Outlast

5

Салим потерял всякую осторожность. От горечи и возмущения он даже забыл в каком опасном месте находится. Шел, разговаривал сам с собой, на эмоциях размахивал руками. В сердцах пнул по пути безвинно лежащую на полу оторванную руку. Несколько раз останавливался, вздыхал. И шагал дальше, крепко сжимал в руках свое импровизированное оружие. По мере того, как уходила злость, с ней уходила и уверенность на удачный исход событий. Выбраться можно только через центральный вход. Лифт туда сломан, ключа от него нет. Тяжким грузом на душе лежала отчаянность положения. А единственный, кто разгонял уныние просто своим присутствием, оказался, мягко говоря, придурком. Он все шел и шел. Все чаще стали попадаться пропускные шлюзы для санитарной обработки персонала. Их автоматические двери открывали путь вглубь лечебницы. Салим очутился в помещении, напоминающим допросную. Через межкомнатное стекло на него смотрит рожа Криса Уокера. Своими огромными кулаками он стал разбивать окно. Салим бросился бежать. За спиной громко треснуло стекло, со звоном по полу разлетались осколки. Тяжелые ноги сотрясали пол. Салим бежал без оглядки. Однотипные комнаты не давали сориентироваться, безопаснее всего было запрыгнуть в вентиляцию. По-видимому, кто-то уже так и сделал — к открытой решетке был приставлен стол. Ползая по темной трубе, Салим видел, как верзила ходит и выламывает двери в его поиске. Минуя несколько поворотов, Осман вылез и оказался в кабинете, заваленным газетами и документами. Раздался громкий хлопок. Взрывная волна ощутимо прокатилась по помещению. Потянуло дымом. Сзади послышались шаги, переходящие в бег. Впереди — выбитая взрывом дверь, валит огонь. Снова взрыв. Салим вылетает в окно и плюхается во что-то мягкое и скользкое. Темнота. Шорохи. Движения. Жужжание роя мух. Тяжёлый воздух давит на грудь, отравляя легкие. Не составило труда догадаться, что приземление пришлось на груду человеческих потрохов. Высоко, примерно на уровне пятого этажа, висит лампа, мутным желтым светом освещая клетки. Не камеры, с мягкими стенами, которые были в другом корпусе тюремного блока, а самые настоящие клетки с железными прутьями. Это элементарная темница. Сверху слышны неистовые вопли, во мраке мелькают фигуры. Шаги, бормотания. Накатил дикий, нечеловеческий страх. Взять себя в руки оказалось непросто. Каждое движение могло привлечь врагов. В свете камеры с замиранием сердца он видел искаженные лица заключенных, бесцельно бродящих вокруг. Никаких кровавых следов Отца Мартина, ни малейшего представления куда идти. Вдалеке, новой надеждой забрезжил свет. Это оказался вход в душевую, где были смятые шкафчики, расколотые раковины, брызги крови, в канализационную решетку в полу медленно стекала кровавая жижа. Пол проломлен, снизу слышно тихое журчание воды, вой труб и гул генератора. Даже если это верная смерть — пусть так, лишь бы не возвращаться в давящую полным отчаянием тюрьму. В канализации было холодно и темно, только кое где виднелись островки света голых висевших ламп. Холодные кирпичные стены, во все стороны расходятся ржавые трубы разных диаметров. Обстановка — словно гигантский, намертво заколоченный саркофаг. Здесь можно бродить бесконечно и не найти выход даже если их несколько. Каждый шаг отдавался вглубь туннелей тихим эхом. Бесцельно блуждая по канализации, Салим ощущал себя навсегда тут замурованным. Не осталось почти никакой надежды выбраться. Туннели сменялись огромными затопленными залами. Лестницы разрушены. Все железные двери оказались запертыми. Никого. Даже безумцев тут нет. «И где хуже? Здесь или в тюрьме?» В какой-то момент Салим даже стал мысленно прощаться с сыном. Надежда выбраться угасала. Осман не привык сдаваться, как бы тяжело не было, но в данных условиях сложно себя упрекнуть за приступ отчаяния. Он даже не вздрогнул, когда с трубы плюхнулся в воду мертвец. Салим старательно пытался не думать о Джейсоне. Он не чувствовал больше злобу — теперь он чувствовал вину. Он корил себя за сказанные слова. Мысли снова хаотично приходили в голову: «Одному богу известно, сколько всего он тут вытерпел, а я бросил его за дурацкие предрассудки!» «И теперь поплачусь за это сполна» «Ты сгниешь в этой канализации!» «Я это заслужил» Салим с трудом взобрался на железный мостик и сел, опустив голову. В глубине сознания зародилась мысль, что, возможно, они еще встретятся. «Если только не на этом свете!» — разъяренно подумал Салим специально, что бы сделать себе больно и добавил — «он может быть уже мертв». Иракец захотел выпустить из рук лом, чтобы тот навсегда пропал в мутной вонючей воде. Салим поймал себя на мысли, что теперь ему есть о ком беспокоится, кроме себя и сына. Вот только понял это слишком поздно, когда уже невозможно вернуться к мокрому от дождя окну; и не говорить в аффекте желчных слов человеку, душа которого и без того ранена и морально, и физически. Вдалеке, смешиваясь с шагами по воде, слышался уже знакомый звон цепей. Салим мигом встал и спрятался за ящиком, наведя камеру на монстра. Его глаза злобно горели в темноте. Из-за отсутствия губ на темном лице выделялся звериный оскал. «Как. Ты. Тут. Вообще оказался?!» «Шайтан!» Здоровяк встал совсем рядом и принялся осматриваться, его тяжелое дыхание глухим отзвуком уходило вглубь каменных коридоров. Он двинулся вперед. Салим пошел в сторону, откуда появился верзила. Он же не телепортировался сюда, должна быть дверь! Поблуждав еще немного в темноте, Салим вышел к винтовой лестнице. Дверь открыта. Он снова в лечебнице.

6

Не успел Салим оценить обстановку и понять куда попал, как услышал звук выбитой двери. Отовсюду неслись шум и ругательства. Два урода — один с палкой, другой с ножом бежали на Салима. Он сразу получил несколько ударов, упал в груду хлама, в ногах запутался стул. Отчаянно махая ломом, он почувствовал, как выбил из рук нападавшего нож. От удара палкой по голове он увернулся. Кое-как встав, Салим хотел бежать, но его с громким рыком схватили за куртку и толкнули в стену. Несколько ударов — и один противник упал, второй набросился вновь. Салим бежит куда глаза глядят, захлопывая за собой двери, чтобы хоть как-то задержать преследователей. Некоторые он наспех баррикадировал ящиками. Единственный путь наверх — кухонный подъемник. Не без труда запрыгнув в него и нажав кнопку, он поднимается вверх. Внезапно перед глазами возникает обезображенное лицо в изорванной медицинской маске. Салим моментально получает неистовый удар кулаком в висок и падает. — Эй, ты свидетель того гребанного священника…или как он там тебя называет? Видать, устал. А давай-ка отдохнем, дружище? Пропустим по бокалу мартини, потолкуем? — издевательски говорил он. Затем нагнулся, подхватил Салима и посадил в кресло-каталку, пристегнув к ней руки. Подняв и покрутив перед глазами лом, он сказал, — твое оружие? Интересно. Они находились в кухни с широкими разделочными столами, где царил тошнотворный запах горелой плоти. Безумец покатил Салима по коридору мимо лифта и открытого выхода на задний двор. — Обожаю горный воздух по ночам. Не хочешь прогуляться? — насмешливо сказал псих, показывая улицу, — нет, ну ладно, — и он нагнулся, приблизив свое обезображенное лицо. Глаза были скрыты под круглыми очками, которые впились в получеловеческую плоть. Жидкие седые волосы болтались до плеч. Делать сейчас малейшие попытки к бегству было крайне бессмысленно. На лифте они поднялись на третий этаж. Там слышались отчаянные вопли людей, заставляющие сердце отплясывать безумный ритм. — Убейте меня! Убей! — кричал кто-то. Дальше все те же однотипные обшарпанные коридоры, залы, в которых раскиданы больничные койки и тумбочки. Ко многим привязаны люди. Кто-то пытался освободиться, кто-то молил о смерти, многие были мертвы. — Вот мы и пришли. Спасибо, что заглянул, — сказал «доктор», завозя свою жертву в изолированную комнату, которая оказалась донельзя загаженным туалетом. На стенах и полу кровь, тараканы, разбросанные внутренности. Монстр взял огромные ножницы и стал водить ими перед лицом Салима. Тот уже почти ничего не соображал. Он чувствовал лишь скорую смерть — настолько сильно давила на сознание окружающая атмосфера. И почему-то даже сопротивляться больше не хотелось. Безумец твердил что-то о Боге, отце Мартине. Затем снова ударил по лицу так, что посыпались искры из глаз. Схватив своими огромными ржавыми ножницами палец на правой руке он одним движением его отсек. Боль пронзила невыносимая, Салим закричал что есть мочи. Сознание его покидало, но садист дал пощечину, возвращая в реальность. Со второй рукой он проделал тоже самое. Из глаз градом катились слезы, он из последних сил хватал ртом воздух. А затем почувствовал, как душа покидает тело. *** — Охринеть, чувак! Этот хуй тебе пальцы отпахал! Пиздец! — звучал в голове знакомый голос с неразборчивым акцентом, от которого так и тянет улыбнуться. Салим из последних сил пытался открыть глаза, чтобы удостовериться, что ему не послышалось. Но сил не хватило даже на это. «Наверное, предсмертная агония» Сейчас он старается думать о сыне, мысленно прося у него прощение. Салим сидел на полу в темноте. Перед ним очертание человека в кепке, его мутно осветил далекий свет лампы. Джейсон бинтовал ему руки. Не смотря на боль, Салим расслабляется. — Этот хрен свалил, но думаю не далеко. — Как… ты… — Пришло мое время тебя искать, — сказал Джейсон и Салим почувствовал, как друг ухмыльнулся. — Прости меня, — проговорил Салим. — Чувак, ради всего святого! Забей, я тоже тот ещё мудак, — непринужденно произнес Джейсон, — без двух пальцев жить можно, не переживай. Нужно выбираться отсюда. Джейсон помог Салиму подняться. Они находились в большой зале с хаотично стоящими кроватями, большая часть которых была сломана и свалена в кучу. Далекий свет слабо осветил лицо Джейсона. Салим бы непременно его обнял, но побоялся негативной реакции. Невозможно описать, насколько он был рад его видеть. И даже отрезанные пальцы не казались уж такой большой потерей. Нужно осторожно пробираться к лифту. Чувствовалось, что безумный доктор бродит где-то рядом, каждый звук отзывался тревогой в сердце. Они попали в некое подобие импровизированной операционной, которую сделали из обычного процедурного кабинета. На каменных столах лежали разделанные тела. На полу валялась бестеневая хирургическая лампа, пахло медикаментами, кафельный пол испещрен кровавыми следами. Везде разбросаны хирургические инструменты — расширители, пилы, скальпели, молотки — набор изощренного садиста. На тумбочках валяются бумаги и папки в пятнах крови. Очередной отчет о состоянии пациента: «Психиатрические исследования Меркоф Проект «Волрайдер» Лечебница «Маунт-Мэссив» Дело № 119 Пациент: Джейсон Колчек Возраст: 30 Пол: М Состояние: активность морфогенетического кондиционирования стабилизировалась приблизительно на 2000 п/м. Переход к более высоким стадиям [Неразборчиво] программы возможен. Симптомы: Рекуррентное депрессивное расстройство, текущий эпизод тяжелой степени с психотическими симптомами. Бессонница неорганической этиологии. В анамнезе эпизоды преднамеренного самоповреждения, употребление неустановленных психоактивных веществ. Введение пациента в медленную фазу сна возможна только после дозы снотворного, превышающую допустимую. [Неразборчиво] томографии подтверждают описания снов, данные самим пациентом. Заметки: Депрессивный эпизод успешно купирован препаратами. Лечение отменить, проследить, через какое время вернется расстройство [неразборчиво]. Назначенному персоналу следует предупреждать всякие попытки самовредительства. Полученные в Ираке психологические травмы, похоже‚ замедляют процесс морфогенетического кондиционирования. Несмотря на это, является одним из самых прогрессивных пациентов для проекта «Волрайдер». Преобладающим навязчивым состоянием, обусловленным терапией, является усиление гипнофобии, [неразборчиво] и неконтролируемые приступы внезапного засыпания. Настоятельно рекомендовано дальнейшее применение средств физического ограничения [неразборчиво].» Салим с презрением сжал бумагу. Оглянувшись, он увидел, как Джейсон вдруг попятился назад, уперся спиной в стену и сполз на пол. Руки тряслись, казалось, что он задыхается. Салим подбежал и осторожно взял его руку. Реакция последовала не сразу, только через несколько секунд Джейсон отдернул ее и схватился за голову. Казалось, он хочет содрать кожу с черепа и расковырять шрам. Его пустой взгляд устремился вперед, Салим понял, почему это место вызвало такие эмоции. В панике Осман принялся тараторить что-то успокаивающее, сел перед ним, закрывая обзор на пугающую комнату. Он отдернул руку Джейсона от головы. Тот резко схватил Салима за локоть и сжал с такой силой, что он чуть не взвыл. Колчек будто хотел передать часть своей боли ему. Салим терпел, стиснув зубы и продолжая пытаться успокоить. — Все будет хорошо. Больше никто не причинит тебе вреда, обещаю… — сказал Салим, — я с тобой, я всегда буду с тобой, Джейсон, — говоря это, у самого на глазах наворачивались слезы, вызванные осознанием того, что тут происходило. После этих слов хватка ослабла. Джейсон поднял недопонимающий взгляд на Салима. С минуту он смотрел на него, не мигая. Из изувеченного глаза потекла кровавая слеза. Понемногу он приходил в себя. — Нужно уходить, — дрожащим голосом сказал Колчек, все еще смотря перед собой. Осман молча кивнул и помог ему встать. В коридоре Салим обнаружил свой лом, который Трагер бросил по пути. — Ты все еще не потерял его? — весело спросил Джейсон, — чудеса. На удивление быстро он смахнул с себя наваждение, но на этот раз в его обыденном веселье чувствовалось притворство, за которым он старался скрыть боль от вернувшихся воспоминаний. — Заберу как сувенир, когда выберемся, — улыбнулся Салим. Они вошли в очередной зал, заставленный койками. В середине лежал пристегнутый к кровати человек. Он был безжалостно обезображен, вдоль всего туловища тянулись свежие зашитые шрамы, неаккуратно стянувшие плоть. Из них сочились кровь и гной. Голова поддерживалась на весу импровизированным креплением. Пол черепа отсутствовало, как и часть теменной доли мозга. Стоило к нему подойти, как он задергался и отчаянно закричал, моля о смерти. Мутные жёлтые глаза выражали адские страдания. Рот искривила боль. — Охуеть! Он все это время был живой? Без половины башки? — эмоционально спросил Джейсон. Несчастный заорал: — Я не пациент. Я администратор. Как Трагер. Но его лечили. Он слишком жив. Его сны переполнены кошмарами. Лекарство слишком уж подействовало. Они не удержали его под контролем. Ты не можешь! Никто! Никто! Он найдет тебя! Трааагер! — Заткнись! — прикрикнул Джейсон. Пациент потерял сознание. — Нельзя его так бросать, — сочувственно произнес Салим. — Хер с ним, у него было время привыкнуть. Салим неодобрительно покачал головой и занес лом над пациентом. — Я серьезно. Пришло время отдохнуть, — он воткнул острый конец в сердце пациента. Тот издал облегченный вздох, и его дыхание навсегда остановилось. С грохотом открылась дверь. На крики пришел Трагер, от которого пришлось спрятаться под кроватью. Видя убитого «пациента», сумасшедший доктор нервно озирался, плюясь ругательствами. Укрытие было крайне ненадежное, стоило врагу нагнуться, как сразу окажешься в его лапах. Он был совсем близко, босые ноги шлепали по полу почти перед глазами. Со скрипом клацали огромные ножницы. Ушел он так же резко и незаметно, как и появился. Добежать до лифта и поехать вниз не составило труда. — Я достану тебя отовсюду! — словно гром, раздался голос Трагера. Он застал их на втором этаже, силой открыв заградительную решетку лифта. Безумец схватил Салима за руку и потянул на себя, тот выронил на пол лом. Огромные ножницы грозили выколоть кому-нибудь глаз. Джейсон со всей силы пнул его ногой с криком: — Пошел нахуй, собака ты сутулая! Трагер пошатнулся. Объединенными усилиями, недруг оказался почти полностью отброшенным наружу. Лифт продолжил движение вниз. «Доктор» закричал и задергался, оказавшись придавленным между этажами. Еще секунда и он затих, руки и голова свисали без движения. Лифт встал. — Сдох? — осторожно спросил Джейсон. Салим пожал плечами, приводя дыхание в порядок. — Потрогай, — сказал Джейсон, кивая в сторону тела. — Сам трогай! — возмутился Осман. — Ссыкло, — усмехнулся Колчек и потянул руку проверить. Тело вдруг взвилось в посмертной судороге! Рука мертвеца дернулась и устремилась прямо в голову Джейсону. Салим успел его оттащить. — Бля, чуть не сдох! — вознегодовал от неожиданности Джейсон, — спасибо. Тело обмякло окончательно, рука безжизненно болталась. Вылезать пришлось через люк на потолке лифта. По лестнице они успешно спустились на первый этаж и наконец-то вышли на задний двор. Улица вместе с холодным воздухом принесла ощущения мнимой свободы. Здание лечебницы позади, но ее территория все еще держала в тисках страха, источая его из земли. Темнота. Все так же шел дождь, молнии озаряли верхушки гор. Весь двор ограждал высокий сетчатый забор с колючей проволокой наверху; калитки, все как одна, были закрыты. Чтобы попасть в часовню, где ждал Отец Мартин, пришлось обойти здание и через хозяйственный блок снова оказаться в административном. Лифт все так же не работал, в холл к главному выходу никак не попасть. Дальше остался только путь наверх по боковой лестнице. Верхние этажи всеобщее разрушение затронуло меньше остальных. Тут были уютные комнаты с диванами и каминами, на стенах висели портреты. Не было трупов, горели свечи и пахло ладаном. Кажущееся спокойствие таило в себе спящий кошмар, который вот-вот должен пробудиться стараниями безумного священника. Единственные следы произошедшего хаоса — это кровавые надписи и начертанные кресты Отцом Мартином, которые отдавали суеверным ужасом, как и кресты в его камере. Тишина. У часовни пациенты стоят со свечами, смиренно опустив голову. Знакомые близнецы, словно швейцары, отворили двери. За арочным входом тянулись ряды скамеек, а перед алтарем воздвигнут гигантский крест, вокруг которого набросаны доски. Пройдя вперед, с ужасом, можно заметить, что к кресту привязан Отец Мартин, а рядом на коленях стоит его паства. Видя вошедших, священник с энтузиазмом фанатика заговорил: — Моя работа. Лишь ты должен выжить, чтобы рассказать им. Это будет твоим предпоследним деянием в роли свидетеля. Пророки испокон веков обещали свободу от смерти. Вот она и настала. Ты узришь и опишешь мою смерть, тогда мы оба освободимся. Возьми ключ от лифта, он отвезет тебя к свободе. Салим машинально взял со скамьи ключ, не отводя взгляд от ужасного действа. Один из последователей поджег доски. Огонь быстро распространился на крест, объяв священника. Он поднял голову вверх и истошно завопил. Повалил дым. Куски горящей рясы падали на пол. Часовню наполнил отвратительный запах горящего мяса. И Мартин затих. Салим и Джейсон обескураженно смотрели на немыслимое зрелище. Крест покачнулся и свалился на пол с таким грохотом, что задрожали стены. Вздрогнув, Джейсон рефлекторно схватил Салима за запястье. Сердце иракца бешено забилось. Можно было кожей ощутить, как гул от падения поднялся к куполу часовни. Эхо докатилось до самих гор и растворилось в раскатах грома. Холодная рука Джейсона дрожит. Осман взял его ладонь в свою, чувствуя, как унимается дрожь. Слов нет. Так они и стояли в шоке, не отводя глаз от результата произошедшего безумства.