Наш герой ещё не сдался.

Pov: Такемичи Ханагаки. Неделю назад я расстался с Хинатой. Мы остались друзьями. С одной стороны я рад этому решению, но глубоко внутри появилось чувство обиды, пустоты и грусти. Он так долго пытался спасти это маленькое солнышко, конечно же не только её, но и всех своих новопреобретённых друзей. Раз за разом он перемещался из будущего в прошлое, из прошлого в будущее, но исход был всегда один. Хина мертва. О, Хина, милая Хина. Как же он дорожит ей, он боится её потерять, сделает всё, чтобы эта девушка осталась счастлива. В самые трудные для него моменты она всегда была рядом, всегда поддерживала его, наставляя на путь истинный, не давая возможности пасть духом. Он любил её. Любил. Со временем он перестал ощущать тех самых влюблённых чувств. Хина стала для него сестрой. Как и он для неё братом. Он не жалеет, что они расстались. Да, он думает, что так будет лучше. Он не хочет подвергать её опастности. Он не помнил, как давно это началось. В один момент он начал слышать голос, похожий на свой, но он то понимал, что это не может быть он, он же ещё не совсем слетел с катушек. Наверное? Некоторые фрагменты его жизни начали стираться из памяти. Он думал, что это всё из-за недосыпа и усталости, но голос продолжал появляться в его голове. Он пугал его. Теперь при едином взгляде на Кисаки или ещё на кого-нибудь, кто ему не очень нравился, голос эхом отозвался в его мыслях твердя: —вмажь ему, не будь трусом! Он убивал твоих близких раз за разом, они ведь так хотели жить, они ведь так страдали, ты страдал из-за него. Давай, Такемичи, не сдерживай себя, я-то знаю, как ты его ненавидишь. Такемичи, милый Такемичи, я не пожелаю тебе плохого, только я смогу избавить тебя от всех проблем, тревог, истерик, я твой друг, Мичи, ты можешь мне доверять — голос этот был ласковым и нежным, так и манит выполнить то, что он говорит. В какое-то время он и правда думал, что этот голос ему не враг, он думал, что этот голос и правда поможет справиться с его проблемами. До одного случая он правда верил. *** Компания подростков сидит в кафе, Майки как всегда поедает детский обед, любуясь флажком и параллельно вслушиваясь в разговор ребят, Казутора, Баджи и Чифую активно делились своими мечтами и планами на будущее, Дракен ел мороженое, иногда посмеиваясь над вышеперечисленной троицей, Мицуя с Хаккаем тоже иногда включались в разговор, вставляя что-то своё. Ханагаки же сидит рядом с Майки, возле окна, никак не вникая в разговор, лишь изредка натягивая лёгкую улыбку, пытаясь привести мысли в порядок. В последние дни кошмары, бесконечная тревога и голос, что появлялся редко, но в крайне неприятных ситуациях, совсем не давали спать, да и вообще здраво соображать. Он заметно похудел. Его тошнит от еды. Но, видимо, никто из его друзей этого не заметил, а значит, всё хорошо. Он безразлично усмехнулся этой мысли, но его раздумья прервала фраза Баджи, скорее всего сказанная не в обиду и от балды. —Такемучи, ты чё, опять с шизой бороться пытаешься? — рассмеялся Кейске, глядя на голубоглазого блондина. Вроде безобидная, с одной стороны немного детская шутка, но голос, который вновь эхом разнёсся где-то на просторах его разума, так не считал. —Такемичи, милый, наивный, глупый Такемичи. Они смеются над тобой, обсыпают гадкими словами, они считают тебя ненужным и лишним, держа возле себя как собачку на поводке. Ну же, дай им отпор, я помогу тебе с этим, Такемичи. Такемичи, ты правда считаешь их своими близкими людьми? Они даже не замечают, как ты страдаешь, они не замечают, что тебе нужна помощь. Им плевать на тебя, Мичи. Покажи им, какой ты на самом деле. Давай же, не бойся, я всегда буду тебе помогать. Я буду рядом, мой милый Такемичи — этот нежный, успокаивающий голос проник до костей, заставляя тело содрогнуться. Ему было больно осознавать, но отчасти сказанное неизвестным голос являлось правдой. Но это слишком пугало. Он ведь нужен им. Они ведь дорожат им, ведь так? Да, они не заметили его морального состояния, но он ведь сам скрывал своего истощения. Возможно, он просто слишком мастерски умел это делать. Он никак не хотел верить голосу. Ему страшно. Тот слегка трясёт головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей. —чё это с ним, ребят? — с усмешкой выпалил Кейске, смотря на Ханагаки, который по его мнению решил подыграть смешной шутке. —Такемичи, сам погляди, они не ценят и презирают тебя, ты не достоин такого блядского отношения к себе, ты достоин больших высот. Прислушайся ко мне, Мичи. Ну же, ударь его, ударь этого ничтожества, что не воспринимает тебя всерьёз. Ты спасаешь им жизни, ценой собственной, А они так дряно относятся к тебе? Ради этого ты стараешься, Такемичи? Тебе пора отдохнуть от всего этого, доверься мне, я сделаю всё за тебя — он вышел из транса из-за того, что кто-то положил руку на его плечо, это был Чифую. —Такемучи, всё нормально, ты какой-то бледный? — взволнованно поинтересовался напарник, заглядывая в затуманенные глаза, цветом океана во время шторма. —что-то я себя неважно чувствую сегодня, я лучше пойду домой — он виновато улыбается, почёсывая затылок. —я подвезу тебя, Такемучи — Майки уже начал вставать, как тот опередил его, сказав, что сам сможет дойти до дома. На этой ноте они попрощались и он отправилсч домой. *** Сколько времени прошло с того дня? Он не помнил, сейчас его заботило совершенно другое. Со дня его попытки суицида прошла неделя. С того дня его тело регулярно проверяли на наличие новых порезов, регулярно вытаскивали на улицу гулять, проводили с ним больше времени. Пару раз кто-то из четверых парней пытался поговорить с ним о случившемся, но он отнекивался, придумывая новые оправдания. Он был благодарен парням, но не легко было привыкнуть к новому образу жизни. За эту неделю он немного прибавил вес, его откармливали как могли, но по итогу он набрал всего 1 кг. Каждый вечер они с Майки и Дракеном катались на байках по ночному городу. Это стало некой традицией за эту неделю. Когда он садился на байк Майки, прижимаясь к владельцу транспорта, всё остальное в этом мире переставало существовать. Тот чувствовал лишь холод от встречного ветра и тепло от спины Манджиро. Каждую вечернюю поездку на байке он плакал, утыкаясь лицом между лопаток обладателя чёрных омутов. Майки всё чувствовал. Он чувствовал, как нелегко, как плохо, как печально его мальчику. Он хотел помочь своему солнцу. Он знал, что разговаривать будет бессмысленно, так как Такемичи ничего не расскажет. Он вечно всё держит в себе. Вместо разговоров, он обнимал его. Крепко и нежно прижимал хрупкое тело к себе, чувствуя, как оно начинает мелко подрагивать, а ткань его одежды, в районе плеча, намокать. Каждый раз во время поездки на байках по городу, он чувствовал тонкие руки, обвивающие его торс, чувствовал тепло тела, сидящего сзади, чувствовал горькие слёзы на своей одежде в районе лопаток, чувствовал боль, печаль, тревогу, он чувствовал всё, что было на душе Такемичи, он чувствовал тяжкий груз ответственности, которую возложили на столь юного мальчика. Он помогал ему своими объятиями, мимолётными поцелуями в щёки, нос, веки, лоб, он разделял эту боль, перенимая половину на себя. Раньше, когда он находился рядом с Такемучи, лучезарным парнем, у которого на лице всегда светилась яркая улыбка, ему тоже хотелось улыбаться. Сейчас, находясь рядом с разбитым Мичи, который отчаянно пытается натянуть счастливую улыбку, но вместо этого из небесно-голубых глаз начинают течь прозрачные, поблёскивающие на свету, слёзы, ему тоже хочется плакать, он хочет помочь своему любимому человеку, хочет забрать всю его боль себе, чтобы вновь увидеть эту озаряющую, обворожительную, счастливую улыбку. Майки готов на всё, ради его мальчика.