Паруса, несущие к мечте

Вы замечали, что для каждого из нас утро начинается совершенно особенно, уникально, по-своему? За окнами сменяются дни и месяцы, а утро начинается все так же. Вам ни разу не доводилось видеть, как утро своей аккуратной рукой будит дремлющий водопад? Или как оно ласково треплет за холку диких коней, отдавая их гривы власти ветров? Как направляет первую пчелу к самому пышному цветку? Я знаю места, где утро выходит из моря в соленых брызгах воды. Я видел, как оно робкой ланью выглядывало из-за пышных деревьев в лесу, а затем царственно шествовало, овеянное славными одами птиц. Иногда замечал я, как утро на санках скользит по искрящемуся снегу в полях. Не раз слышали все мы, как нежно оно перебирает струны солнечной арфы. — Саку, очнись! — до моего слуха донесся знакомый и ставшим таким родным мне голос. — Ты ее слишком сильно ударил, балбес, — звук, будто кого-то ударили, разнёсся по помещению. Пытаюсь открыть глаза, но они как будто приклеены и не хотят открываться. Я... я ещё посоплю, не хочу в этот мир возвращаться. Но не суждено. Через минуту меня облили целым ведром холодной воды, вот тогда мне пришлось открыть глаза. Они еще пожалеютт! — Ну наконец-то признаки жизни, — шутливый женский голос. Светлая комната, большие окна и холодный каменный пол. Разная мебель тоже присутствует в этой странной комнате, но я ее плохо вижу, будто она расплывается. Сейчас мой взгляд прикован к родителям, стоящим напротив меня и счастливо улыбающимся. Папа, Мама, Сестра. Они будто живы сейчас. Стоят рядом. Нет. Мой отец и сестра живы, но вот мать… Сейчас я просто не могу об этом думать. Не хочу. Они стоят, улыбаются. Так спокойно на душе сейчас. Я смотрю на них и тоже улыбаюсь. Совсем еще маленькая. Мой отец что-то говорит мне, но я не слышу его. Вижу, как двигаются уголки его губ. Вдруг отец дергается и медленно подходит ко мне. Садится на корточки рядом. Заглядывает в глаза, будто ища там ответ. Я стою, не двигаясь, и тоже смотрю ему в глаза, заглядываю в душу. Он опять мне что-то говорит, но я по-прежнему не могу разобрать ни слова. Вижу, что его рука тянется ко мне, а после легонько касается моей щеки. Я не чувствую его прикосновения, только неприятное покалывание на том месте, где его пальцы коснулись моей кожи. Тен-Тен! И тут я села, открыв глаза. От резкого подъёма у меня закружилась голова, но это мне не помешало взглянуть на сестру. Сестру, которая бросила меня и которая встала второй мамой. Такой близкой и такой далекой человек. — Тен-Тен, — практически прошептала я, одними губами шевелила. — Сестра, — она улыбнулась, как в детстве, на душе стало так тепло. Она жива, жива и рядом. Я подалась мгновенному порыву обнять ее, но в голове что-то щелкнуло, и словно появилось видео из прошлого, где мы ругаемся, и она уходит, хапнув дверью. Я бегу за ней, а она садится в лодку с друзьями и мило улыбается мне, уплывает. Из глаз потекли слезы, слезы боли. Кажется, что всё моё существо преисполнено болью. Каждый новый вдох даётся с великим трудом, а мир вокруг уже не кажется таким интересным, как раньше. Синее небо кажется серым. Мир цветной только тогда, когда я засыпаю. Немая скорбь. Хочется рыдать навзрыд, кричать, чтобы весь мир знал, как мне больно. Хочется забиться в угол и никогда не выходить из него. Этот угол стал бы моим новым миром, местом, где я могла бы поселиться навсегда. Как, как она могла бросить меня? Свою сестру, которая нуждалась в ней? Моя рука рефлекторно поднялась. Прозвучал громкий хлопок. Голова сестры дернулась в сторону, а на ее загорелой коже остался красный отпечаток моей ладони. — Как? Как ты могла меня бросить? — закричала я на нее, выплескивая все свои эмоции, которые накопились во мне. Ее улыбка пропала, а в глазах появилась боль, злость, неудовольствие. Только сейчас я стала понимать, что нахожусь в комнате. Боковым зрением я заметила, что сижу на кровати, дверь комнаты была закрыта, и не слышались звуки моря. Мы на суше? Но мое внимание привлек голос сестры, в котором было разочарование. Мои губы скривились в недовольной ухмылке, а взгляд стал настолько свирепым, что я не могла поверить, что это я. Неужели меня так сильно задел ее уход? — Прости, Сакура, за то, что я бросила тебя одну, — каждое слово давалось ей с трудом. Голос выдавал ее чувства, она в душе плакала. Глаза были наполнены печалью, но слезы не текли по ее щекам. Она держала в всё себе. — Прости за то, что я была плохой сестрой; прости за то что, думала только о себе; прости, что оставила тебя, хотя дала обещание всегда быть рядом с тобой, — она опустила голову в знак раскаяния. Прощу ли я ее за это? Прощу, но не сейчас. Много воды утекло с того времени, я изменилась, весь мир изменился. Только сейчас я заметила, что она немного изменилась. Ее большие темно-каштановые глаза остались такими же. Я бы узнала ее из тысячи, а вот волосы стали другими. Они были короче, отросли до середины спины, слегка были собраны. Внешний вид Тен-Тен олицетворял китайскую культуру. Она поняла, наверно, что сейчас я ее не прощу, но я пыталась не дать обиде взять вверх и испортить такой момент. — То, что я тебе скажу, сейчас очень важно для нас. Прости меня, что порчу такой новостью наше воссоединение, но если мы промедлим хоть на час, то нашему отцу не жить. Ты понимаешь это? — она говорила это так быстро, что я не понимала, что тут происходит. Мои мысли лихорадочно прыгали к одному краю обрыва, к другому, выдавая просто сумасшедшие предположения. На ее глазах появились слезы, которые она с трудом сдерживала. Она думала, я не заметила, но это было не так. Чтобы быстро замести следы слез, Тен-тен стала быстро моргать. — Ты можешь мне более подробней рассказать, что случилось? — попросила я, слегка повысив тон. Что случилось-то? Мать мертва. Отец жив, что ещё может случиться плохого? — Мать мертва, но ты наверно это знаешь, — попытавшись улыбнуться, Тен-Тен, приобняла меня за плечи, прижав к себе. Он не хотела, чтобы я видела боль и сожаление в ее глазах, ведь она старшая и должна быть сильной. — Наш отец жив, но его жизнь под угрозой, — отстранив меня от себя, Тен-Тен взглянула мне в глаза, настороженно, как будто боялась, что сделаю что-то опасное для чьей-либо жизни. Стоп, стоп, стоп. Что она сказала? Почему, как так могло случиться? В голове повисло непонимание. «Читая» мои мысли, Тен-Тен продолжила свой рассказ:  — Отец возглавляет группировку «Новая эра», и недавно его поймали и посадили за решётку, в карцер, и вынесли приговор за все, что он совершил, и за то, что он поднял бунт против нынешнего государства, — замолчав на пару секунд, Тен-Тен собрала все силы воли, чтобы продолжить. Только один бог мог видеть, как ей это дается трудно. — Через пять дней его казнят в Долине Смерти, и там будут все капитаны и лейтенанты представителей правительства, — начала тараторить сестра. Она боится. Боится потерять ещё одного дорогого ей человека. Тараторить она начинает, когда чего-то боится или переволновалась — такая уж привычка у нее — быстро и кратко говорить. — Мы должны его спасти! — вскрикнула сестра, сжимая мои плечи сильнее и немного потряхивая меня. — Ты понимаешь, спасти? Он ушёл от нас, бросил, не вернулся, но мы все ровно одна семья и должны выручать друг друга, — Харуна не могла больше сдерживаться. На глазах появились слезы горечи. А надо ли мне спасать отца и помогать сестре? Они бросили меня, не писали, как мне им верить? Снова довериться им? Они снова предадут. Снова уплывут, они мертвы для меня уже давно. Но помочь я должна, мне совесть не позволит отказать в помощи, когда меня просят об этом. — Конечно спасем, — улыбнулась я счастливой улыбкой. — Я все понимаю, Харуна Тен-Тен, и не надо тут готовить речь, но только нас двоих мало! — воскликнула я, уже обдумывая, что и как. — План здания, где держат отца, есть? А самой долины? Дай мне, я все подготовлю, — забыв про все, что возможно, я посмотрела на сестру. В ее глазах застыла слезы счастья, а глаза так и светились любовью, пониманием, решительностью. Мне захотелось ее обнять. Приласкать, но я не стала подаваться этому порыву и просто стояла и наблюдала. — С нами будет Узумаки Минато, по кличке «молния», у него самый быстрый корабль; Цунадэ Сенджу, по кличке «неудачница», но она самый лучший в мире медик; Киллер Би «Музыкант». Им всем наш отец помог, — рассказывла она мне о наших союзниках, которые будут с нами на операции по вызволению отца. — Все, что ты сказала, есть в моей каюте! — К списку союзников включи ещё пиратов «Кровавого лиса», — добавила я тоном, не терпящим возражений. Тен-Тен сощурилась, смотря на меня хитрым взглядом, подозревая, что тут дело не чистое, но я упорно игнорировала ее взгляд, раздумывая, как сообщить им об этом. Ведь она не знает, где их искать, а вообще — они ищут меня? Нет, не надо об этом думать сейчас. Сейчас главная цель — спасти отца. — О мальчиках поговорим потом, — подмигнула Тен-Тен и упорхнула, как на крыльях, из каюты. Она была счастлива, что ее младшая сестра не закатила скандал. Если вспомнить прошлое, то она серьезно ранила мои чувства, когда, она ушла от меня, и тогда ее младшая сестренка отказалась от нее. Было больно вспоминать об этом и слышать это из родных уст, но, несмотря на это, она ушла, оставив меня одну, и вот теперь она видит, как из маленького утенка сестра превратилась в прекрасного лебедя. Стоило Тен-Тен выйти из каюты, где была ее сестра, она наткнулась на парня, который, облокотившись на деревянную стену, ждал ее с улыбкой на лице. Каштановые волосы доходили до середины спины и на кончике были собраны резинкой; весь его вид говорил, что он серьезный и опасный противник, но на самом деле в данный момент он переживал за капитана своего корабля, за то, как прошла первая встреча родственников. Неджи и Тен-Тен повстречались неслучайно: он был майором полиции, а она грабительница в куче бродяг, которые в любой момент могли кинуть ее. Тогда она убегала и пряталась от одного крупного мужика, которого круто раскрутила за пару месяцев знакомства. Но когда он узнал, на что уходят его деньги, то тут же попытался избить ее, и она убежала. Когда его люди практически догнали ее, то она наткнулась на Неджи и с помощью него укрылась от преследователей. В тот момент между ними пробежала искорка интереса друг к другу. Тогда она ещё не значилось как одна из самых опасных пиратов, и только после знакомства с ее будущим членом команды она поменяла свой план действий. Она создала свой флот кораблей. — Тен, как ты? — поинтересовался он осматривая подругу пронзительным взглядом. Внешне она выглядела хорошо. Ни красноты, ни царапин и синяков — все прошло нормально, но в ее глазах была усталость, а это значит, что духовно она измотана. — Нормально, — промурлыкала капитанша корабля, подходя к парню, — только боюсь, что она не простит меня и отца, что после того, как спасем его, она уйдет, а я этого не хочу, — горько усмехнувшись, она позволила скатиться слезам с ее глаз. Ей нужно поплакать, и чтобы рядом был любящий человек, а не кто-то чужой. — Дай ей время, — успокаивающим голосом он дал ей маленький совет. Обняв девушку за талию, он притянул ее к себе и, наклонив голову, запечатлел на ее устах поцелуй. Он осушал ее горькие слезы на губах. Положив свою руку ей на голову, он стал поглаживать ее по волосам. — Успокойся, малыш, все нормально будет, — шептал он ей на ушко. *** POV Саске Надо мной чистое голубое небо, и, сунув ладони в карманы, я могу вдыхать прохладный воздух, запах морской воды. Мне сегодня спокойно. Как бы странно это не было, пропала та злость, беспокойство и даже ненависть к себе. После того, как Сакуру похитили, прошло несколько дней. Мы не знаем, куда податься, и просто плаваем по морю. Наруто ходит хмурый, как черт, рычит на всех. Ино ни на чем не может сосредоточиться, а Карин не может выполнять указания по направлению, так как я и Узумаки не можем определиться, куда плыть и где искать; из-за этого мы держим путь на остров Мара-мар. На этом острове можно добыть любую информацию, и там убежище всех пиратов, которые находятся в розыске. На этом острове есть полицейские, но они не могут арестовывать правонарушителей. А Суйгетсу остался в своем стиле, он не переживал за зеленоглазую девушку, утверждая то, что она сможет за себя постоять. «Дьявольские близняшки», как назвала их Сакура, лежали на земле: это единственное, что осталось от нее здесь, кроме запаха на подушке и в ее комнате, но даже он выветривался оттуда. Близняшки оказались капризными и не слушались меня. Весь экипаж чуствовал злость, агрессию, ненависть этих катан; они даже пытались убить меня, испепелив в огне из-за того, что я попытался их подчинить, стать хозяином. Как с их характерами управляется Сакура? Они невыносимо капризные и требовательные. По ночам многие сидят к столовой и не сводят глаз с входной двери, так как боятся, что туда заявятся близняшки, захотев убить их. Почему-то именно ночью катаны принимают свой облик и бродят по кораблю, зовя своего владельца. Сакура, все ли с тобой хорошо? Где ты? Под голубым небом летела птица. Своими соколиными глазами она искала что-то в море, внимательно высматривая на гладкой голубой поверхности воды. Сокол увидел черный флаг, где был череп с красными глазами, вокруг черепа был обвит лис. Птица стала спускаться вниз стремительно, как будто хотела схватить свою добычу, и вот тогда я только и заметил ее. Оперенье было коричнево-белое, а желтые глаза взглядом проникали в душу, как будто она все понимала на свете. В немного скрюченном клюве был лист бумаги. Птица приземлилась и своими острыми, как лезвия, когтями схватилась за поручни корабля, оставляя там следы. В клюве она держала свернутый лист, который был обвязан красной летной. Как только птица спустилась на землю, то Суйгетсу, попытался поймать птицу, но пернатый почтальон был ловок и умен, взлетел воздух, не дав себя поймать. Птицы — свободные животные, они могут взять и улететь в любую минуту, они могут летать, могут, в отличие от нас. Я покачал головой. Ходзуке бегал и прыгал за птицей, пытаясь ее поймать. Шум, исходящий от Суйгетсу, привлек остальных живущих на корабле. На палубе разнеся довольной и искренний смех.