Чун Юнь.
12 января 2022 г., 03:13
Школа кончилась неожиданно и для Син Цю, и для Чун Юня. Последние сборы вещей в общежитии перед затяжными каникулами заканчивались. Парни болтали без умолку, будто больше собирались никогда не встретиться.
***
Чун вернулся с общей кухни общежития. Обычно он имел привычку стучать, несмотря на то, что это его собственная комната, но этот раз был особенным. Он тихонько открыл дверь, а слова о том, что он пришел не вырвались, оставив рот немного приоткрытым. Перед глазами парня предстал абсолютно голый Син Цю, накидывающий на плечи свободную школьную рубашку Чуня. Он медленно натягивал её на плечи, стоя вполоборота к двери, подол рубашки скрывал ягодицы парня, и какую-то часть бёдер, которые оказались пухлее, чем до этого представлялось Чун Юню. — Цю, — неловко прокашлялся светловолосый, прикрывая рот кулаком, и наконец войдя в комнату. — Это моя? — Да, — совершенно равнодушно ответил Син Цю. — Я пролил на свою футболку сок, а мои вещи уже сложены. Ты же не против, если я одолжу? — Бери, конечно, — Чун, стараясь более не смотреть на оголённые ноги соседа, краснел, проходя вглубь комнаты.***
Стояло весьма жаркое лето. Чун как обычно сидел на крыльце, выходящем к саду камней в своём поместье. Он смотрел на этот неподвижный «рай» и не понимал, когда сам потерял своё неподвижное внутри. При мысле об этом, в голове сразу всплыл образ соблазнительного лица Цю. Чун Юнь не успел даже осознать толком, как по телу прокатился жар. Он не был связан с погодой, а скорее с усмешкой, что Чун наблюдал в академии каждую неделю учебы. Каникулы казались вечностью.***
Ни мороженое, ни прохлада ночи не спасали от жара, родившегося в подростке еще днем. Чун Юнь не знал, куда себя деть, метаясь по расстеленному на полу матрасу. Прохладные простыни лишь дразнили оголенные участки тела. Чун Юнь подскочил на ноги. Прилив сил перед сном был связан с вязким, ниспадающим возбуждением, которое заставляло подростка хотеть лучшего друга, и корить себя за это. Похабные мысли, с каждой минутой охватывающие голову парня, соблазняли, заставляя поддаться искушению. Он на подгибающихся ногах ввалился в свою ванну, залетая прямо в пижамных штанах в кабинку душевой, и включая верхний душ на максимум. Ледяная вода окатила светлую макушку, а после жгучими каплями покатилась по разгоряченной коже. Даже не стягивая, облепившие ноги, штаны, он просто оттянул резинку, трогая сначала слегка свой член, проходясь по нему пальцами, непривычно холодными. Глаза закатываются сами собой, а в мыслях снова образ темноволосого парня, так дразняще надевающего его рубашку. Мягкая кожа, обтягивающая торчащие ключицы, лёгкий румянец, усмешка, вечно доводящая Чуня до белого каления и такой желанный голос. Как бы ему хотелось заставить этого мальчика стонать. Наконец кончив, он выключает воду, сползая по кафелю, и страдальчески воя, но вполголоса, чтоб не разбудить семью. Это превращается в пытку. Страшную, тянущуюся пытку. Когда осознание сделанного окончательного доходит до подростка, он мучительно краснеет. Весь. От макушки до пупка покрываясь красными пятнами стыда. — Чун Юнь, — тихо, сквозь сжатые зубы шепчет он, — ты животное! Он же твой лучший друг, — последние слова скорее вызывают ассоциации со скулежом, чем с нытьем. Чун выползает из ванны, стягивая мокрые штаны, и прям так, влажный, голый плетётся обратно к матрасу. Дверь на террасу из его комнаты тихо отъезжает в комнату, и парня окатывает лунным светом и теплым ветром. По коже табунами ползут мурашки. Чун не переживает о том, что его кто-то увидит, это терраса только его спальни, а дальше простирался сад и лес, что был на территории их родового поместья. Он не первый раз выползал так. Ночью из душа, совсем голый, смущенный. Мысли о лучшем друге не хотели оставлять голову..
