Когда я с тобой.

      Парни встретились впервые перед дверью в свою старую комнату. Син Цю как-то виновато отводил взгляд, чем весьма и весьма озадачивал Чун Юня. Светловолосый не ожидал, что разбирать вещи они тоже будут в тишине.       Напряжение, витавшее в воздухе, можно было буквально пощупать. Чун неоднократно пытался завести разговор, но друг равнодушно отмалчивался. Это и задевало подростка, и пугало его. Он перебирал в голове все их звонки, переписки и немногие встречи, состоявшиеся за лето. Возможно он его обидел?

***

      Было далеко за полночь, когда задремавший Син Цю проснулся. Свет возле кровати Чуня горел. Тот мрачно сидел, обнимая подушку, и листал что-то в телефоне. — Чун Юнь, — тихо позвал подросток, — ты чего не спишь?       Сонный голос соседа заставил светловолосого вздрогнуть. Он оторвал взгляд от телефона, переводя его на соседа. Казалось, будто парень только недавно закончил плакать. Обычно розовые от вечного жара щеки были бледными, глаза раскраснелись, и он судорожно стал прижимать подушку ближе. — Засиделся, — голос подростка был через чур охрипшим, и тихим. — Скоро лягу, забей. — В смысле забей, Чун? — Син Цю, с большой неохотой, вылез в прохладу комнаты, перебегая между кроватями, скорее забираясь к соседу.       Темноволосый, казалось бы, только хотел попроситься под одеяло к Чун Юню, но подросток отдёрнул край, поджимая его под себя, ревностно глядя из-под челки. Цю опешил, растерянно глядя в глаза друга, его сейчас невероятно задевало подобное поведение, он не понимал, когда успел накосячить, и что вообще случилось. Протянув руку к лицу, он с опаской, медленно-медленно погладил Чуня по щеке, прикрывая один его глаз и стирая с него подступившую слезу, собственные глаза тоже начинало щипать. Было страшно заплакать. — Ты мне нравишься, — Син Цю хотел сказать не это, но такие важные слова именно сейчас сорвались, заставляя обоих округлить глаза, глядя почти в упор. — Когда я с тобой, — шепчет Син Цю, забывшись в страхе показаться лучшему другу ничтожеством. — Когда я с тобой, мне всё не важно, пойми, Чун, я так давно. Я так давно помешан на тебе, почему? Почему ты сейчас злишься на меня?       Подросток роняет голову на дружеское плечо, пряча полные страха глаза. Ему было так сложно признаться, боже, сейчас весь мир будто застыл в ожидании, когда Чун Юнь заговорит с ним. —… — шершавые, грубые, пальцы коснулись мягкой щеки Син Цю, обращая внимание парня на их владельца. — Я не злюсь, погоди, Цю.. — Не злишься? — темноволосый хлопал ресницами, успевшие наплыть слёзы скатывались по раскрасневшимся щекам. Чун ловко словил солёные капли подушечками пальцев. Вторая рука Чун Юня также мягко, боясь спугнуть, легла на лицо подростка, притягивая его к себе.       Поцелуй произошел неожиданно. Ни один, ни второй, даже не поняли, чья это была инициатива, а захлестнувшие чувства не давали и малой возможности отвлечься на лишние мысли. У обоих были донельзя сухие губы.       Чун Юнь, на удивление Цю, целовался даже очень хорошо. Шершавые, явно покусанные, его губы сминали губы темноволосого, подавляя его, и будто борясь. Проворный тёплый язык наоборот, контрастировал, мягко ласкал, заставляя ресницы дрожать, а самого парня тихо скулить в поцелуй. Син Цю чувствовал, что его победили. Поражение не расстраивало, и он точно поставил перед собой цель завоевать следующую победу себе. Настроение в комнате изменилось, а воздух потяжелел уже совсем по другим причинам.       Повалив соседа на спину, Син Цю смело откидывает одеяло, взбираясь на него, а после, настойчиво стягивая мешающую футболку. Торс будущего любовника покрылся красноватыми пятнами смущения, которые соблазнительно мелькали перед глазами, так и норовя отвлечь Цю от главного — члена, который ягодицы парня чувствовали как нельзя лучше. Одна только мысль о том, что Чун Юнь окажется сегодня ночью в нём, заставляла парня трепетать, покрываясь мурашками, а его собственный член стоять так, что становилось даже больно. — Син Цю, — прошипел Юнь, когда друг стал активно тереться о стояк ягодицами, дразня, — я хочу..       Парень не дал договорить соседу, страстно впиваясь поцелуем в его губы.       Чун Юнь быстро уловил настроение, краснея сильней, но не стал препятствовать. Плевать, посчитает ли этот опыт Син Цю потом ошибкой — думать было больно, долго, и совершенно не возбуждающе.       Уже вынырнув из потока мыслей, которые активно нагружали светлую голову, подросток осознал, что ему отсасывали. Пропуская грубую ладонь через мягкие волосы Цю, парень надавил на его макушку. Не ожидавший подобного, парень подавился. С пошлым звуком, головка члена покинула рот Син Цю. — Прости, прости пожалуйста, — это немного отрезвило их обоих.       Син Цю не собирался сдаваться. Блестящие от слюны, пухлые губы парня, обхватили вновь головку члена, мягко посасывая, а после выпуская её в прохладу комнаты. Контраст температур заставлял Чуня вздрагивать. Он открывал рот, аки рыба, глотая крупицы воздуха, стараясь хоть как-то придти в себя, и постараться не кончить так скоро.       Член мягко скользил в расслабленном горле. Приноровиться к подобному вышло не сразу, но ощущения захватывали и Син Цю, и Чун Юня. Собственный член тоже требовал внимания, Цю не мог уняться, отрываться от Юня не хотелось, ведь только начало получаться, а собственное нутро горело, требуя хоть какого-то давления. — Цю, погоди.. пожалуйста, — Чун Юнь знал, что шуметь нельзя было категорически. — Я сейчас, нгх… — говорить было долго, трудно, а в голове буря мыслей и эмоций заставляли действовать. Всё что успел сделать Чун, немного оттолкнуть от себя любовника, кончая на щеки, губы, и подставленный язык. Вид открывался слишком развратный, но в голове было слишком пусто. — Я тоже.. — тихо произнёс Цю, слизывая терпкие капли с губ и собирая остатки пальцами.       Пока Чун Юнь старался перевести дух, и вернуться к реальности после оглушительного оргазма, сосед не терял времени зря. До смазки было слишком далеко, сперма была прям на пальцах.       Обводя холодными пальцами дырочку по кругу, Цю входит в себя пальцами, ощупывая мягкие, растянутые стенки. Он так часто занимался этим летом, что интуитивно находит простату. В голове снова всплыли фантазии о том, как Чун берёт его — грубо, не мешкая. Тишину в комнате нарушали хлюпающие, тихие звуки, и приглушенные стоны, вперемешку со всхлипами.       Открыв глаза, Син Цю узрел краснеющего с новой силой соседа, который жадно следил за каждым его движением. Член парня стоял колом, несмотря на совсем недавний оргазм, а тяжелое дыхание его обладателя заставляло Цю с предвкушением сглатывать. — Ты что творишь? — как-то настороженно спросил светловолосый, меняя положение в пространстве. Он встал с кровати — Растягиваю себя, — будничным тоном заявил Син Цю, совершенно не понимая вопроса. — Ты хотел сам? — взгляд подростка плыл вслед за обходящим его соседом. — Не знаю, — Чун Юнь выглядел странно.       Голый, со стоящим членом, странным прищуром во взгляде, Юнь подтянул друга ближе к краю кровати, ладонями разводя его ягодицы и пристально осматривая пропадающие в глубине, тонкие пальцы. Что-то сломалось внутри, а подскочившая от «стечения обстоятельств» температура заставила проснуться внутри подростка что-то давно в нём таившееся. Тормоза сорвало окончательно. — Что ты там делаешь, эй? — с возмущением спросил Цю, когда дырочку «обожгли» горячие пальцы, насухо проникающие в него. Неприятное жжение сменялось оглушающим чувством наполненности. Внутри стало жарче, то ли от пальцев соседа, то ли от осознания предстоящего. — Пожалуйста, Чун, я хочу ещё..       Стонать было нельзя, но как же хотелось. — Попроси лучше, — непривычно холодный голос резал слух, и неожиданно сильно давил на Син Цю. Это показалось подростку странным, но будоражащим до самых кончиков волос. Нельзя было назвать парня странным, но он был весьма падок на грязные разговорчики. Но не успел Цю придумать, что бы он хотел такого сказать, как грубые пальцы вошли глубже, выбивая воздух из лёгких, заставляя пытаться часто дышать. — Я сказал, проси, Син Цю!       Собственное имя из уст любовника звучало, как чужое. На краю сознания проскочил страх, а возбуждение заставляло всё внутри трепетать. Это точно Чун Юнь? — Пожалуйста, — голос Син Цю больше походил на собачий скулёж. Он стал подмахивать бёдрами пальцам Чуня, насаживаясь, вздрагивая, и всё сильней вжимаясь в постель. — Прошу тебя, Чун Юнь, я хочу в себе твой член, очень..       Просьба удовлетворила Чуня, и он, немного неспешно, покинул анус любовника. Пальцами, измазанными в вязкой, собственной, сперме, он растёр всю выделившуюся смазку, начиная с головки, аккуратно, не торопясь. Син Цю, вызывающим жестом, выгибаясь соблазнительно в спине, раздвинул половинки ягодиц, приглашая любовника наконец войти, скуля чужое имя. — Войди в меня, Чун, я так хочу твой.. — скулёж парня прервал оглушающий удар по его ягодице. Кожа на месте столкновения с ладонью горела, пощипывала. Не ожидавший подобного, темноволосый оглянулся на партнёра, слёзы заполняли глаза. -..       Теперь из Син Цю выбивали только тихие стоны. Вошел Чун Юнь так же неожиданно, как и ударил его по заднице. Первые толчки были резкими, тягучими, и через чур глубокими. Больно было обоим.       Чун Юнь входил во вкус, вбиваясь всё яростней. У темноволосого не находилось сил в этой вакханалии ни на что, кроме получения неожиданного удовольствия, вперемешку с глухой болью. Это пугало, затягивало, и хотелось ещё. Больше и больше. Син Цю не понимал, сдерживает ли он свой голос, поэтому просто спрятал лицо в подушку. Слух резали резкие столкновения с собственными ягодицами. Казалось, стальная хватка Чуня в районе поясницы оставит там яркие синяки. Позже выяснится — не казалось.       Их первый опыт стал оглушающим для обоих. Син Цю успел кончить еще пару раз, стоны всё больше перерастали в скулёж, хотелось даже плакать, слишком много ощущений одновременно свалилось на парня. Он чувствовал себя окрылённым и подавленным, оргазм осушал его раз за разом. Син Цю был на грани эйфории и истерики. — Я хочу кончить в тебя, — на самое ушко прошептал Чун Юнь, а Син Цю лишь кивнул. Внутри снова вскипела волна возбуждения. Он так часто представлял подобное, так часто мечтал о властном любовнике, так много представлял хозяином своих фантазий лучшего друга. Сейчас он был готов разрешить ему всё, чего бы Чун не попросил.       У Син Цю случился сухой оргазм.

***

      Син Цю проснулся в постели Чуня один. Он был в принципе один сейчас в их комнате. И в их ванной было весьма тихо.       Ощупав собственное тело, он понял, что его помыли. Меж ягодиц было приятно и сухо, хотя края дырочки и распухли, внутри всё еще отзывалось фантомное чувство заполненности. Чуня долго ждать не пришлось. Он завалился в школьной форме, с какими-то пакетами и почти доеденным мороженным во рту. — Доброе утро? — скорее спросил светловолосый, запирая дверь в их комнату. — Я после уроков зашел купить покушать и таблеток для тебя. — Я люблю тебя, Чун Юнь, — с серьезным лицом произнёс подросток, глядя прямо в глаза лучшего друга. — И вчерашнее для меня было не просто сексом, так и знай! — Я тоже, — жар снова зародился где-то внутри, а события ночи заставляли штаны на Чун Юне теснеть. — Я тоже уже давно люблю тебя, Цю.