(не)элементарная химия

      Свинцу горячо, очень даже, и ведь не подумаешь сперва, что Хлор мог быть таким горячим рядом с ним. Он ведь юноша сдержанный, холодный, едкий и строгий, но не тогда, когда за плотно закрытыми дверями, так уверенно и сильно касается его обнаженной кожи. Кусает хрящик на ушке, бедра разводит резким рывком, прижимаясь пахом к паху, срывая чувственный и полный жажды продолжения стон.       Плюмбуму хорошо, в голове дымка, дурман едкий, отравляющий каждый его чертов электрон. Молекулы в крови струятся быстро-быстро, и температура между ними, кажется, градусов двести, а может и триста все. Выгибается изящно, льнет послушно, припадая к чуть сладковатым губам, смакуя их вкус. Толкается языком откровенно, вылизывает щеки и ровный ряд зубов, царапает обнаженную его стараниями спину, и, кажется, срывает последние предохранители.       Хлорум шипит, когда ногти касаются нежной кожи, делает хватку на бедрах жестче, помечая свое присутствие синеватыми отметинами. Дергает за ширинку брюк с силой, едва ли не отрывая язычок от молнии, и едва ли не сдирает тонкую ткань штанов, отбрасывая ненужный им обоим сейчас элемент гардероба в сторону. - Кто-то разошёлся не на шутку, а? – смеется, поддевает, оставляя мокрый поцелуй где-то под углом нижней челюсти. Ресницами своими очаровательными хлопает, провокационную улыбку с уст не снимает, оставляя звонкий шлепок по бедру Хлора. Тот реагирует мгновенно, рычит, покрывая кусачими поцелуями бледные ключицы, с зеленоватым оттенком прошлых, меркнувших, его, Хлорума, следов. - Ты можешь хотя бы сейчас заткнуться? – ответить не позволяет, впиваясь голодным поцелуем в нежные губы. Блеск серебристо-белых глаз говорит о многом невысказанном, и Хлор мысленно чертыхается, слишком поздно вспоминая, что Свинцу совсем не мешает комментировать происходящее заткнутый рот.       Этот засранец умел делать это одним взглядом.       Мягкий, податливый. Хлор едва ли не сходил с ума, касаясь нежных изгибов и оставляя на них едва заметные следы. Плюмбум всегда таким был: надави чуть сильнее, и на бледном кожном покрове останется синеватый отпечаток. Царапни ногтем, и маленькая белая полоска еще долго будет напоминать о случившемся. Податливый, откровенный, пластичный: из всех партнеров Хлора, только он мог выгибаться так изящно и привлекательно, что лишь едва заметное изменение в изгибе поясницы повышало температуру между ними еще на парочку градусов. - Мне просто не терпится окислиться, мой едкий, - смеется, ногами стройными обвивает крепкую талию, крепче к себе прижимает, вздрагивая от очередного сладкого поцелуя в шею. Весь уже был покрыт следами их любви, а Хлорум остановиться не может вовсе, дополняя картину все новыми и новыми отметинами. Прелюдию затягивал, и сколько бы Плюмбум не восхищался талантами Хлора в петтинге – в какой-то момент он всегда становился слишком нетерпеливым. Никакого благородства, лишь грязь их заблудших в человеческой жестокости душ. - Хочешь, чтобы я выдрал из тебя парочку электронов? - Боже, выдери их все, или я за себя не отвечаю, - шипит возмущенно, подставляется, и выдыхает облегченно, стоит Хлоруму аккуратно коснуться сжатого колечка мышц. Перепачканные в слезах Кремния и Кислорода пальцы беспрепятственно проникают внутрь, смазывая нежные стенки и облегчая проникновение. Растягивает медленно, неторопливо, вынуждая металл под ним ёрзать, шмыгать недовольно носом. Чувствует на своем плече укус и не может сдержать ехидной улыбки. - Я же о тебе забочусь, милый, - качает головой, сосредоточенный на подготовке. Осторожничает, пускай и секс был совсем недавно, и такой тщательности и аккуратности совсем не требовалось. - Мне просто нравится вкус твоей кожи, - смеется, прерываясь на короткий и чувственный стон, - ты такой сладкий… - Металлический привкус не смущает? - Ты говоришь это металлу, дурак, - хихикает Плюмбум, шире разводя бедра. Устраивается на подушках удобнее, и едва ли не сгорает заживо, когда Хлорум все же решается толкнуться внутрь хотя бы головкой, постепенно проникая в горячее нутро.       Неметалл внимательно следит за выражением красивого лица Свинца, массирует кожу его головы, путаясь пальцами в длинных волосах. Входит до конца и замирает, едва ли способный сдерживать от ощущения горячей тесноты. Дышит тяжело, опаляя своим дыханием румяные щеки Плюмбума, шепча что-то совсем невразумительное, прерываясь на короткие клюющие поцелуи острых скул.       Свинцу горячо, очень даже, и дело все в опытности его нерадивого любовника. Невольно вспоминал, как начиналось все, стоило им впервые познакомиться в грязном и пыльном окопе. Солдат хоть куда, красивый и хмурый, язвительный. Что не слово, то едкая оплеуха. Убивал лишь взглядом, и людей губил толпами, пускай и далеко ему было до Плюмбума: слишком велика разница в возрасте, чтобы юнец мог его догнать по количеству. За красавцем неприступным тянулись другие металлы, а тот и рад был, прыгая в койку каждого влюбленного в него. Со всеми металлами успел в реакцию вступить, и, нагулявшись, застрял на точке отношений со Свинцом. Тот не осуждал даже, и научился извлекать множество плюсов из знаний молодого возлюбленного. Проще говоря, трахался Хлор действительно на отлично.       Первое движение бедрами выбивает из Плюмбума остатки самообладания. Хлор не церемонится более, берет сразу глубокий и быстрый темп, вбивая любовника в постель и срывая с его нежных губ все новые и новые стоны. Свинец под ним прогибается, задыхается, хнычет даже, запрокидывая голову и открывая для губ Хлорума нежную шею. Хорошо, до одури, до металлического блеска в серебристых глазах, до искусанных губ и звонких шлепков бедер о бедра. Смазка между их разгоряченными телами хлюпает, наполняя комнату влажными звуками. Го-ря-чо.       Заканчивает почти сразу, стоит Хлоруму коснуться крепко стоящей плоти и сделать несколько рваных движений в темп своим толчкам. Выгибается, сведенный сладостной судорогой, ближе жмется, и чувствует, как внутри разливается нечто теплое, мокрое, и как обмякает член Хлора внутри него. Любовник выходит не сразу, подолгу оставаясь внутри и продлевая негу, придавливая своим весом Свинец к постели. Легкий такой, не тяжелый совсем, приятный. - Ты снова превзошел сам себя, мой сладкий, - улыбается ленно, наслаждаясь приятной истомой, разливающейся по удовлетворенному телу. - Едкий или сладкий? – хмыкает Хлорум, немного приподнимаясь и заглядывая желтоватой зеленью своих глаз в чужие. - Мой.