The secret room.

***

— Привет, Чуя! Меня зовут Осаму! Можно с тобой подружиться? В ответ лишь молчание. Тогда мальчик спрашивает ещё раз. -Эй, Чуя, не молчи! Ну, давай дружить! — Давай… — робко, будто бы боясь шатена, сказал рыжик. — Вот и славно! — обнимая нового друга, воскликнул Дазай.

***

— Чуя, что произошло? — положив одну руку на плечо подростка, спрашивал Осаму.       За последние десять минут он спросил это не в первый и не во второй раз. Но Чуя лишь молчал. Он игнорировал Дазая, не смотря на то, что последний не отставал от него. И на это есть причина. Всю последнюю неделю Накахара был удивительно молчаливым. Он не принимал участие в безумных предложениях шатена, отказывался от ночёвок и гуляний и избегал вопросов о том, что же всё-таки творится. И даже сейчас избегает, пока они сидят в кладовке. — Чуя, — уже более настойчивым голосом, сказал Осаму. — Ответь, прошу. Мы дружим с тобой уже безумно много, но вот так, ты себя ещё не вёл.       И снова это дурацкое молчание. Оно буквально выводит из себя юношу. Неужели так сложно ответить?! Но молчание не прекращается даже через минуту. Дазай обладал удивительно стойким терпением. Он мог ждать неделями, и многие не понимали, как он это делает. Хотя, сейчас, когда твой самый близкий и лучший друг не хочет говорить, что же у него произошло, терпение кончается. Оно исчезает из головы, оставляя внутри пустоту. За место поразительного терпения, пришла тривиальная злость. Шлепок.       Осаму дал пощёчину рыжику. Голова низкого чуть пошатнулась в правую сторону. Щека покрылась красным цветом. Глаза Накахары расширились, он явно не ожидал такого от шатена. Дазай в принципе выражает злость крайне редко. — Чуя, ответь, прошу, — буквально требовал высокий. Но в этот раз удача, наконец, повернулась к нему, и он услышал заветные слова. — Осаму, — тихо, опуская голову вниз, начал Чуя. — Элизабет она… — к горлу поступил комок, который не давал говорить. Прогоняя в голове снова эти ужасающие события, слёзы сами начинали литься из глаз. — Попала под машину… — и после этих слов Накахара не выдержал. Он уткнулся в плечо Дазая и начал реветь. Он держался, чтобы не заплакать, но сейчас смысла в этом нет. Горькие слёзы быстро стекали по щекам рыжика. Осаму приобнял друга. Шатен молчал, всё равно его слова никак не помогут. — У неё перелом двух задних лап… Это я виноват, что отпустил её гулять… — слова оборвались. Низкий вспомнил, как она лежала на асфальте, и слёзы покатились с новой силой. Он до боли в голове винил себя. — Чу, ты не виноват… Ветеринары её спасут. Она будет жить, слышишь? И прости меня, я не должен был этого делать, — подросток медленно гладил плачущего по спине. После слов он поцеловал его в лоб и ничего не говорил. Тишина и плач заполонили комнату. Чуя сильнее прижался к плечу своего друга, и рубашка стала мокрой. Дазай не переставал гладить подростка и целовать его в макушку. До конца большой перемены оставалось пять минут, а дальше должен был быть седьмой урок — история России. Они должны бы уже уходить и идти в класс, но они оба понимают, что Накахара сейчас не в состоянии идти на урок. И Осаму был первым, кто прервал тишину. — Пошли к тебе домой, — предложил шатен. И рыжик хотел уже было спросить, как же они уйдут, как Дазай продолжил. — Коля отмажет. Пошли, Чу, — Осаму поднял голову Чуи и большими пальцами вытер слёзы. А после кротко поцеловал в губы.       До этого тот никогда не целовал его в губы. Лишь в щёки и макушку. Сейчас же он сделал нечто большее. От чего в сердце вспыхнул некий огонь, растекавшийся по всему телу, дурманивший разум и заставляющий глаза раскрыться ещё больше. Непривычное, непередаваемое, двоякое чувство испытывал Чуя. Казалось бы, обычный поцелуй, — если быть точнее «чмок» — что в этом такого? Но это первый «чмок» в губы.       А что же насчёт Дазая — затейщика всего этого действа? Он нахально улыбался и наблюдал, как друг в ступоре смотрит на него. Его забавлял столь интересный букет эмоций, который он видел в Накахаре. Удивление, непонимание, искренность. Наблюдая за этим, Осаму издал краткий смешок и сказал: — Пошли, шокированный Чу-Чу! После этого они молча вышли сначала из кладовки, а потом и из школы. Перед этим шатен написал Гоголю, чтобы тот отмазал перед Достоевским, а он это может. И, лишь выйдя за ворота школы, Чуя задал вопрос. — Что это было в кладовке? — он знал, что это было — краткий поцелуй, чмок. Но всё-таки объяснения со стороны друга были интересны. — Ну, я даже не знаю, что и ответить, Чу! Дружеский поцелуй в губы! — Осаму повис на рыжике. — Ясно, а почему же ты не делал это раньше? — А что, Чу-Чу, хочет? — Да я не то имел ввиду! — и Дазаю в голову прилетает подзатыльник. Нет, ну чего он глупые вопросы задаёт? — Вечно ты воспринимаешь всё не так, как нужно! — Вообще-то мне больно, если ты не заметил! Всё, я получил сотрясение мозга! — он приложил к своему лбу ладонь тыльной стороной, и строил из себя больного. — И если ты не наберёшь скорой, то я умру! Понимаешь, что ты сделал, Чуя?! Ты же меня чуть жизни не лишил, а мог… — Так, всё, довольно с тебя и твоего драматичного разговора. Пойдём, больной ты мой, — рыжик похлопал его по плечу, и они отправились домой к Чуе.       Строить из себя клоуна шатен любил. Он делал это постоянно, говоря: «Чуя, ты убил меня!», «Чуя, ты такой догадливый!», «Ты ранил меня в самое сердце» и т. д. Вы бы знали, как такие действия с его стороны, порой выводили из себя Накахару. Один раз, когда он был не в духе, Чуя с достаточно большой силой шлёпнул Дазая по лбу учебником истории. Звук был громкий, особенно если учитывать, что разговаривал лишь Достоевский. И на этот звук весь класс сразу же обернулся на них. А сколько смеха было от Николая! Блондин сидел весь красный, пока Фёдор пытался выяснить, в чём дело. Но не смотря на то, что были и такие случаи, рыжик чаще всего или подыгрывал ему, или переводил тему, или вообще делал вид, что не замечает его. И последний вариант, ой как не нравился Дазаю. Ему в принципе не нравится, когда на него не обращают внимания.       По дороге к дому Накахары они общались и смеялись. Также им написал Гоголь, и текст сообщения был таковым: «Я отмазал! Коля молодец, Коле полагается пирожок!». Что ж, теперь им нужно будет купить ему пирожок. Но друзья и не были сильно удивлены, что Николай попросил именно пирожок. Как никак это любимая еда блондина. Если бы было возможно, он бы только ими и питался бы! На это сообщение Осаму ответил так: «Окей, купим!;)».       На улице сегодня хорошая погода. Лёгкий, прохладный ветерок обдувает лица людей, заставляя волосы разлетаться на ветру. На небе красовалось солнце, которое то и дело скрывалось за воздушными облаками. Птицы сидели на ветках и пели свои песни. А ведь скоро они перестанут петь и улетят. Тёплая погода сменится на холодную. И солнце уже не будет так греть, как сейчас. Но это будет позже. И вот, они подходят к дому рыжика, а после и заходят в него. В этот раз их не встречает Элизабет, и от этого становится как-то грустно. Даже Дазаю стало чуть грустнее, хотя собак он не любил. Всё-таки со временем ты привыкаешь к этому озорному лаю, который встречает тебя каждый раз, когда ты приходишь домой. Но оба подростка надеются, что Элизабет переживёт эту чёрную полосу в своей жизни и вскоре будет снова радовать их. Ну, как радовать «их». Чую она будет радовать всем своим присутствием, а Осаму будет радовать тем, что собака радует его друга и не даёт упасть ему в депрессию. — А где мама? У неё разве не отпуск? — поинтересовался шатен, увидев, что дома никого нет. — Ну, она уехала к бабушке, ей помочь надо. Сам понимаешь деревня, хозяйство и всё такое, — проходя в гостиную и садясь на диван, отвечал Чуя.       Гостиная была просторной и уютной. Обои светло-серого цвета, а пол из тёмного ламината. В центре, на потолке висела красивая люстра, кристаллики которой переливались на свету. В центре стоял белый диван, рядом с ним журнальный столик, а напротив висел телевизор. Рядом с телевизором была стенка. Сзади дивана находились большие панорамные окна. В каждом углу стояли какие-либо растения. — Может, тогда устроим ночёвку? Вчетвером! — воскликнул Дазай. — Идея неплохая, учитывая, что отец снова в командировке… Только ребят предупреди, хорошо? — Будет сделано!       В этот же момент в беседе «Унитаз Феди» появляются сообщения с предложением пойти на ночёвку. Ответили Гоголь и Сигма через пять минут, как раз когда закончился урок. И оба подростка согласились на это предложение. Конечно, перед тем, как ответить, они написали родителям, чтобы точно узнать, можно ли пойти на ночёвку. И, как Вы уже поняли, родители разрешили. Ребята должны были прийти домой к Накахаре в пять часов вечера. За это время Николай и Сигма успеют собрать вещи и купить какую-нибудь еду.       За то время, пока одни ребята собирали вещи, другие, что находились дома у рыжика, приготавливали комнаты. Чуя чуть прибрался в комнате родителей, так как там будут спать блондин и подросток с двухцветными волосами. Дазай же придумывал идеи, что же они будут делать, но признаться честно, он так ничего не придумал, потому что планировать ночёвку бессмысленно, всё равно будут заниматься другим. А если ещё вспомнить, что в их компании находится Николай, то планировать точно не нужно. Он каждую ночёвку, прогулку, встречу превращает во что-то смешное и по правде запоминающееся. Такой вот весельчак наш Гоголь!       Наконец, в пять часов, в дверь позвонили. Накахара и Дазай сразу же пошли открывать её. На пороге стояли два подростка с рюкзаками и улыбались. Ребята перебросились пару фразочками и вошли в дом. — Чуя, покажи-ка нам, где мы будем спать, — весёлым тоном, протягивая гласные звуки, спрашивал Николай. — Ага, пойдёмте, — отвечал подростку Чуя. — Осаму, разлей пока газировку по стаканам! — он крикнул шатену, который находился на кухне.       Рыжик вместе с Гоголем и Сигмой ушли в комнату родителей, чтобы те оставили свои рюкзаки. Дазай в это время разливал газировку по стаканам и открывал пачки чипсов. И Осаму — не Осаму, если не прольёт чего-нибудь. Так и сейчас он пролил. Когда же это увидел Чуя, он был чуть зол на друга. Не впервые уж такое происходит, можно было и научиться нормально наливать жидкость. Шатен лишь говорил, что это не он, а призраки. «Они испугали меня, вот я и пролил!» — отмазывался подросток. Конечно же, призраков никаких нет, а Дазай просто не хочет получить от рыжика. Парень с двухцветными волосами наблюдая за этим смеялся, а особенно над тем, что блондин подыгрывал Осаму и тоже утверждал, что дома водятся призраки. Бедные нервы Чуи… И как он выдерживает весь этот цирк?       После занимательной «ссоры» о том, кто же пролил газировку (хотя ответ итак очевиден) призраки или Дазай, ребята пошли в гостиную. Там они сели на диван и принялись есть чипсы и пить напитки. На фоне они включили какой-то ужастик, но, сказать честно, он был от слова «совсем» не страшным. Ужастик был настолько скучным, что посмотрев сорок минут от силы, они выключили его и стали общаться. Разговаривали друзья обо всём. Начиная от школы, заканчивая новым кассиром в магазине «Пятёрочка». Темы перетекали из одной в другую быстро, что не вызывало удивления. Они часто не задерживались на одной теме, не учитывая, конечно, сплетен о ком-либо. Все мы грешим обсуждением других, и наши герои не были исключением. Ох, но сейчас не об этом. За таким разговором «обо всём на свете» Осаму затронул не очень приятную тему для Накахары. А именно тему о том, как его отчитывала мама при Дазае за то, что тот не убрал за Элизабет. Вроде бы, не самая постыдная из тем, которая могла бы быть, но только не для Чуи. И, как только шатен заикается об этом, в его голову прилетает подушка. А потом вторая, третья… Начался самый настоящий бой подушками! Сначала Николай и Сигма стояли в стороне, но потом блондин присоединяется к ним, утаскивая за собой и подростка с двухцветными волосами. Смех заполонил комнату, а то и весь дом. От него у Гоголя потекли слёзы, и началась буквально истерика. Лицо его было, как у помидора. Руками он держал живот, который уже болел от смеха. Сигма пытался его успокоить, но тот лишь начинал смеяться ещё больше. Но благо, уже через пятнадцать минут все смогли успокоиться.       После «боя» Чуя обнаружил, что колонка заряжена, и Гоголь сразу же подключил к ней свой телефон. И тут понеслось… Всё начиналось в принципе нормально, но потом к песне «Happy Death Day» их буквально разнесло. Припев подпевали — а если правильнее выразиться кричали — все. А после пошли такие песни, как: «Never Wanted To Dance», «Hayloft II», «VAMPIR», «IN MY MOUTH» и т. д. На песне «IN MY MOUTH» Николай буквально танцевал стриптиз, то и дело дотрагиваясь до Сигмы. Теперь уже лицо парня с разноцветными волосами было красным. Осаму брал пример с Гоголя и тоже начал танцевать перед Чуей. А после блондин кротко целует раскрасневшегося парня в губы, что, конечно же, замечают Дазай и Накахара. — Чуя, у тебя есть фата? Мы походу свадьбу сейчас играть будет! — пытаясь перекричать музыку, говорил шатен. — Не нужна никакая фата! Коля, что это было?! — не понимая, что только что сделал его друг, сказал Сигма. — Сигмочка, ну не обижайся! Я просто выражаю свои чувства! — проходит секунда перед тем, как Гоголь понимает, что только что сказал. — Ой, я что, сказал это вслух?! Какой ужас! В комнате наступает минута молчания. Музыка затихает, а глаза всех уставлены на Николая. Вот и попался наш мальчик. Таким глупым образом он раскрыл свой секрет. Подросток не то, чтобы хотел рассказывать его, но не сейчас… Но повернуть время в спять нельзя. Лицо Сигмы полно недопонимания. Он пытается понять, шутит ли Гоголь, но приходит к такому мнению, что тот не шутит. Вот и попали. — Коля, это правда? — разрывая тишину, говорит парень с разноцветными волосами. Еще несколько минут молчания, а дальше ответ. Он краткий, но из него можно понять всё. — Да, Сигма, правда. Прости, прости! Я не хотел говорить это сейчас! Оно само, правда! В ответ Сигма ничего не отвечает, а лишь подходит к другу и обнимает. Так тепло и нежно, словно он мать, а это его сын, который в чём-то провинился. Блондин явно не ожидал этого, и сначала стоит в ступоре, но после осознания всей ситуации, Николай обнимает его в ответ. — Чуя, походу свадьба будет, — шатен, как и рыжик находился в большом шоке. — Ага, конечно, будет. Сигма ещё даже не ответил ничего, — они переговаривались шёпотом, чтобы не мешать столь личному моменту. Гоголь и парень с двухцветными волосами ещё несколько минут стоят в обнимку, а после один из них произносит краткие, но такие дурманящие слова. — Ты мне тоже нравишься, клоун. И гостиная наполняется разными восклицающими звуками. Друзья, что наблюдали за ними, искренне радуются за них. Дазай даже умудрился найти где-то хлопушку и взорвать её перед Николаем и Сигмой, от чего те напугались и вздрогнули.       Вот так, на ночёвке произошло признание. После они отправились спать. И, когда Сигма и Гоголь легли, то подросток с двухцветными волосами уже сам поцеловал блондина.

Когда же такое произойдёт с Чуей и Дазаем?