страницах её любимых детективных книжек, что Кейске никогда не мог разгадать. Яэ читала вслух, рассуждала под аккомпанемент тихого смеха, а брюнету оставалось лишь слушать и наблюдать за её лицом в закатном солнце, когда они сидят на старой детской площадке. Сакура пыталась подтянуть его по математике, а потом сама рушила свои труды, так бесцеремонно врываясь в его мысли. В слепой задумчивости прошло много времени, как казалось парню, на деле он лишь дожил до обеденного перерыва, когда они наконец могут встретиться.       Но сегодня красные волосы не мелькали в столовой. Никто не покупал вишневый сок, и никто не заходил в библиотеку за очередной книжкой. Баджи казалось, что Яэ как раз из тех, кто может покинуть здание школы только потому, что здесь скучно. Недостаточно интересно для такой таинственной особы. Но, чёрт, она могла предупредить, что свалит?       Приветик, милашка. Прости, я приболела и только-только проснулась, не смогла предупредить раньше. Надеюсь, ты не разнес столовую в поисках моей персоны?;)       Звук сообщения быстро возвращает в реальность.       Кейске привычно раздраженно читает её текста, ненароком представляя девичий голос и выражение лица.       Объявилась наконец. Ничего я не делал, глупая, выздоравливай. К тебе приходить?       Даже в этих буквах можно проследить некую надежду. Сакура не позволяла приходить во время болезни, ссылаясь на плохое самочувствие и боязнь заразить.       Не-а! Жди через пару дней, мои целебные зелья хорошо работают♡       Снова она смеётся. Смеётся, когда болеет, когда упоминает что-то, над чем, кажется, нормальные люди, смеяться не станут, когда не смешно, тоже смеётся. Бесит, бесит! Её легкомыслие, чрезмерная, напущенная загадочность, нелепую дымку которой она возвела сама, ограждаясь от внешнего мира. Что знал Баджи о её прошлом? Её мать и брат мертвы, мама научила рассматривать звёзды. И это раздражало всë больше, казалось, Сакура видит его насквозь, знает малейшую частичку его жизненной истории, а он знает лишь одну тысячную долю всей её. Кейске не знает, что им движет, когда он быстро нажимает кнопку звонка, и, не обращая внимания на недоумевающего Чифую, покидает столовую и застывает у окна, где людей сейчас не было. — Баджи, что-то случилось?       В её голосе не слышно привычного веселья, одна фальшь. Он несколько дрожал и звучал неестественно. — Расскажи мне о себе.       Такие слова ввели девушку в ступор. — В смысле? — обескураженно спрашивает она, и Кейске дорисовывает у себя в голове, как Яэ смешно хлопает ресницами. — Просто. Расскажи. — парень настаивает на своём.       Пару секунд проходят в немой тишине, и наконец Сакура начинает. О том, что она любит молочный шоколад и английский рок, что её любимое время года — осень. Что её отец слишком строгий и вообще раздражает дико. Она любит математику и японские легенды. Брат пытался научить её управляться с мотоциклом, однако, железный конь не поддавался чарам девушки. Хотя, пару кругов вокруг дома навернуть удалось под чётким контролем брата. И голос её с каждым словом расслаблялся, Сакура говорила спокойно и мягко, несколько торопясь, словно ей хотелось рассказать всë, что можно уместить в эти жалкие полчаса перемены. Баджи умиротворенно слушал девичьи речи, стараясь запомнить всё, что она говорила своим нежным голосом. — Тебе не надоело? — смеётся Яэ, прерывая свой рассказ. — Нет. Я хочу знать. — он серьёзен.       Так и проходит каждая перемена.

***

      Она выходит, озаряя его своей улыбкой. После недолгой, но тягостной разлуки видеть её силуэт казалось наслаждением. Сакура радостно болтает с Чифую, рассказывая ему впечатления от манги, которую он посоветовал девушке. Интересуется их делами в школе, гладя Мацуно по волосам за хорошие отметки. Баджи впервые хочет взяться за учёбу, неохотно отвечая на её каверзные вопросы. Однако, он тоже получает свою порцию нежностей от мягких ведьминских рук, стараясь скрыть своё смущение за недовольным бурчанием. Но то, как он ластится к её ладоням, укрыть от чёрных глаз невозможно. Яэ довольно улыбается, перебирая чужие пряди, а потом ведёт их на старую площадку в заброшенном парке. Время тонет в бесконечных разговорах красноволосой. Кейске раньше даже не думал, что люди бывают настолько общительными. И вот уже закат ласкает багровые волосы, солнце гладит её кожу, и лучи заплывают в глаза, делая их более живыми. В них цветёт собственная вселенная, и Баджи неосознанно тонет там, забываясь в её речах и нежном голосе. Он старается поддерживать разговор, честно.

***

      В школе наступают долгожданные летние каникулы. Кейске, с Божьей помощью, сдал экзамены. А Богом в карих глазах на тот момент была Сакура. Она сумела вытянуть его никудышные знания, чтобы брюнета не оставили уже на третий год. — Яэ, я сдал. — отчитывается парень, кидая экаменационный лист на лавку около школы, где девушка преданно его ждала.       Он присаживается рядом, следя за её действиями и эмоциями. — На сто баллов? — улыбается Сакура, просматривая все листы, и посмеивается над тяжёлым вздохом друга. — Издеваешься? — Кейске выгибает бровь, смотря на её яркую, несколько насмешливую улыбку.       Яэ смеётся, слегка прикрывшись рукой, но быстро успокаивается и переводит мягкий, чуть серьёзный взгляд. — Всё равно умница.       Мягкие губы касаются чужой щеки, оставляя на ней мимолетный поцелуй, что загорается, отдавая теплом. Баджи моментально краснеет, резко распахивая глаза. — Заслужил.       Она вожделенно наблюдает за его реакцией, смеясь. И за этим смехом брюнет никогда не узнает, что её губы горели сильнее, чем всё его тело в данных момент, а бабочки внутри были готовы взорваться. Сегодня он был рад, что зубрил всё. За такую награду Кейске был готов стараться и на сто баллов.

***

      Второе августа. Вечерело, солнце закатывалось за горизонт, укрываясь розовеющими облаками. Баджи провожал Сакуру до неизменного угла, перекидываясь фразами и шуточками. — До встречи, милашка. — улыбается Яэ, разворачивась лицом к парню. — Стой! — выкрикивает он слишком резко, пока та не успела снова повернуться.       Запинается, потому что сам не знает, зачем остановил её, тлеет под любопытным взглядом. — Пойдем на фестиваль вместе?       Он впервые наблюдает другие эмоции на её лице. Оно вытягивается в изумлении, ресницы удивленно хлопают, а глаза расширяются, распахиваются, и в них заметен заново вспыхнувший огонь жизни. — Конечно! — она заикается, выкрикивая это громче, чем было задумано и опускает взгляд. — Тогда.. — Кейске до сих пор несколько ошарашен от такой реакции. — До завтра? — Да.. да. — Сакура старается взять себя в руки снова. — Пока.       Она спешит развернуться и убежать, слишком смущенная, чтобы оставаться перед ним.

***

      В доме гробовая тишина. Отец, как всегда, в своём кабинете. На Яэ у него времени нет никогда: он всегда загружен работой. Кицунэ не утруждает себя ужином, просто уходя в свою комнату и запираясь там. После недавней крупной ссоры тело болело до сих пор, а сама лиса боялась спрашивать разрешения о походе на фестиваль. Да и что она скажет? Отец не пустит её с «неотесанным гопником, у которого в голове одни драки и гулянки». Подруг у неё не было, а отмазка о желании углубиться в японскую культуру и обогатить свои знания вряд ли бы могла быть действенной. Оставался один вариант: сбегать из дома под риском того, что вернувшись, её щека рисковала встретиться с отцовской тяжёлой ладонью, что не знала жалости. Дать отпор, воспользовавшись собственной магией, Сакура бы не смогла: вылетела бы из дома в ту же секунду, как посмела «осквернить их дом своими грязными фокусами». Но желание бросить всё и забыть о проблемах хотя бы на пару часов, которые она проведет в компании Кейске, было намного выше, чем страх наказания.       Яэ рассматривает себя в зеркале, пытаясь придумать, как же ей стоит одеться, ведь юкаты у неё не было за её ненадобностью — на фестивале она была последний раз, когда брат был жив. Что ж, завтрашний день обещал быть чудесным.       Правда, что может пойти не так?