Наш герой ещё не сдался.

Красный цвет небольшой лампочки означал, что в данное время за двустворчатой дверью врачи боролись за жизнь человека. Несколько молодых людей сидели на лавочке в коридоре с белыми стенами, с волнением ожидая, когда лампочка загорится зелёным цветом. У некоторых из подростков стены больница вызывали чувство дежавю. В пространстве было абсолютно тихо, Манджиро Сано слышал лишь бешеное биение своего сердца. Скорее всего, остальные находящиеся в помещении слышали тоже самое. Все были погружены в собственные мысли, пока не послышались постукавания каблуков. Вскоре в конце коридора показалась на вид молодая девушка, она быстро приближалась в их направлении, пока цоканье каблуков эхом отскакивало от стен. Небесно-голубые, заплаканные глаза опрятной, пшеничноволосой девушки были направлены на двери, над которыми горел красный огонёк, режущий своим светом глаза. По раскрасневшимся щекам девушки была размазана тушь. Дама тихо стояла, утирая слёзы салфетками. Раздался глухой звонок телефона, девушка медленно достала прибор из кармана и ответила на звонок. —алло, да? — её голос слегка подрагивал, выдавая волнение и печаль —прошу прощения, мой сын попал в больницу, я не буду работать ближайшие 3 недели — твёрдо сказала девушка, после чего убрала телефон в карман. —извините, Ханагаки-сан, нужно заполнить кое-какие документы, пройдёмте со мной — после этих слов девушка удалилась вместе с доктором, оставив недоумевающих подростков с ещё более запутанными мыслями. А ведь и правда, они никогда не видели родителей Такемичи, да и он сам никогда не говорил о них, а они не спрашивали. Если так подумать, они ведь так мало знают о голубоглазом друге. Он никогда ничего не рассказывал о себе, его всегда интересовали друзья. Он всегда интересовался об их самочувствии или настроении, всегда спрашивал какое мороженое им больше нравится, какие напитки они предпочитают. Казалось, что он знает их всех больше, чем они себя сами. А они совсем не знают его. Не знают, какое мороженое ему нравится, не знают, какие напитки предпочитает, не знают, о чём думает перед сном, не знают, чем ему нравится заниматься. Они абсолютно ничего о нём не знают. От осознания внутри больно кольнуло. Вновь послышалось приближающееся цоканье каблуков. Майки молча встал со скамейки, глядя на девушку тёмными глазами. Он молча подошёл к ней, низко наклоняясь. —это я виноват. Я не уследил за Такемичи. Я должен был раньше заметить, что что-то не так. Уже не первый раз он попадает в больницу из-за того, что я не уследил за ним. Он всегда помогал мне, всем нам, но я особо не задумывался над его чувствами, я ничтожен, я признаю это. У Такемичи нерушимая сила духа, он всегда указывает правильный путь, он всегда помогает в трудные моменты, он защищает всех, кому нужна помощь, не думая о себе. Только недавно я осознал, как сильно я ошибался. Такемичи очень дорог мне, я не позволю, чтобы он вновь оказался в больнице с такими тяжёлыми травмами. Не позволю, чтобы он рисковал своей жизнью. Я обещаю, что буду защищать его. Я защищу его от всех бед и ненастий, чего бы мне это не стоило. — в уголках глаз светловолосого юноши начала скапливаться влага, как хорошо, что этого никто не видел. Где-то выше него послышались сдержанные всхлипы. Мягкая рука потрепала его по голове. Движение было настолько нежным, успокаивающим и знакомым, что с глаз слетели капельки слёз. Точная копия прикосновения Такемичи. —в этом никто не виноват, кроме меня самой — тихо начала молодая дама, всхлипывая — будучи ещё ребёнком, Мичи заявил, что хочет стать героем и помогать слабым. Мы с его отцом посмеялись над этим и поддержали своего сына, думая, что это лишь детские намерения. Наше мнение об этом сменилось тогда, когда он пришёл домой весь побитый с котёнком в руках. Такие случаи участились. Раз или два в неделю Такемичи приходил домой побитый, чаще всего с котами или щенками в руках, каждый раз мы ругали его за подобные выходки, на что он отвечал: "я помог слабому", "я помог тому, кому нужна была помощь". Когда Мичи был в младших классах, мы с его отцом постоянно были в командировках, но моя сестра приглядывала за ним. Он продолжал ходить побитый. Тогда мы приняли решение переехать, но Такемичи запротестовал, говоря, что у него есть друзья, которых нужно защищать от хулиганов. Хината и Тетта. Когда Мичи перешёл в среднюю школу моя сестра сказала, что он вмешался в дела какой-то банды. Тогда мы вернулись домой из командировки. Такемичи ходил побитый и печальный. Мы предлагали ему переехать, но он отказывался, говоря, что ему нужно защищать друзей. 31 октября он попал в больницу с ножевым ранением. Мы не смогли приехать. После этого я плакала и ругала его по телефону. Потом он сказал: "мам, я спас жизнь человеку и не жалею о своём поступке, гордись мной". Я горжусь своим сыном. Я виновата в том, что практически не провожу с ним времени, виновата, что он половину жизни был один, пологаясь только на себя, виновата, что не смогла дать ему материнской любви. Я ужасная мать, я знаю это, но я всё так же продолжаю любить своего сына. Я буду на его стороне не смотря ни на что. Я горжусь им. Я не могу поверить в то, что у такой женщины, как я, родился такой чудесный ребёнок. Манджиро Сано, прошу Вас, приглядите за моим сыном — молодая особа выворачивала душу, слёзно умоляя тёмноглазого парня приглядеть за её сыном, пока все находящиеся в помещении шокированно смотрели то на девушку, то на своего друга, пытаясь переварить всю услышанную информацию. В это время лампочка наконец зажглась зелёным цветом, а из операционной вышел хирург, стягивая синие перчатки с рук. В это время на него уставились множесто пар глаз. —операция прошла успешно — со вздохом произнёс тот, после слыша облегчённые вздохи и возгласы. —к нему сейчас можно? — задала волнующий вопрос женщина, на что получила тяжёлый вздох. —родственникам можно — ответил врачь, окинув взглядом всех людей в коридоре. —я, как мать могу разрешить этим людям посетить сына? — спросила леди, выбрасывая в мусорку влажные салфетки. —можете, но он сейчас отходит от наркоза — предупредил мужчина, убирая синеватые перчатки в карман халата. *** Бледное, на вид безжизненное тело лежало на больничной койке. В вену на левой худой руке была проведена капельница с лекарством и такой необходимой сейчас кровью. Тёмные очи глядели на бледное лицо, вспоминая румянистые щёчки, растянутые в улыбке розовые губы, сияющие голубые глаза, которые с нежностью глядели на тебя. Обладатель тёмных глаз тихо осел на колени рядом с кроватью, аккуратно беря тонкое запястье в свою руку и прикладывая кисть руки к своим губам, данный жест не укрылся от глаз находящиеся в палате, как и хрустально-чистые слёзы, скатывающиеся по щекам действительно сильного человека, который возложил на себя ответственность за многих людей, человека, что стал главой одной из самый сильных банд в городе, а то и во всей Японии. Ему было больно смотреть на лежащего перед ним друга. Друга. Он давно признался самому себе, что Такемичи Ханагаки стал для него намного больше, чем просто друг. Да, они не так давно знакомы, но у Майки всегда было ощущение, будто они знакомы целую жизнь. Он оправдывал это ощущение привязанностью. Сильной привязанностью. Он винил себя за то, что не смог уберечь своё солнце. Винил себя за то, что не знает какие фильмы нравятся его мальчику, за то, что не знает какую газировку любит и любит ли вообще, за то, что не знает любимый вкус чипсов, не знает, чем увлекается его луч света во тьме. Он корил себя за то, что абсолютно ничего о нём не знает. Но это ведь ещё не конец. Когда голубые глаза вновь будут светить своим светом, он обязательно спросит их обладателя обо всём. Он обязательно сделает так, чтобы васильковые глаза вновь светились, озаряя путь. Он сделает всё, ради этого. Он сделает всё, ради крашеного блондина с аквамариновыми глазами, что каждый раз пленяли своим цветом и блеском. Он хочет ощущать тепло его прикосновений. Он не хочет чувствовать до дрожи холодную руку, что сейчас прижимает к обкусанным губам. Он хочет обнять его тёплое тело и никогда не отпускать. Кто бы знал, как он его любит.