Паруса, несущие к мечте

Море. В лучах только просыпающегося солнца оно обретает поистине великолепную окраску. Обычно синие воды становятся золотистыми, завораживая взор морских путешественников. Тишь да гладь. Спокойствие и безмятежность. Что такое команда? Команда начинается там, где ты видишь общую цель. Пусть пока маленькую и незначительную, пребывающую на уровне взаимной выгоды, но общую для тебя и кого-то еще. Все в этой Вселенной начинается с мелочи. Не бывает ничего большого без крохотного. Сначала вас объединяет какая-то мелкая цель, ради которой вы прикладываете какое-то усилие. И когда эта цель достигнута, вы понимаете, что работать с этим человеком, в принципе, неплохо. Он надежен и может быть полезен в достижении твоей личной цели. И ты присоединяешься к нему именно поэтому, потому? что он всего лишь может помочь тебе тогда, когда ты этого попросишь. Тот, кто объединяет вас всех, кто задает темп, рост, цели. Тот, кто ведет. Самый сильный, самый яркий. Вокруг него каждый из вас чувствует нечто особенное, нечто такое, что гонит вас к нему, что заставляет продолжать держаться его? и все это выполняет — Лидер. Лидеров не выбирают, лидерами рождаются. Около одного из острова бросили якоря два корабля. На корабле была пьянка. Музыка и песни разлетались по острову. Шипение напитков, наполняющих бокалы, и споры между экипажами двух корабле. Каждый матрос пытался доказать то, что он прав, и его корабль самый лучший, как и сам капитан. Веселье для пиратов — это одно из их обязательств. Расслабляться для того, чтоб отдохнуть от войн и преследований, от приключений, которые выжимают тебя, как лимон. Пир – это то, что помогает каждому пирату отдохнуть и повеселиться от души. Набить животы едой и алкоголем. Только в этот день пираты могут поиграть в карты. — Сакура, ждешь своих товарищей? — ко мне подсела и обратилась женщина лет пятидесяти, но внешне ей столько не дать. Максимум 34-37. Большие карие глаза и пышные длинные ресницы делали ее взгляд таким кошачьим. — Если по-честному говорить, то я не могу смириться с мыслями, что я снова с Тен-Тен вместе, и даже идем на одно дело, хотя в разных командах. Мать мертва, — тут мой голос дал слабину и задрожал. Почему я при мысли о смерти матери не могу сдерживать слез? Ведь смерть всегда вокруг нас, и каждую секунду, минуту умирает человек. Так почем я не могу абстрагироваться от этой мысли? — А отцу скоро срубят голову с плеч, да я думаю о команде, — с каждым словом мой голос становился все злее, все грубее, но это не смутило мою собеседницу. — Перестань злиться, — Цунадэ неожиданно меня обняла и прижала к своей груди. Для меня стала неожиданностью ее нежность. — Твоя мать была замечательным человеком и прекрасным врачом, но вы с Тен-Тен пошли все в отца, — она замолчала и своими пальчиками подняла мою голову. — Не злись на сестру и отца, они делали все ради тебя, хотя некоторые действия можно назвать до жути эгоистичными. Но за это они будут сами расплачиваться! — чмокнув меня в лоб, Цунадэ встала и после, уходя, добавила: — Пойду-ка я саке бутылочку возьму, а то что-то я ещё трезва. Неожиданная нежность со стороны Цунадэ привела меня в замешательство. Ее действия говорили о том, что она считает меня близким человеком. Ведь тогда зачем человеку тебя обнимать и утешать? Я скучаю по детству, где вся наша семья была единой, целой, а не вразброс, как сейчас. Хочу снова вернуться в детство и склеить семью, путешествовать вмести с ними, но это невозможно. Почему? Да потому что я изменилась, и есть те обиды, которые я простить не смогу, и самая сильная обида эта то, что они все бросили меня, оставив одну. Сколько боли, столько веры, что они вернутся за мной и заберут меня, столько пролитых из-за напрасной надежды, и не сразу мне удалось смириться с реальностью и пустые чаянья забыть. Сейчас нет той верящей девочки — есть девушка, которая хочет найти свою семью и заглянуть им в глаза, а лучше вообще было не находить ее. От реальности не убежать в мир фантазии. Я рисовала, как я кинусь в объятие сестры, и она — в мои, а мама с отцом будут смотреть на нас, держаться за руки, радуясь. Мы сидим и рассказываем, рассказываем истории, которые нам пришлось поведать или услышать. Где были и что необычного повидали, как жили на протяжении всей разлуки, и все вместе хотим отправиться на одном короле по морю, но реальность совсем другая. Мы не кинулись в объятия друг друга. Вся боль, злоба, ненависть, которая накопилась во мне, вырвалась наружу, и я всё выплеснула на сестру. Но даже это не помогло мне избавиться от чувства обиды и злобы, ненужности. Боль, одна лишь всепоглощающая боль от разочарования. — Корабль! — закричали какие-то матросы, наблюдающие за горизонтом. И правда — на горизонте, куда опускалось солнце по небу нежно-красного, нежно-розового оттенков плыл корабль, такой знакомый и дорогой. За короткое время этот король стал для меня чем-то большим, чем просто товарищами или командой — они стали частью моей жизни, и именно они помогали мне надеяться на самое лучшее; и вот они плывут на этот маленький и совсем не примечательный остров. Знала бы полиция, что тут затевается, и какие личности будут присутствовать на этом острове, то тут же созвали бы совет круглого стола. Через минуту ко мне подошла Тен-Тен и прищурилась, пытаясь разглядеть флаг. Символ нашего корабля. Лис, который обвился вокруг черепа с красными глазами. Цунадэ с бутылкой в руке сделала глоток, а другую руку положила на бедро. Немного порозовевшие щеки говорили о том, что женщина уже довольно много выпила и несколько нетрезва. — Это они, — выдохнула я с облегчением, а в груди появилась какая-то легкость, радость. Наконец я увижу товарищей по оружию и друзей. Они пришли за мной, а это значит, что я что-то значу для них. Я счастлива. Мои глаза наполнились слезами, и мне с трудом удавалась их сдерживать. Не хватало разрыдаться перед Саске и Суйгетсу. Один вечно будет напоминать и подкалывать, а другой будет смотреть как на ребенка. Вот такой я радости им точно не доставлю! — Это они? — спросила Цунадэ, глядя на корабль. – Интересно, как там мой крестник-то поживает... — спросила Цунадэ, делая глоток, и на ее губах засияла улыбка, такая же, какой вечно одаривал всех Узумаки. Они родственники? Офигеть, не знала. Так, нужно расспросить Наруто об этом, но не сейчас, чуть позже. Но не думала, что у этого блондинчика такая семья. А пока думала над новой информацией, корабль все ближе и ближе подплывал к острову, и все больше и больше людей подходило к пляжу, и уже довольно пьяные пираты открывали новые ящики с выпивкой, готовясь принять новых гостей, и в то время к нам подошел Неджи и, взяв ладонь моей сестры в свою, слегка сжал пальцами, показывая, что он рядом, и им нечего бояться. Все обиды, которые испытывала, проходили, и оставалась только радость и счастье за сестру, но стоило уйти Неджи, то обида снова вернулась обратно. Эх-х-х, жизнь — не простая штука. Тем временем корабль бросил свой якорь, и можно было разглядеть, как шлюпка опускалась на воду, и в нее садятся пять человек и плывут в нашу сторону. Наруто и Суйгетсу гребут как можно быстрей, Саске стоит на носу и кого-то высматривает. Хоть бы меня — ну кого ещё высматривать, а, как не меня? Карин и Ино, облокотившиеся о борта лодки, выглядывали из нее и тоже смотрели в нашу сторону. Чувствую, что сейчас что-то будет. Только вот что? Хорошее или плохое? Нет, я уверенч, что кто-то что-нибудь скажет или нарвётся на драку. — Сакура, — первый, чей голос я услышала, так это мелодичный голос Яманки, которая вовсю махала мне руками, и в ее глазах была радость, и своих слез она не стеснялась. Неужто так переживала за меня? Ох-х, Ино, не расстраивай меня, я и так держусь с трудом. А в глазах снова словно покрылись прозрачной пленкой. Нет. Не смей плакать, не смей, Сакура. Чтобы водяная пленка исчезла, я часто заморгала и протерла глаза, делая вид, что попал песок, но я-то знаю, что это не так. Тем временем, их шлюпка причалила к пляжу острова: первым, кто выбрался из шлюпки, оказалась Ино, которая, запутавшись в ногах, упала на мягкий песок; затем выскочил Наруто, который ошарашено остановился на полпути и стал переводить взгляд то на меня, то на Цунадэ, а затем и на Тен-Тен с Неджи. Видеть удивление в глазах Узумаки — что-то, и то, как он нервно сглатывает. Тем временем, та счастливая улыбочка Цунадэ пропала, и появилась хищная ухмылка, а в глазах горел азарт. Интересно, что такое между ними, что Наруто так реагирует на эту женщину? Ходзуке не обратил внимание на это и уверено подошел к нам, поклонился даме в знак приветствия, показывая свое уважение и воспитание. Взяв ладонь Тен-Тен, он нежно, невесомо прикоснулся своими губами к ней и тут же выпрямился. В глазах Тен-Тен заблестел огонек, а Неджи напрягся, ощущая от своей девушки какую-то заинтересованность, и насторожился, готовясь в любую минуту среагировать на любые действия. Карин, увидев Цунадэ, подошла к голубоглазому блондину и дала подзатыльник. Взяв его за шкирку, она повела его прямиком к Цунадэ. Это надо было видеть, как лицо Наруто меняется от бледного к зеленому оттенку. Он явно боится эту женщину. Тем временем, я почувствовала чей-то прожигающий взгляд: я была уверена, что этоь взгляд принадлежит Саске. И я была права. Он внимательно осматривал меня, не отойдя далеко от шлюпки и держа руку на «Кусанагэ». — Добро пожаловать на остров «Макко», — приветливо начала Цунадэ, ведь этот остров был под ее защитой. — Все, что находится здесь — в вашем распоряжении, — взглянув на Карин и Наруто, добавила, повторяя медленно для некоторых личностей: — Прошу в драки не ввязываться с местными жителями и не устраивать разгром. Ведите себя как приличные пираты, — закончила она. — Вы, два балбеса, а ну за мной, — скомандовала она для Карин и Наруто, которые как по струнке выпрямились и пошли за удаляющейся фигурой «Неудачницы». — Я Цунадэ Сенджу, по кличке «Неудачница», и это мой остров, под моей защитой, — прикрикнула она, вспомнив, что забыла представиться, а затем исчезла где-то в лесу, а за ней и брат с сестрой Узумаки. Но мне было все равно, что она говорит в данный момент, ведь я чувствую, как мое сердце застучало в разы быстрей, а дышать я стала в два раза медленней. Я сделала один шаг, второй и третий. Он мне друг, друг, которого я боюсь потерять; друг за которого я готова отдать вою жизнь, ведь он мой друг. Ради него я пойду на все, что в моих силах, я буду поддерживать его, чего б мне не стоило, ведь друзья именно так и делают? Мои шаги становились все быстрей, и я практически подбежала к нему. Он такой красивый в лучах рассвета. Когда его силуэт стоит практически рядом с водой, а позади него в нежно-розовых, нежно-красных тонах расцветает рассвет, придает такой волшебности, что это как будто сказка, которая в любой момент может рассыпаться. Он прекрасен, как и рассвет, неповторим. В одну секунду, одно мгновенье я понимаю, что что-то не то, но до меня не доходило, что я поцеловала младшего Учиху. Мои губы накрыли его, и мои ноги обвили его бедра, а рукам я немного потянулась вверх, обнимая его за шею. Это позволяло мне быть выше него, заставив его немного наклонить голову назад. Зачем я это делала, я не знала, но хотела этого в глубине души и вот тогда не смогла удержать себя от этого. Что подумали другие, видя это? Что думает Саске? Что будет дальше? Я не хочу, чтобы мы прекратили наше общение. Не хочу прекращать наш дружбу, ведь поцелуй может быть дружеским? Ерунда — нет никакой дружбы у меня с Саске, есть только чувства, в которых я до сих пор боюсь признаться. Первые несколько секунд Саске стоял ошарашено, не зная, как на это реагировать. Его одолевало какое-то противоречие, и я видела это в его глазах. Которые на доли секунды потеряли холодность и безразличие. Внутри него была борьба, и на сколько страшная, я даже не могла представить. Его губы были мягкими, терпкими на вкус и такими манящими, что ты сразу же потеряешься в водовороте нахлынувших на тебя приятных ощущений, от которых мурашки, дружно выстроившись в ряд, танцевали польку у тебя по всему телу. Все происходило впервые. Не важно, действительно ли «первый» раз был первым; не важно, был ли он десятым или двадцатым. Для меня он навсегда оставался тем «первым», что нельзя ставить в сравнение с другими. Мы были детьми, которым все в мире было интересно. Каждому хотелось попробовать новое, будь то отношения с противоположным полом или бутылка виски, спрятанная в тумбочке у Цунадэ. Прежде чем я успела опомниться и что-либо сделать, Саске уже изо всех сил прижимался губами к моим губам. Мои глаза широко распахнулись, а в следующую секунду язык парня скользнул меж моих губ внутрь, увлекая мой язычок в горячий страстный танец. — Кхе-кхе, — в то время, когда мы были занят поцелуем, к нам с каменным лицом подошла Тен-Тен и попыталась привлечь наше внимание, и ей это удалось. В следующие секунду, я опустила ноги с бедер Саске и тут же отпрянула. Разрывая наш поцелуй, в то время как Учиха что-то недовольно нечленораздельно пробурчал, и явно это не ласковые словечки. — Вы, конечно, меня извините. Но нас зовет Цунадэ на совещание. — Ясно, — сухо и коротко ответил Учиха, а своим взглядом прожигал мою спину. Я стремительно покидала компанию Тен-Тен и Саске и шла прямиком в дом Цунадэ, ведь я слышала, что передала сестра. Господи, что же я натворила? Как мне теперь себя с ним вести? Дура ты, Сакура, вот дура! А кто-нибудь нас ещё видел? Надеюсь, никто, кроме сестры. Черт, сестра! Что же она думает? Все, хватит думать, Харуна. Голова не тем забита у тебя сейчас. Нужно спасти папу и настроиться на это волну и хватит думать о этом поцелуе! Но самовнушение мне не удалось, и всё-таки я думала об этом поцелуе, и отпираться же не получится, ведь я инициатор этого. Черт, затылком чествовала, что кто-кто смотрит на меня с явным недовольством, и даже знаю, кто. Вот что будет, когда я с ним наедине останусь? Даже боюсь представить, что будет. Ну ты и натворила делов, Харуна Сакура. Стоп, там, на песке была Ина. О нет, где она, и, резко обернувшись назад, я заметила ее рядом с Тен-Тен, и они что-то весело обсуждали, идя позади Саске, которому было все равно, о чем они разговаривают, и снова наши взгляды пересеклись. На щеках появился румянец, и в эту же секунду я отвернулась, но я ясно услышала, как он цокнул языком, и могу поспорить на свою душу, что он покачал головой.