Том 1 Глава 1
12 января 2022 г., 13:07
Яростный шлепок эхом отозвался у меня в ушах, и сразу за ним последовал приступ острой боли. Что-то стекало по коже, и я рефлекторно поднял руку к лицу, чтобы смахнуть это, и пальцы сразу же окрасились ярко-красной кровью.
Я просил удалить шипы с роз, но, наверно, всё-таки несколько осталось. Я чуть язык не прикусил из-за тянущей жалящей боли от пореза. Тем временем женщина напротив, намного выше ростом из-за шпилек, смотрела на меня с явным гневом. Я встретил ее взгляд с серьезным выражением на лице.
— Если вам не нравятся розы, — начал я, — я мог бы поменять…
— И это все, что ты хочешь сказать, грёбаный псих?
Мисс Кейт Элиза славилась своим хладнокровием, ее считали «самой изящной актрисой Голливуда». Кто бы мог подумать? Совсем не соответствуя своему элегантному публичному имиджу, она выплевывала в мою сторону ругательства, взрываясь неистовой яростью. Вспоминая недавнюю кампанию, в которой она принимала участие, я не мог избавиться от чувства, что, скорее всего, это был совершенно другой человек, просто нацепивший ее лицо. Она проклинала меня и топталась по букету роз, которым только что меня ударила.
— Я отказываюсь их принять! — внезапно громко вскрикнула она. — Пропусти меня к Киту, сейчас же!
Я преградил ей путь, сохраняя привычную видимость формальности.
— Как я уже говорил вам, я не могу этого допустить, — сказал я и, прежде чем она успела снова поднять бунт, продолжил: — С этого момента вам придется иметь дело со мной или нашим адвокатом, если вы хотите увидеть его снова. Однако мистер Питтмэн хочет прекратить отношения как можно тише, и принять его добрый жест сейчас было бы гораздо более идеальным решением для вашей актерской карьеры…
— Ты мне угрожаешь? Ты? — закричала она, ее глаза, как голубое пламя, горели в глазницах. Я оставался равнодушным.
— Я лишь констатирую факты. Я советую вам сделать выбор, который принесет пользу не только мистеру Питтмэну, но и вам.
— Не смеши меня, — закричала она, прерывая меня. — Думаешь, я проглочу это и уйду, как какая-нибудь другая сучка? Я могу обзвонить как минимум сотню репортеров прямо сейчас. Я выложу все! Расскажу им, какой подлый ублюдок Кит Найт Питтмэн, и как он бросил меня после того, как попользовал! Думаешь, я не смогу? Вот, блядь, увидишь. Да кем он меня считает, заставляя пройти через все это дерьмо? — она распалялась все больше и больше. Я просто смотрел.
— Я понимаю. Тогда вы можете это сделать. А я сообщу мистеру Питтмэну.
Услышав мой ответ, она вздрогнула, явно не ожидая такого. Я был бесчувственной машиной.
— В конце концов, если вы действительно этого хотите, мисс Элиза, что еще я могу сделать? Мистер Питтмэн проявил к вам достаточно доброты на протяжении всех ваших отношений. Если вы не удовлетворены его поведением, это ваше решение. Вы должны понимать, что в таком случае вам придется отказаться от роли героини в «Вместе под дождём». Также вам будет отказано во въезде в особняк в Малибу, в котором вы останавливались до сих пор. Мы упакуем все ваши вещи и отправим их в частный дом. Кроме того, ваше членство в «Кантри клаб» и ваш годовой пропуск в отель «Джи» будут отменены…
— П… подожди! — в отчаянии вмешалась Элиза. Я замолчал и молча смотрел на нее.
— Это нечестно, — пробормотала она, побледнев. — Он уже согласился отдать все это мне, а теперь забирает свое слово назад? Даже актерскую роль, вот так, да? Это невероятно! Он такой скупердяй!
— Всё это было преподнесено в качестве компенсации в обмен на мирный разрыв ваших отношений, — объяснил я. — Разрешите повторить: все это есть в контракте. Если одна из сторон не согласна с данными условиями, договор расторгается. Мы выдвинули наше предложение, мисс Элиза, но вы его отклонили. На этом переговоры окончены.
— Я ничего не отклоняла! Я просто… Просто хотела поговорить напрямую с Китом.
— Это было одним из условий. «Вы не должны доставлять мистеру Питтмэну дополнительные неудобства», — холодно подметил я. Тогда она замолчала. Впервые. Глядя на ее бледное лицо, я спросил:
— Что вы предпримете? Если вам нужно время, чтобы обдумать это, я могу дать вам три минуты. Время пошло.
— Что? Всего три минуты? — вскрикнула она.
— Изначально я планировал дать вам двадцать. Вы уже потратили семнадцать, — я посмотрел на часы. — О, прошу прощения. Позвольте мне исправиться: у вас осталось около двух минут и десяти секунд. Пожалуйста, примите решение за оставшееся время, — я наблюдал, как ее красивое лицо угрюмо исказилось, когда я вытащил ручку и все необходимые документы, после положив на стол. — Пожалуйста, подпишите это, когда примете решение.
Она закусила губу в отчаянии. Тем не менее время продолжало идти, и вскоре у нее осталось всего тридцать секунд. Гневно, словно невольно предлагая автограф особенно надоедливому поклоннику, она, наконец, взяла ручку и поставила мне свою подпись. Я терпеливо ждал, пока она нацарапает свое имя.
Когда она закончила, я наклонился вперед, чтобы забрать бумаги, готовясь попрощаться с ней. Она воспользовалась этим как возможностью швырнуть авторучку мне в лицо, прежде чем я смог увернуться.
***
— Господи, что случилось? — тут же воскликнула Эмма, ее голос взлетел до высокого сопрано. Хотя ее шок не особенно меня удивил, у меня не было времени предложить ей полноценное объяснение. — Как подготовка к встрече? — спросил я, пробегая мимо. Я отставал от расписания на пятнадцать минут. Она тревожно погналась за мной. — Все сделали, как ты сказал. Все руководители на месте, — добавила она. — Но есть кое-что поважнее, тебе стоит хотя бы переодеть рубашку, Ёну! Я отказался, не раздумывая. — Я в порядке. Все напечатали? У тебя достаточно копий в случае ошибки? — О, да. — Отлично, — кивнул я. — Иди в зал заседаний, оставайся там и жди. Выйдя из офиса секретаря, я бросился прямо в кабинет генерального директора. Бежал что есть сил как сумасшедший, но мне едва удавалось успеть на встречу. Я не стал заходить в уборную, чтобы освежиться. Если бы я увидел в зеркале свой беспорядочный вид, то точно передумал бы и отправился прямо домой. Мисс Элиза попала перьевой ручкой мне прямо по глазу, и теперь он пульсировал, несомненно, набухая. Я смутно представлял, насколько ужасно, должно быть, выглядел, когда вошел в кабинет в конце коридора, проходя мимо своего стола, расположенного прямо у входа. Я встал перед дверью кабинета генерального директора и, глубоко и резко вздохнув, отточенным ритмом постучал в нее. Ответа не последовало. Как всегда, я выждал небольшую паузу, прежде чем приготовился открыть дверь, но та вдруг резко распахнулась. Я инстинктивно отступил на шаг, в то время как человек внутри резко остановился у порога. — Ого, — произнес он, и в то же время тошнотворно-сладкий запах прайм-альфы наполнил мои рецепторы. Проклятье… Я чуть не выругался вслух. Однако вместо этого я поспешно прикрыл нос рукавом и задержал дыхание. Из-за напряжения я побледнел; все, что я мог, это моргать. А он просто довольно смотрел. Кит Питтмэн. Он был произведением искусства, созданным божьими руками как проявление совершенного беззакония против всего человечества. Его отец был президентом «Пи Финансил Институшн», компании, которая, по сути, возглавляла всю финансовую индустрию Америки. Хотя сейчас Кит руководил развлекательной компанией, он был наследником очень уважаемой семьи Питтмэнов и обладал безграничными финансами и властью. В довершение ко всему, он еще был и прайм-альфой. Очень небольшой процент населения — в частности 0,1 процент — составляют прайм-альфы. И он стоял на самой вершине пищевой цепи. Рожденный с феромонами соблазнения и непревзойденной красотой, он покорял кого угодно с первого взгляда. Благодаря этому, когда я стал его секретарем, меня буквально бомбардировали неуместные трудности. По сути, мне приходилось подчищать весь его бардак. При этой мысли в голове пронеслась череда прошлых, как панорама несчастий, событий. Меня поразил внезапный приступ гнева, и лицо исказилось. Я перестал сдерживать дыхание и сосредоточился на том, чтобы собраться с мыслями. — Ты успокоился, наконец? — спросил он, прислонившись к дверному косяку и глядя на меня сверху вниз. Он выглядел как прохожий, который заметил что-то забавное, то, как он вёл себя, предполагало ни больше, ни меньше, чем простое допущение. Что еще хуже, он нагло оглядел меня с головы до ног, прежде чем, наконец, устремил свой взгляд на мое лицо: — Что за помятый прикид? Улыбка, украшавшая его рот, отнюдь не была добродушной. Он явно издевался надо мной. Из-за своей перфекционистской натуры он презирал любые проявления беспорядка как со стороны себя, так и со стороны окружающих. Конечно, я тоже не был склонен к такому. Сдерживая кипящее внутри раздражение, я встретил его взгляд. — Мисс Элиза подписала контракт, — сообщил я официально. — Таким образом, вопрос о возмещении впоследствии предоставленных ей репараций будет рассмотрен позже на этой неделе. Отныне она приняла наши условия касаемо ее отношений с вами, и контракт будет проходить через все необходимые юридические процедуры, чтобы предотвратить любой ненужный конфликт, который потенциально может возникнуть в будущем… — Слушай, — резко прервал он. — Неужели я должен знать каждую деталь? Я молча наблюдал за ним. Его лицо, обычно выражающее безразличие, выдало намек на досаду. Заметив небольшую складку между его бровями, я смягчился. — Нет, — стоически ответил я. — Значит, ты считаешь, я хочу знать? Я оставался неподвижным: — Нет, но сообщать обо всем — моя работа. Раздражение Кита, наконец, полностью проявилось, когда он оторвался от дверного косяка. — Отныне не утруждай меня сообщениями о таких мелочах, — приказал он. Ему действительно было наплевать, что случилось с тем, кого он уже бросил. Все эти мытарства стали незначительными, как пылинка. Я отлично знал об этом, но ничего не мог поделать с собственным разочарованием, когда он вел себя так. Но в итоге я был больше разочарован в себе; мое предательское сердце, трепетавшее от его безупречного вида, билось в клетке, несмотря на все вопиющие изъяны его личности. — Я искренне прошу прощения за то, что расстроил вас, — сказал я. — Подготовка к вашей следующей встрече завершена. Все ждут вас. В ответ он лишь едва вздохнул, как будто подтверждая мою ничтожность. Он двинулся было вперёд, и я последовал за ним, но он вдруг внезапно обернулся. — Что ты делаешь? — спросил он. Я посмотрел на него: — Иду за вами, мистер Питтмэн. Он недоверчиво усмехнулся: — В таком-то виде? Пытаешься меня опозорить? — Почему, вас смущает мой «убогий вид»? — пошутил я. И потом меня осенило. О. Я допустил ошибку. Я почувствовал смущение и внезапно занервничал. Кит склонил голову и прищурился: — Ты ведь не настолько глуп, чтобы спрашивать меня об этом, правда? — Простите, — не теряя ни секунды, я извинился, но он все еще недовольно хмурился. Однако в этот момент нас прервали. — Эй, — позвал кто-то. Мы с Китом обернулись к нему, но я не мог разглядеть, кто это, потому что он закрыл мне обзор. Однако витающий в воздухе сладкий запах усилился вдвое, и мне не нужно было видеть, кто это. Два сапога пара. Друг Кита, Грейсон Миллер, был таким же, как он: до неприличия богатый, главенствующий и привлекательный прайм-альфа. Они оба были игроками в поло. Если бы пришлось искать разницу, я бы сказал, что Грейсон был более резвым. Он был страстным любовником со всеми, с кем встречался. Единственная реальная проблема заключалась в том, что его любовь быстро угасала, причем довольно холодно. Особенно популярной была история о том, как Грейсон однажды рассмеялся в лицо женщине, которая была готова покончить с собой после того, как он бросил ее. А самое ужасное, он смеялся от радости, действительно искренне, как будто никогда прежде не видел лучшего зрелища. Когда она в отчаянии стояла перед ним, Грейсон сказал: — Господи боже. Даже после этого ты все равно не будешь ничего значить. Если хочешь развлечь меня на минуту или две, тогда, конечно, прыгай. Думаю, это будет полезно. После этого он долго хохотал, даже согнулся пополам, как будто искренне наслаждался весельем. Из всех присутствующих на месте происшествия он был единственным, кто издал хоть малейший смешок. Это был печальный конец их любви. К счастью, в итоге она отказалась от самоубийства, но говорили, что после этого инцидента ей пришлось довольно долго проходить курс терапии. Грейсону было все равно. Вместо этого он нашел новую любовь и занялся ей. Конечно, в итоге он объявил, что его новые возлюбленные тоже не «те самые», и начал цикл заново. Каким бы толстокожим ни был, он всегда утверждал, что искренне влюблен в течение того короткого времени, что был с человеком, неотрывно смотря в глаза своим холодным взглядом. — Неужели это Ёну! — воскликнул Грейсон. — Прошло так много времени. Я взглянул на неугомонного мужчину, оставаясь непроницаемым. — Здравствуйте, мистер Миллер. Он прищелкнул языком и протянул руку: — Я говорил тебе называть меня Грейсон. Я быстро отступил, избегая его прикосновений, и Кит, наблюдавший за взаимодействием, покачал головой. — Не трудись, — сказал он. — Из этого парня не получится хорошей игрушки. — Игрушки? Я всегда люблю искренне. — При всем уважении, я откажусь, — твердо вставил я. Они оба одновременно устремили на меня взгляды, и давление, которое вызывали двое сильных мужчин, — оба выше двух метров ростом, не меньше, стоявшие прямо перед моими глазами, — заставило меня слегка задыхаться. Я инстинктивно выпрямился, но это мало помогло добавить роста, который по сравнению с ними казался безнадежно низким. Кит усмехнулся, глядя на меня, все еще обращаясь к своему другу: — У тебя действительно странные вкусы. — У меня? — Грейсон повернулся к нему, искренне удивленный. Кит внимательно осмотрел меня с ног до головы, словно намереваясь тщательно измерить для меня цену. Вернувшись к Грейсону, он озвучил свой вывод: — Ты, наверно, единственный, кто с ним флиртует. И Кит, вероятно, был единственным, кто сказал подобное в присутствии этого человека. На мгновение я не смог сдержать эмоций на лице. К счастью, они не уловили мою оплошность, поскольку были заняты своим собственным глупым разговором. — Почему? А, точно. Ты не спишь с мужчинами-омегами, — усмехнулся Грейсон самому себе. — Ты такой забавный парень. Я никогда не встречал альфу, который не спал бы с омегой, за исключением моего младшего брата и тебя. Почему тебе не нравятся омеги? Кит нахмурился: — Омега или нет, ты говоришь о мужчинах. Я не заинтересован в мужчинах. — Омеги отличаются от обычных мужчин. Ты бы знал, если бы у тебя был хоть один, — засмеялся Грейсон и похлопал Кита по плечу. — Ты упускаешь отличное развлечение, Кит. Это действительно прискорбно. — Оставь меня. Мне такое развлечение ни к чему, — холодно выплюнул Кит, толкая Грейсона по руке. — И больше всего мне не хотелось бы видеть член какого-то ублюдка. Даже представлять это отвратительно. Ты странный, если заводишься от чего-то похожего. Грейсон внезапно запрокинул голову и расхохотался. Удивительно, но это прозвучало радостно. — Послушай, — начал он, успокоившись, — секс с омегой — это другое. Ах… если бы ты хотя бы попробовал, никогда бы не пожалел. Даже если они мужчины, омеги разные. Люди спят с мужчинами-омегами, потому что… — в этот момент он оборвал себя и замолчал, чтобы снова взглянуть на меня. Я просто продолжал стоять и смотреть, как они разговаривают, но, когда наши взгляды встретились, он слишком поздно надел маску удивления. — Упс, как грубо с моей стороны, — сказал он. — Здесь не место говорить об этом. Мы можем продолжить позже. Наблюдать, как он притворно печется о своих манерах после того, как сказал все, что у него на уме, было довольно лицемерно. Во всяком случае, он не имел в виду ничего из того, что сказал. Мое выражение лица осталось неизменным, пока я молча смотрел перед собой. Кит ответил вместо меня: — Это не имеет значения. Его совершенно не волнуют подобные вещи. Меня это очень даже волнует. Я просто не позволял этому проявиться. В таком обращении не было ничего нового; как обычно, он унижал меня, как и любого, до кого ему нет дела. — Можешь попытаться к нему подкатить, — продолжил он, — но ты пожалеешь об этом. Насколько я знаю, он самый скучный человек в мире. — Считаешь? — Грейсон улыбнулся и пристально посмотрел на меня. — Я думаю, в постели с ним было бы весело. Кит пожал плечами и вышел из кабинета, как бы показывая, что ему это неинтересно. Грейсон слегка помахал мне, прежде чем развернуться и последовать за ним. Только оставшись один, я ослабил бдительность. Прислонился к столу и прерывисто вздохнул. И только тогда я внезапно почувствовал проступившую внизу влажность, заставившую меня запаниковать. Я бросился в ванную и обнаружил, что, как и ожидалось, на меня повлияли густые окружавшие меня ароматы. Ждать какого-либо понимания от этих высокомерных придурков было безнадежным усилием; они никогда не скрывали своих феромонов или того факта, что были прайм-альфами. Во всяком случае, они выставляли свой запах так, будто красовались. И никогда не думали о том, что в результате пострадают другие. — Черт побери, — выругался я себе под нос. Сел на бочок и поспешно схватился за член. Это просто ужасно. Чтоб все эти прайм-альфы сдохли. Кожу покалывало, веки дрожали. Я закусил губу. Кит. Всего одна мысль о его запахе могла вызвать у меня течку. Я закрыл глаза, лицо вспыхнуло красным, я смаковал его имя на губах, сдерживая стоны. Стоило представить, что он нависает надо мной обнаженным, как член сразу затвердел, поднявшись прямо к потолку. Кит ненавидел это. Я начал лихорадочно дрочить, инстинктивно раздвинув ноги. Из-за этого вся задница стала мокрой, и мне захотелось вставить что-нибудь внутрь, чтобы удовлетворить это желание, но я не мог. Мысль о том, чтобы что-то засунуть в себя, ужасала. Несмотря на распространенную практику, я раньше даже игрушкой не пользовался. Однако, если бы вместо этого Кит пронзил меня своим толстым членом… Боже, если бы это когда-нибудь случилось, я бы свихнулся от кайфа. Не в силах больше сдерживаться, я позволил себе застонать. — Ах, — выдохнул я, задница лихорадочно горела, скользкая смазка сочилась и стекала длинными горячими струями. — Ах… Хах… С головки члена стекала капля предэякулята, сбегая по стволу, делая его мокрым, пока я водил рукой вверх-вниз. Отчаянные горячие движения сопровождал мягкий звук трения кожи. Я гнался за кульминацией. Как только я начал кончать, с губ по неволе сорвался вскрик. — Кит… — выкрикнул я, имя практически вылетело изо рта, и дыхание перехватило. Я постоянно думал о нем, когда кончал, и всё всегда заканчивалось тем, что я выкрикивал его имя каждый раз, когда переступал через край. Если Кит когда-нибудь узнает, он придушит меня. — Хах… хаах… Преодолев послевкусие, я сел на унитаз, растянувшись и по-идиотски моргая. Поплывшим взглядом я заметил, что залил спермой стену ванной. Я знал, что мне нужно её убрать, но мне не хотелось даже пальцем шевелить. Сколько прошло с тех пор, как я в последний раз так сильно кончал? Я попытался сосчитать дни, но передумал. Скоро моя следующая течка. Наверно, поэтому я так сильно отреагировал на феромоны Кита. Я сделал себе мысленную заметку, что нужно заранее приготовить лекарства. Наконец, я встал и вздохнул от усталости. В заднице творилось чёрт знает что, а в бачке туалета смешались разные жидкости. Я спустил воду в унитазе, немного пошатываясь, и полностью скинул штаны, проверяя их, чтобы убедиться, что они не намокли. Я позвонил Эмме и попросил её пойти на собрание вместо меня, после чего решил прибрать за собой. В такие моменты личная ванная Кита была довольно удобным вариантом. Поскольку его не было, я мог использовать ее как свое собственное пространство. Полностью голый ниже пояса я вошел в смежную душевую, чтобы вымыться, после чего насухо вытерся. Вернувшись в ванную, я выбросил все, что могло свидетельствовать о мастурбации. Когда я снова надел штаны, все вернулось на свои места, как и было до того, как я использовал своего босса в качестве объекта для дрочки. Конечно, было ещё одно исключение. На мне оставался запах моих собственных феромонов, он мог безошибочно выдать меня. Я с силой принюхался, но ничего не почувствовал; я не смог бы ничего понять самостоятельно, потому что не чувствовал свой собственный запах. Не важно, как много препаратов я принимал, густой запах феромонов после оргазма просто так не пропадет. Только через какое-то время. У меня не было выбора, кроме как пропустить обед и остаться в офисе, ожидая, пока запах исчезнет. После уборки и таких изнурительный действий я сильно устал, даже делать ничего не хотелось. По идее, настало время сделать перерыв. Поскольку после встречи Кит уезжал обедать с Грейсоном, я решил, что у меня достаточно свободного времени. Я запер дверь офиса и поставил будильник, прежде чем лечь на мягкую кушетку в приемной, и закрыл глаза. Не прошло и пяти минут, как я погрузился в глубокий сон.
