Оживи меня.

В голове столько мыслей, что даже не сразу приходит осознание того, что я сижу, блин, в машине Арса и он куда-то меня везет. Сказал что мы едем в противоположную от его дома сторону, но ненужные, пугающие образы того, что сейчас может произойти, так и лезут в мою непонятную голову. А вдруг он на самом деле маньяк и мы едем в лес? Вдруг он завезет меня на какую-нибудь заброшку, сделает со мной непонятно что и кинет умирать? Тогда это будет самая нелепая смерть — смерть от человека, которому, сама того не замечая, позволила проникнуть так глубоко в душу. Интуиция подсказывает что Попов не способен на такое, что я накручиваю себе, но панику никто не отменял. Наверное надо все-таки что-то сказать. Не ему же одному вытаскивать все разговоры. — Ты так и не ответил мне куда мы направляемся, — начала я. Арсений хитро улыбнулся и так же хитро ответил: — А когда это мы перешли на «ты»? Упс. Как-то само вылетело. Я знаю его столько лет, что наивно подсознательно перешла с ним границу дозволенного. Но он-то меня не знает, нужно не забывать об этом. — Я отвечу тебе, если ты скажешь свое имя. А то перешли на «ты», а как тебя зовут я не знаю. Как-то странно это, не находишь? — Да вся ситуация — сплошная странность, не находишь? — усмехнулась я. Арсений скорчил смешную рожицу и улыбнулся. Какой же он… невозможный. Как и сегодняшний день. А может, меня где-нибудь пришибло на кастинге и это коматозный бред? — Соня. Меня зовут Соня. Так странно говорить свое имя кому-то. Не официальное, а именно сокращенную его версию. Будто запускаешь человека еще глубже в себя… как бы это ни звучало. — Соня, значит. Приятно наконец познакомиться, — он так обрадовался моему имени. Или мне только кажется? — Взаимно. Так куда едем? — Не унималась я, — обещания же надо выполнять! С неизменным лукавым прищуром Арс наконец-то закончил этот пустой разговор и начал новый: — Мы едем в место для тех, кому нужно выговориться. — Вот так поворот. К психологу, что ли? Снова пыталась шутить, но на этот раз он не отреагировал, а, наоборот, стал вдруг серьезным. — Это в каком-то смысле лучше психолога. Там ты остаешься наедине с собой и никто тебя не услышит. Ну, почти никто: я же буду рядом. Так, мои шутки про лес перестали быть шутками. На маньяка Арсений ну совсем не похож, но я все-таки напряглась. — Ты говоришь про лес? Мне стоит уже кричать о помощи? — Сама не знаю почему, но в моменты волнения я начинаю подключать сарказм. — Сонь, я не маньяк, ты же сама это наверняка прекрасно понимаешь. Все, что я хочу сделать — это помочь тебе. Это как место силы, ты сама это почувствуешь, как только появишься там. Как бы бредово это, может быть, не звучало для тебя, но ты все поймешь. Это я тебе гарантирую. В салоне автомобиля повисла тишина. Арсений задумался, и я вместе с ним. Через несколько минут мне нужно будет вывернуть душу наружу. Раскрыть себя, выпустить пар, который уже давно задержался во мне и превратился в часть меня. Да уж, а я-то думала что после Арбата поеду домой и включу сериал… как непредсказуема иногда жизнь. Почему он решил помочь? Я не решаюсь спросить напрямую, но этот вопрос мучает меня с самого начала. Что он нашел во мне? Я привыкла к своей безрадостной жизни, так пусть так и будет всегда. Мне не нужен другой ритм, второе дыхание. Наверное… или, может, я нуждаюсь в этом, как ни в чем другом. Просто сама этого пока не понимаю. Как там говорят — ничего не происходит просто так?.. — Мы приехали, — не замечаю того, что машина действительно заехала в какой-то лесок. А Арсений уже вежливо открыл мне дверь, чтобы я вышла. — Как здесь красиво, — выдохнула я. Зимний лес действительно прекрасен. Заснеженные деревья будто спят под тяжелым одеялом, и ни души вокруг. Тишина. За столько лет я забыла, что это такое. Хочется присесть и слушать эту тишину, послав всех. Забыв обо всем на свете. Никого не впуская в свой мирок. Время будто застыло, я не знаю, сколько минут я уже так стою. Минуты превратились в часы, а часы — в целые сутки. Арс словно понял меня без слов, и затерялся где-то за моей спиной. Я и не сразу вспомнила о его существовании. — Я… должна сама понять, что мне сейчас делать? Актер скрестил руки на груди и одобрительно улыбнулся, кивая. Слова здесь излишни. А в лесу не так холодно, как на улице. И не так шумно. Боже, какая тишина. Кажется я слышу свое сердце, и от этого осознания меня бросает в дрожь. Падаю на коленки и тихонько вою. То еще зрелище, наверное… Вой превращается в крик. Не хочется нарушать идиллию леса, но он сам вырывается из меня. — Я забыла, что могу вот так кричать… — прошептала не ясно, кому, — забыла, что я тоже человек. Я не железо… человек. Крик переходит в слезы, размером с горошины. Как может быть так хорошо и так плохо одновременно? Меня будто разрывает на части, но я рада этому. Бесконечно рада. Черт, рада по-настоящему. Неужели вспомнила, каково это?.. — Я слышу себя… представляешь? — Наверное я обращаюсь к Попову, — не могу поверить, но это действительно так. Мыслей нет, только чувства. Не знаю, надолго ли задержится это состояние, но именно сейчас, в эту минуту, я… не счастлива, но уже рада. Видимо почуяв окончание моей истерики, Арсений зашагал поближе, и я почувствовала его мягкую руку на своем плече. В порыве чувств я резко развернулась и обняла его настолько крепко, насколько смогла. Конечно он не ожидал этого, он напрягся на миг, но тоже укутал меня в своих руках. Меня будто разобрали и собрали заново. Словно действительно была в коме, и меня выдернули из этого состояния. Я сама себя выдернула. — Спасибо тебе, — прошептала моему рождественскому чуду в шею, — правда, спасибо. Я никогда этого не забуду. — Ты думаешь это все? Я не отпущу тебя так просто, наивная. Ты опустошена и думаешь будто сейчас отдохнешь и будешь готова горы свернуть. Но одна истерика не вылечит пять лет, понимаешь? Молчу. Нечего сказать, это горькая правда. — Говори свой адрес, я отвезу тебя.