Оживи меня.

Чёрт, и о чем я только думала… с самого начала же было ясно, что меня не возьмут. Ещё одна неудача в мою и так уже переполненную копилку. Каждый раз, когда я пытаюсь взлететь, хоть немножечко приблизиться к своей мечте — что-то меня тянет вниз. Обязательно что-то идёт не так… неудачница, каких поискать. Пробовалась в «Капель» — споткнулась и начала волноваться. Коллектив «Voices» — заболела прямо за день до прослушиваний. Сегодня просто не повезло — взяли девушку, которая куда талантливее меня. Может быть мне не надо это всё, и моя участь — петь в маленьких кафешках или на Арбате?.. куда я, собственно, и направляюсь. Арбат — это единственное место, которое помогает мне выпустить пар, словно медитация. Есть люди вокруг, нет их, слушают меня или нет — ничто из этого не имеет абсолютно никакого значения. В любом случае, кто будет слушать какую-то непонятную девушку, да ещё и в вечер четверга?.. устанавливаю стойку микрофона, подключаю все провода, беру гитару — и понеслась душа в Рай. Музыка — это самое лучшее, что было создано людьми. Ничто меня не радует, кроме этого. Язык любви, язык страданий, счастья, простой меланхолии… а вкупе с красивым голосом этот язык становится чем-то полноценным, живым. Некий портал, мантра, уносящая куда-то за пределы разумного и материального. Когда я пою, когда в руках моя гитара, мой Джони, мир будто схлопывается, и ничто мне уже не нужно. Ни признания, ни решения проблем, ни окончания моего чёртового одиночества. Никто и ничто не нужно. Зачем человеку человек, когда у человека есть музыка? Верно?.. — Простите, никак не мог пройти мимо. Это же Metallica, так? Мой внутренний мирок перевернул знакомый до боли голос. Открываю глаза, поворачиваю голову и вижу те самые ярко-голубые кусочки неба. Нет, что-то всё-таки радует меня помимо музыки… Арсений Попов, дамы и господа. — Ох, вот так встреча… вы не ошиблись, это она. Песня застряла в голове в последнее время, вот и… решила исполнить. А что, исковеркала всю песню? — Нет-нет-нет, — Арсений смешно замотал головой, — напротив, совсем напротив, вы прекрасно ее исполнили. Но, позвольте заметить, это далеко не самая позитивная песня. Что творится в вашей душе? Ох-хо-хох, вот и приехали… — О, я… как вы верно меня прочитали. По правде говоря, если перечислять всё то, что меня тревожит и закапывает — дня не хватит. А у вас наверняка плотный график, так что не хочу отнимать ваше драгоценное время… Арсений поймал мой взгляд и тепло улыбнулся: — Тогда спешу вас обрадовать: времени у меня сейчас хоть отбавляй. Под Рождество должны случаться чудеса. Разрешите же мне стать вашим… чудом! Да уж, это самая приятная неожиданность, которая могла со мной произойти! Стоит вот напротив с такими невинными, даже по-детски наивными, ангельскими глазами. Каюсь, в Новый год я загадывала встретить особенного человека, но я совсем не ожидала такого поворота событий. Ну, будем надеяться что я не пожалею, если позволю ему побыть моим чудом. — Ну что ж, разрешаю. Только давайте я соберу свои вещи, холодно становится, — пробормотала я. — Да-да, конечно. Давайте помогу, — сама галантность, Попов берет Джона и кутает его в чехол, — так вы пришли сюда от отчаяния? Или тут нечто другое? — Послушайте, у вас привычка такая? Считывать эмоции и людей читать, как открытую книгу? Вот она какая, тайна Арсения Попова? Даже не знаю, что на меня нашло. Грубить человеку, встречу с которым ждала, как спасения… вот так я и пропускаю все свои шансы — просто посылаю их к чертям собачьим. Это стиль. — Прошу прощения… не знаю, что на меня нашло, — пытаюсь исправить ситуацию, как могу. Только бы не спугнуть ещё и тебя… — Нестрашно. Люди по-разному реагируют на эту мою черту характера. Тем самым можно понять ещё лучше, что за человек передо мной стоит. — И что же я за человек? — Чувствую пожалею я, что спросила. Арсений поставил на лавочку заботливо зачехлённую гитару и подошёл чуть ближе ко мне. Ближе, чем следовало бы. — Вы очень интересный человек, — почему-то его голос стал на тон ниже, — принимаете помощь, но стоило вам понять, что я могу узнать вашу сущность — тут же отталкиваете от себя, прячетесь, как ёжик. Возникает вопрос: а на кой оно мне, собственно, сдалось? Почему вы меня так зацепили? — Я потупила взгляд на него, — если честно, сам не знаю. Но раз уж взялся, то нужно довести дело до конца. Хочу понять, что в вас происходит. Интересно, смогу ли я вернуть вас к жизни. Вот, что я думаю. Да уж, такого ответа я точно не ожидала. Заинтересовала самого Попова, перед которым я уже чувствую себя голой, сказать по правде. Облизнула пересохшие губы и позволила своим мыслям вырваться наружу: — Знаете, за столько лет вы первый человек, с которым я говорю уже больше минуты. Теперь мне самой интересно, сможете ли вы меня, как вы выразились, «оживить». Потому что мне кажется, что это уже невозможно. Я зачерствела изнутри, понимаете? Dead inside, как говорят. Я знаю не понаслышке, что это такое. Казалось бы, 24 года, живи да радуйся, строй карьеру, заводи семью. Так делают все нормальные люди. А я… я — сплошное разочарование, и для себя, и для других. Меня ничто не радует уже лет пять. Ну к чему такая жизнь, скажите? Я лишняя в этом мире. Всё обыкновенно и скучно. Арсений опешил от моего внезапного приступа искренности. Понимаю, я бы тоже опешила. Но он быстро пришёл в себя и снова надел свою обезоруживающую улыбку: — Знаете, мне кажется я знаю, куда мы сейчас поедем. — Поедем? И куда же вы меня, позвольте спросить, хотите отвезти? У меня только одно место на уме, но для него как-то рановато ещё, — я что, пытаюсь шутить? Как нелепо… — Ага, уже шутите! Это обнадёживает. Мы поедем в другую сторону от моего дома, не переживайте. Позволите отнести ваши вещи в багажник моей машины? — Хм, да, позволю. Спасибо. Спустя долгие попытки Попова сложить штатив от микрофона, мы наконец сели в машину. Чем я думала, когда соглашалась неизвестно на что? Без понятия. Но это единственная движуха в моей жизни, да ещё какая. Думаю нельзя такое упускать. Посмотрим, что из этого выйдет.