В конце они оба умрут

Отдел Смерти звонит, чтобы сделать главное предупреждение в вашей жизни: сегодня Вы умрете. Нет, «предупреждение» — сильно сказано. Это слово подразумевает, что чего-то еще можно избежать, — как гудок автомобиля, когда переходишь дорогу на красный свет: успеешь еще сделать шаг назад. А это скорее запоздалый крик «Осторожно!» ©

Ирак. 2003. Джейсон Среди выжженной пустыни возвышался над остальным городом дворец Саддама Хусейна, такого же желтого цвета, как и песок вокруг. На палящем солнце ярко сиял купол центрального зала с огромной пробоиной сбоку. А в широких колоннах и высочайших стенах зияли дыры от пуль. Американцы прибыли сюда недавно, вокруг царил шум и беспорядок. А всего пару недель назад здесь зависал Саддам. Народу было много. Армия, морпехи, ВВС, ЦРУ, разведка — приглашены все. Новоприбывшее начальство в лице излишне делового и самоуверенного полковника Эрика Кинга явилось раньше заявленного. Морпехи отнеслись к нему предвзято, окрестив «штабным крысенышем», который и с парашютом-то, наверняка, никогда не прыгал. Операция по обнаружению почти уже мифического химического оружия Саддама в горах Загрос запланирована на утро следующего дня. Джейсон провел вечер, как обычно, с Ником, с которым они почти до полуночи трепали языками. Сержант Кей был явно чем-то подавлен и взволнован, чему уже никто не удивлялся. Джейсон не рискнул спросить причину, во избежание разговоров о происшествии на контрольном пункте, которое сержант припоминал при каждой удобной возможности. Отдел смерти звонит каждый день с полуночи до трех часов ночи. И не повезло же бедолагам скончаться в этот промежуток времени, не дождавшись звонка. А может, и наоборот, повезло умереть в неведении без мыслей о скорой смерти. Все без конца строят догадки о том, откуда Отдел Смерти получает сведения, которые бесповоротно меняют жизнь людей. Джоуи рассказывал всякие безумные теории, которые прочитал в сети, типа Отдел Смерти берет консультации у группы настоящих ясновидящих или, что совсем уж смехотворно, что они приковали к ванне инопланетянина, и правительство заставляет его передавать данные о Последних днях землян. 00:09 В этом огромном восточном замке Джейсон вполне мог позволить себе отдельную комнату, разве что без пахлавы и без бедолаги, который стриг бы ему ногти. В спальне было как-то слишком тихо. Даже с улицы не доносилось ни единого звука. Где-то раздался едва слышный звонок телефона. Сначала он подумал, что звонят кому-то в соседней комнате или в коридоре. Но нет, телефон находился явно ближе. Можно было уловить его еле ощутимую вибрацию. «Блядь, кому там что надо в такое время!» — недовольно проговорил Джейсон, выискивая телефон на диване среди многочисленных подушек. В голове даже и мысли не промелькнуло, что это может быть Он. На экране высвечивается: «ОТДЕЛ СМЕРТИ». Внутри все обрывается. Сегодня он умрет. Джейсон просто пялится на телефон не в силах здраво соображать и тем более не в силах нажать на кнопку ответа. Но ничего не поменяется от того, нажмет он ее или нет. Он в списке. Появляется слабая надежда, что это может быть всего лишь ошибкой. И чем дольше Джейсон бездействует, тем меньше остается времени. Нужно ответить. — Здравствуйте, я звоню вам из Отдела Смерти. Меня зовут Андреа. Вы меня слышите, Матео? Матео. Но он не Матео. — Вы ошиблись номером, — грубо отвечает Джейсон и хочет уже бросить трубку. Сердце успокаивается, хотя он и сочувствует этому Матео. Правда. В последний момент слова сами соскакивают с языка, — меня зовут Джейсон, — он не узнал свой голос, когда произносил имя, на секунду даже показалось, что, назвав себя, он автоматически попадает в список смертников, даже если до этого его там не было. На том конце слышен стук клавиш. Возможно, Андреа исправляет запись или делает пометку в базе данных. — Ой, прошу прощения. А вы Джейсон Колчек, верно? Ну вот и все, конец последней надежде. — Джейсон, прошу вас подтвердить, что это действительно вы. Боюсь, мне сегодня еще многих предстоит обзвонить. — Какого хрена я вообще должен что-то подтверждать?! — Джейсона злит эта непринужденная манера оператора, который, на секундочку, сообщает людям, что жить им осталось меньше суток, — откуда вы это узнаете? Есть какой-то список? Шар с предсказаниями? Календарь из будущего? Ты просто сидишь на своем маленьком троне в маленьком офисе, потому что знаешь, что у тебя в запасе еще есть несколько десятилетий, верно?! На другом конце телефона слышится усталый вздох. — Хотите, чтоб я слезла с трона и посмотрела правде в глаза? Хорошо. Час назад я разговаривала с женщиной, которая плакала над тем, что больше не сможет быть матерью своей четырехлетней дочери, потому что малышка сегодня умрет. Она умоляла меня подсказать, как можно спасти дочери жизнь, но ни у кого из нас нет таких полномочий. А потом мне пришлось подать запрос в Детское подразделение, чтобы к ним выслали полицейского. На всякий случай — вдруг в смерти будет виновата мать. Можете мне не верить, но это еще не самое ужасное, что мне приходилось делать на рабочем месте. Джейсон, я вам очень сочувствую. Но в вашей смерти нет моей вины. Колчек чувствует, как рука с телефоном дрожит, он сжимает его сильнее, борясь с желанием швырнуть в стену. — Да, я Джейсон Колчек, — если бы у жизни было музыкальное сопровождение — сейчас бы музыка громыхнула, словно закрывающаяся крышка гроба. Джейсон уже не воспринимает, что ему говорит Андреа. В конце звонка она произносит фразу, которую все привыкли слышать в каждом сериале и в каждом фильме, в котором фигурирует Отдел Смерти: «От лица всех сотрудников Отдела Смерти приношу вам свои соболезнования. Нам очень жаль вас терять. Проживите этот день на полную». «Иди к черту!» — только и может подумать сейчас Джейсон. Конечно, как и все, он думал о звонке и представлял, как отреагирует. Даже пытался построить планы, как провести последний день жизни. Но ничего не приходило на ум, кроме как просто героически умереть в бою. Хотя, какая разница, если ты все равно будешь мертв. Джейсон думал, что давно к этому готов. Тогда почему же, черт побери, так страшно. И что делать теперь? Что бы он делал в этот день на гражданке? Ответа не нашлось. Вспомнилось, как Джоуи, который всегда интересовался всем, что связано с Отделом Смерти говорил про форум «Обратный отсчет». Там Обреченные выкладывают подробные записи обо всем, начиная с той секунды, как им позвонили, и заканчивая описаниями того, как они проводят свой Последний день. Это такой Твиттер для умирающих. Он прочитал километры записей, в которых Обреченные рассказывают, как упрашивали своих глашатаев раскрыть тайну их смерти, но абсолютно всем известно, что подробности не сообщаются никому, даже бывшему президенту Рейнольдсу, который четыре года назад спрятался от смерти в подземном бункере, и в конечном счете был убит одним из собственных секретных агентов. Отдел Смерти называет только дату смерти человека, без указания точного времени или причины. Перед глазами всплыло лицо какого-то большого начальника, имени и звания которого Джейсон уже давно не помнил: «Вы в первую очередь защитники, ваша задача выполнить свой долг перед страной и умереть с честью и достоинством!» Итд итп бла бла бла. «Пошел бы ты нахуй!» Стало так тихо, что Джейсон слышал собственный пульс в ушах. В этой тишине звук разбивающегося об стену телефона прогремел, словно взрыв. Осколки разлетелись по комнате и растворились в кромешной темноте. Он подумал об Эрике Кинге, словно это он виноват в том, что сегодня произойдет. Он привез с собой смерть — конечно, это не так, просто сейчас хотелось найти виноватого. «Ты ж военный. Это должно было случиться рано или поздно» — уходя в армию, Джейсон не планировал вернуться. Почему-то стало немыслимо холодно, будто смерть уже стояла сзади и дышала в спину. В окно просачивался бледный лунный свет, освещая грузные каменные стены. Сколько часов у него осталось? Возможно, он и до миссии-то не доживет. Вот это будет даже смешно. Расскажет он о звонке сослуживцам? Благо, политика конфиденциальности по поводу статуса обреченного еще работает. Человек вправе не разглашать о звонке Отдела смерти. Хотя есть общая база обреченных, доступ к которой есть у служб социально значимых профессий, представители которых могут понести последствия своей смертью. Врач, водитель, пилот — в общем, те, чья смерть может навредить другим людям. Странно, что в этот список (пока еще) не попала армия. Как говорится со всех экранов телевизоров — Отдел смерти создан, чтобы у человека была возможность закончить дела, попрощаться с близкими. Обязательное ношение телефона уже введено во многих (особенно, развитых) странах. За отказ — кое-где есть налог и даже административная ответственность. Стоит ли говорить, что армейский контракт подразумевает собой обязательное присутствие у солдата телефона и оперативный ответ на звонок Отдела смерти. Именно благодаря этим звонкам, индустрия создания мобильных телефонов скакнула далеко вперед. Все это чушь собачья. Правительство экономит колоссальные суммы денег, в то время, как другие зарабатывают на Обреченных. Страховые компании так вообще в шоколаде. А похоронные бюро заранее копают могилы еще не умершим людям. Фото на фоне своего надгробия уже давно стало как отдельный вид искусства. Джейсон, конечно, никому не расскажет. Как представит сочувствующие лица — хоть сразу в гроб ложись. Колчек искренне надеется, что позвонили только ему. Возможно, он спасет всю команду ценой своей жизни. Это был бы не плохой конец. Что бы он хотел сейчас сделать? Как провести последний день? Что бы хотел изменить? Ответ на все эти вопросы был един: «Не знаю». «Ничего ты не знаешь, Джейсон Колчек» Что обычно постят в своем блоге Обреченные? Спонтанные путешествия, прыжок с парашютом, экзотическая еда. Банально. В голову лез всякий бред по типу: «Попасть в замок с драконом, или убить парочку орков, а не жалких иракцев.» Джейсон прихватил припрятанную на всякий случай бутылку виски и вышел на улицу. Город полностью захвачен. Окрестные территории тоже под контролем американцев. На десятки километров вокруг ни одного вражеского солдата, только пустыня, горы и редкие населенные пункты, не представляющие стратегической важности. Никому не было дела, как Джейсон вышел на дорогу, сел в одну из машин и поехал прочь. Это было желание сделать хоть что-то. Захотелось скрыться от знакомых глаз, чтобы, не дай Бог, кто-нибудь не понял положение его плачевных дел. Джейсон был уверен, что любой догадается о его статусе Обреченного по глазам. Он надвинул ниже кепку, хоть сейчас никого и не было рядом. Впереди только песок, скалы и камни. Машина с грохотом ехала по ухабистой, усыпанной каменной крошкой, дороге. Ехал больше часа. Редко когда пустыня сменялась одинокими деревнями и фермами. Гребаная песочница. Сегодня он умрет, а вокруг только песок, и он один среди него. Джейсон вспомнил о Нике: «Он и так еле держался после КП, а тут еще я со своей смертью». Он сделал глоток виски, и срать, что за рулем, алкоголь обжег горло, стало чуть теплее. Слева под утесом показалась небольшая деревушка с низкими домами с кривыми соломенными крышами. Была мысль даже найти какого-нибудь наркоторговца, чтобы немного скрасить свое последнее время на земле. Джейсон захотел, чтобы на горизонте показалась стремительно приближающаяся к Земле комета. Увидеть крах этого мира, ощутить мощь разрушения, и быть похороненным под сотнями тонн земли и космического мусора. Интересно, как отдел смерти обзвонил бы всё население Земли? Он смотрел вдаль на ночную пустыню, где над песками открылось бескрайнее небо с редкими яркими звездами. Наверно, он просто родился не в том мире или, может, не в то время. 01:14 Салим Отряд во главе с капитаном Даром Басри после нескольких неудачных миссий находился в богом забытой деревне, где на многие километры больше не было ни одной группы сопротивления Ирака. Салим с улыбкой предвкушал встречу с сыном. Вчера у него был день рождения. Обидно, что он не успел вернуться. Но ничего, сегодня утром он отправится в родной город. Осман представлял, как приедет домой, примет ванну, послушает радио, поздравит сына, и они проведут вместе целый день. Он скажет, как им гордится, как рад за него и за его будущее, ведь он поступил в университет в Лондоне. Зазвонил телефон. Думая о Зейне, Салим невольно решил, что это звонит он. Но откуда в этом захолустье обычная телефонная связь? Через секунду Салим догадался, кто это на самом деле. Отдел Смерти. Стены душного помещения, словно тиски, стали сжимать голову. Первое что чувствует Салим — всепоглощающее сожаление. Почему сейчас?! Почему, когда война почти закончена, когда у него появился шанс жить нормально? Осман в момент понял, что не увидит будущее сына, не застанет его выпускной из университета, не погуляет на его свадьбе, не увидит внуков, не сможет больше помочь и защитить в трудную минуту. Салим бездумно нажал кнопку «Ответить». — [На арабском] Здравствуйте, я звоню вам из Отдела Смерти. Меня зовут Акиф. Салим, с прискорбием сообщаю, что в последующие двадцать четыре часа Вас постигнет безвременная смерть. И несмотря на то, что предотвратить ее мы не в силах, у Вас по-прежнему есть возможность порадоваться жизни. Повисла пауза. Глашатаи привыкли к самым разнообразным реакциям на вести о смерти. И молчание одно из самых безобидных. — [На арабском] Вам понятно все, что я сказал? — спрашивает Акиф. — [На арабском] Да, — ответил Салим, что тут может быть непонятного, — скажите… у вас в списке случайно нет имени Зейн Осман. Это мой сын, и я уже не уверен, что увижу его сегодня. — [На арабском] Если ему уже есть восемнадцать лет, то мы не имеем права разглашать подобную информацию третьим лицам. — [На арабском] Понимаю, но… — Салим правда понимал, — это мой сын…вдруг я стану причиной его смерти… ладно, — добиваться чего-то не имело смысла, он это прекрасно понимал. — [На арабском] В общем, Салим, от лица всех сотрудников Отдела Смерти приношу Вам свои соболезнования. Нам очень жаль Вас терять. Проживите этот день на полную, хорошо? Осман бросил трубку. Стало так безумно тоскливо, что сердце сжалось от ноющей боли. К этому скребущему чувству прибавилась злость. Злость на эту дурацкую войну и всех, кто к ней причастен. Что еще эти гребаные американцы придумали? Ведь он, конечно же, не единственный, кому позвонили; его сын не единственный, чей отец сегодня не вернется с войны. Он захотел бороться и отдать свою жизнь за то, чтобы как можно реже на его родине звучали звонки Отдела смерти. Осман резко вышел на улицу, хлопнув дверью чуть ли не оглушительно. Но этот грохот не произвел на него ни малейшего впечатления. Звук быстро растворился в гнетущем безмолвии. Салим шел и чувствовал, как трясутся руки. От мысли, что он может не увидеть сына, хотелось плакать. Что будет чувствовать Зейн, узнав о его смерти? Он останется совсем один. Салиму нужно поговорить с Даром. Появилась крохотная надежда, что позвонили только ему и вместо того, чтобы отправиться снова на войну, он поедет к сыну. И умрет дома от какого-нибудь оторвавшегося тромба, который застрянет в сосудах головного мозга. На иссиня-черном небосводе висела большая яркая луна. Обратив на нее взгляд, стало заметно, что она подрагивает, будто отражается от ряби волн. Салим поднял голову выше, чтобы не дать настойчивым слезам выпасть из глаз. Дом, где обосновался капитан, стоял на краю деревни, свет в окнах не горел, как и в остальных домах. Это обнадеживало, Дару (пока еще) не позвонили. Вдали, на дороге у скал Салим, на свое удивление, уловил некое движение. Что-то остановилось на фоне освещенных серым лунным светом камней. Он вышел из деревни и направился через поле к скалистым холмам. По пути взволнованный Салим имел неосторожность погрузиться в свои мысли, забыв, что ему вполне может грозить опасность. Он даже не сразу заметил, что возле одного из камней находился автомобиль. Облокотившись к двери, неподвижно стоял человек. Салим еще не подошел слишком близко, был шанс остаться незамеченным. Но прятаться было негде, вокруг только жесткая трава и сухой кустарник. Он мог успеть вернуться в деревню, поднять тревогу. Но, с другой стороны, не хотелось упускать из виду врага. Может, он тут и не один. А враг ли это вообще? В одну секунду он направил в сторону странного гостя пистолет. Человек все так же не двигался, Салим понял, что попал в ловушку. «Еще и утро не настало, а ты уже будешь мертв» — от обиды захотелось взвыть. Но кажется, Салим рано себя хоронит. Человек у машины все так же не двигался, казалось, мыслями был где-то далеко. Держа его на мушке, Осман выкрикнул на английском, борясь с чувством, что это могут быть последние слова в его жизни. И виноват, что в этот день умрет так рано, будет он сам: — Не с места! Дернешься — умрешь! Человек вздрогнул и произнес что-то настолько невнятное, что Салим даже не понял на каком языке это было сказано. Затем он произнес почти жалобно: — Блядь, ну нет, ну почему так рано-то… И потом уже злобно добавил, поняв, что терять нечего: — Это все из-за вас! Если б вы не напали… — и он без опаски стал тыкать пальцем в держащего его на мушке вражеского солдата. «Надо убить, и дело с концом. Нельзя рисковать» — думал Салим. В ту же секунду он понял — перед ним обреченный, такой же, как и он сам. Осман сжал крепче пистолет и одной рукой достал зажигалку, чтобы разглядеть хоть что-то, кроме очертаний. Слабый огонек развеял темноту. Перед ним рядом с военным Джипом стоял американец. Оружия в руках не было. Света не хватало, чтобы рассмотреть форму, но из военного были только камуфляжные штаны и ботинки. Зачем-то на голове кепка ночью. Козырек закрывал большую часть лица, но Осман чувствовал из-под него пристальный взгляд. — Чего ждешь, стреляй давай! Чувствуя отчаяние в голосе собеседника, Салим боялся, что ведомый тем, что терять нечего, он в любую секунду может выкинуть нечто непредсказуемое и стать причиной его смерти. «Убей ты его уже!» — говорил здравый смысл. Американец уперся спиной в закрытую дверь машины, скрестил руки на груди и еще ниже опустил голову. — Не хочу быть причиной твоей смерти, — только и смог сказать Осман. Это не бой, не перестрелка. Это будет убийство. Повисла пауза. — Что ты, блядь, несешь? — раздраженно сказал он, — давай! Иначе я тебя, сука, голыми руками завалю! — с вызовом крикнул американец. Салим вернулся в реальность. Он прав, уйдет живым отсюда только один. Враг дернулся, повернулся к машине лицом. Резкий свет фар ослепил иракца. Рефлекторно рука закрыла глаза. И в ту же секунду на него обрушился град ударов. Салим отлетел в сторону и упал. Осман стал судорожно искать упавший пистолет, если он не схватит его первым, то будет мертв. Сердце бешено забилось в груди. До пистолета он не дотянулся, и что-то глубоко в душе обрадовалось этой неудаче. Началась драка. Они отчаянно катались по земле, стараясь наносить как можно больше ударов. Иракец в основном защищался, в то время как американец яростно бил. Затем его запал поубавился, и драка переросла в никчемную потасовку, где соперники просто из принципа не могут решиться остановить это бессмысленное безумие. Наконец, Салим прижал оппонента к земле. — Во имя Аллаха, прекрати ты дергаться, — взмолился Салим, пытаясь удержать его руки. — Да чтоб ты сдох! Ненавижу Ирак! И вас всех! Когда умру заберу, как можно больше ваших с собой на тот свет! — сквозь зубы процедил американец, конечно, даже не думая прекращать дергаться. Но звучало это почти беззлобно, больше отчаянно. Придушить его к чертовой матери все же очень захотелось. — Столько злобы! Где ты ее хранишь? — эти слова повлекли за собой еще более отчаянную попытку освободиться. Салим отпустил его, даже не пытаясь нащупать на земле потерянное оружие. Оба на неком подсознательном уровне были уверены, что не станут сейчас убивать. Они сидели на земле, тяжело дыша, и исподлобья смотрели друг на друга. Оба понимали — это не поле боя, где ты защищаешь жизнь свою и товарищей. Перед глазами всего лишь человек, который сегодня умрет и без твоей помощи. — Как тебя зовут? — первый прервал молчание Салим. — Джейсон Колчек, лейтенант морской пехоты США, — он отрешенно поднял кепку и принялся отряхивать от земли и пыли. — Салим Осман, лейтенант. Армия Ирака. — Много вас тут? — раздраженно спросил Джейсон. — Только я. — Пфф, так я и поверил, — без претензии отмахнулся Колчек, — тоже позвонили? Этот вопрос вернул Салима в реальность, о которой он забыл. Он опустил голову; да, позвонили, и сегодня он умрет. — Мне нужно к сыну, — грустно сказал он, — вчера у него был день рождения. А сегодня мой последний день. — Пиздец не повезло. — Нельзя просто так сидеть, иначе я с ума сойду, — и Салим действительно чувствовал, что сходит с ума, — пойдем прогуляемся. Джейсон аш опешил от такой доброжелательности. Неужели он выглядит настолько жалко, что совсем не внушает страх вражескому солдату? Джейсон, конечно, смирился, что не сможет убить такого же, как и он сам — обреченного — который так же боится умереть и знает, что это произойдет сегодня. Но все же… — Совсем не боишься, что я тебя прикончу? — Совсем, — и Салим искренне ему улыбнулся. Осман пошел вперед вдоль холма. Он не хотел оставаться один, поэтому был рад слышать позади шаги Джейсона. Он захватил из машины бутылку виски, догнал Османа и шел все так же, не поднимая головы. Тропа увела их к невысоким горам. Внизу, исчезая во мраке, тянулись ряды острых булыжников. А дальше, едва виднелись развалины старого города. — Ты не злишься? Не хочешь расхерачить все на свете? Набить кому-нибудь морду? — спросил Джейсон, удивляясь спокойствию нового знакомого. — Какой смысл. Ничего уже не изменить. Так зачем же тратить последний день на злобу и саморазрушение? Джейсон лишь предвзято хмыкнул в ответ. Пейзаж был мирен и спокоен, у пустынного горизонта чернели безмолвные горы. В свете луны на мелких песчаных дюнах плыли песочные облака, гонимые ветром. Салим достал пачку сигарет. Прежде чем он успел предложить Джейсону, тот с усмешкой сказал: — Эти штуки тебя убьют. Джейсон стоял, оперевшись на большой камень. Он выглядел напряженно, казалось, силой мысли испепелит всех, кто подойдет ближе, чем на пару метров. Пламя зажигалки развеяло тени, теплым светом упав на песок. Боковым зрением Салим видел, что Джейсон все так же прячет лицо под козырьком. Не глядя, он протянул Салиму початую бутылку виски. Салим взял алкоголь и сделал несколько больших глотков. Напиться желания не было, но сейчас выпить оказалось почти необходимым. Огонек сигареты мелькал на фоне предрассветной серости неба, дым медленно плыл вверх. Становилось светлее. — Почему ты не со своими сослуживцами? — спросил Салим. — Не хочу видеть сочувственные рожи, — бросил Джейсон, делая очередной глоток. — Не думаешь, что это не честно по отношению к ним? Они имеют право знать. — Погрустят и перестанут. Я не слишком большая потеря. — Ты хоть не напивайся, за руль же еще… Обидно будет умереть по своей глупости. Салим думал, что малейшее проявление заботы вызовет у Джейсона очередную предвзятую колкость. Но тот, на удивление, промолчал, лишь с явной грустью посмотрел на Османа. — Не напьюсь. Иракцы сегодня убьют меня в любом случае, — отмахнулся он. — Думаешь, именно Иракцы? — Блядь, а кто? Инопланетяне? Салим закатил глаза. Они шли. Джейсон, наконец, расслабился, не без помощи горячительного язык окончательно развязался. Он болтал об откровенной фигне, шутил черные шутки, которые приходились совсем некстати сегодня. Салим не возражал, ему сейчас как никогда нужны были эта лёгкость и безумство. — Мой друг много интересовался всем, что связано с Отделом смерти, — начал Джейсон, — он рассказал — есть такое Приложение «Последний друг», его придумали для одиноких Обреченных или просто для людей с доброй душой, которые хотят составить компанию Обреченным в последние часы их жизни. Если честно, я даже хотел его скачать сегодня, но тут… Какого хрена я вообще тебя встретил? Так вот… мне кажется, будто ты мой последний друг, — последние слова дались ему явно непросто, скорее, за него это сказало спиртное. Салим почти что смутился. — Я о таком приложении не знал. — Еще бы! В вашей то дыре… «Откуда ж ты такой взялся…» — подумал он, смотря на стоящего рядом американца. Ведь действительно — в этот день и время было в их встрече нечто мистическое, словно последняя усмешка судьбы. И его «Последний друг» оказался… придурком. Они молчали. Время шло. У Османа промелькнула шальная мысль, бросить все и уехать с Джейсоном домой к сыну. И он почему-то был уверен, что тот с охотой согласится. Но Салим почувствовал укол совести. Скорее всего, не он один из отряда сегодня умрет. Все хотят увидеть близких. Чем он лучше их? Нельзя бросать своих, как нельзя бросать своих и Джейсону. На удивление, Колчек не стал с этим спорить. Все же их многое связывало, и он захотел увидеть свою команду, даже если они будут метать в него сочувствующие взгляды. Салим поймал себя на мысли, что не хочет расставаться со своим «Последним другом». Они стояли друг напротив друга в свете автомобильных фар чуть дольше положенного в данной ситуации. Джейсон уехал. Осман боялся, что утром они встретятся на войне, и кто-то из них сделает то, на что сейчас не хватило духа. 03:42 Дар Басри Почти вся команда ввалились к нему среди ночи, наперебой ругаясь. Кто-то рвался в бой, кто-то требовал отставки домой. Дар опасался, что так все и произойдет. Если б позвонили только ему — еще можно сослаться на случайность. Но пол отряда! Дар высматривал среди присутствующих Салима. Его не было. Это успокаивало, но не обнадеживало. А вот и лейтенант Осман. У Дара еще была надежда, что тот просто пришел на шум, но его лицо говорило об обратном. После звонка Отдела смерти, Дару сразу захотелось собрать весь отряд и отправиться в атаку на ближайший пост американцев, чтобы как можно больше забрать их с собой на тот свет. Но на смену безумной злости пришел здравый смысл. Утром разведка должна была доложить о возможном нападении американцев. И массовые звонки Отдела смерти подтверждали — их ждет бой. — [На арабском] Уже ничего не изменить, — начал речь Дар, — Отдел смерти не ошибается, так сделаем все, что в наших силах! Будем служить своей стране до последнего вздоха! Это слава! И затем уже с яростью добавил: — [На арабском] Умрем — так заберем с собой как можно больше американцев! Салим ухмыльнулся. Он уже это слышал сегодня, только от другой стороны. Обычно улыбчивый, на гране безумия уверенный в себе Дар, который славился ораторскими способностями, звучал едва ли не жалко, произнося, казалось бы, такие громкие и правильные в данной ситуации слова. Басри подошел к Осману. Он чувствовал, как волнуется, сердце учащенно билось. Капитан не хотел смерти Салима. Они воевали бок о бок почти всю войну, спасали друг другу жизни. Салим не боялся перечить капитану во имя общего блага, это вызывало уважение, хотя все его выпады всегда подавлялись упрямством Дара. Вспомнив все упреки и грубости в адрес лейтенанта, капитан почувствовал сожаление. — [На арабском] Тебе тоже? — спросил он, и голос дрогнул. Салим не поднял голову. — [На арабском] Мне нужно к сыну, — только и проговорил он. — [На арабском] Дождемся утра, если не будет новостей, двинем в Бадру. — [На арабском] Ты сам то в это веришь? — раздраженно бросил Салим. — [На арабском] Тут всем надо к сыну, дочери, жене или родителям! Не думай, что ты один такой особенный, и хочешь этого сильнее остальных, — на последних словах Дар осекся и бросил на Салима мимолетный взгляд, в котором можно было уловить сочувствие. Салим предполагал то, с чем (и кем) им придется столкнуться утром.