Джанга с тенями

      …В квартале нелюдей хорошо знали Гледу, местную травницу. Ее считали за человека, за свою, несмотря на внешнее сходство с эльфами. Мать девушки, по слухам, была полуэльфкой, а про отца и вовсе никто ничего не слыхивал. Появились они обе во Флотзаме, когда девочке было с виду лет двенадцать. Жила же теперь девушка в доме своей почившей наставницы - тоже травницы и знахарки.       Откровенно говоря, девушка была не совсем травницей. Местные поговаривали, что девка была не то друидкой, не то просто ведьмой. На это наводили те мысли, что девушку в окрестных лесах ни разу не тронул ни один зверь, она умело обходила тропы бандитов и скоя`таэлей, легко находила общий язык с детьми и похабными стражниками. Она могла неделю пропадать в окрестных лесах, и всегда возвращалась живой и невредимой. Впрочем, никогда не приходила в пустыми руками. Даже зимой день или два на неделе, но Гледа пропадала в лесу - и всегда возвращалась с какой-то добычей, будь то древесная кора или какие-то травы, растущие как раз под снегом.       К ней обращались за советами и с болезнями. Лечила Гледа обычно в обмен на еду — держать хозяйство ей было некогда. Весь ее дом был насквозь пропитан запахом трав и настоек, который чувствовался даже на подходе к ее жилищу. Девушку уважали, хоть и считали странноватой. Однако жители Флотзама, особенно бабы и бордельные девки, быстро сделали вывод, что Гледичию лучше привечать. Никто, кроме нее, не знал столь действенного средства, чтоб скинуть или вовсе не беременеть.       Геральт заметил травницу в корчме, обсуждая с Лютиком выполненный контракт на накеров. Девушка не походила на полуэльфа или квартерона, но черты ее лица и фигура отличались от всех тех девок и баб, что он видел во Флотзаме. Своим появлением в корчме она почти сразу своим визитом привлекла внимание мужиков.       — Хороша, хоть и перестарок уже, — услышал Геральт усмешку одного из выпивох. — Ей бы замуж и детей рожать, а она по лесам скачет да травки собирает.       — Умна девка. Сына моего считай с того света вытащила, — хмыкнул еще один мужик. — На него уже все лекари махнули рукой. А она смогла.       Гледа негромко о чем-то переговорила с корчмарем, сунула ему несколько монет, и тот безоговорочно выставил перед ней бутыль. Спирт, сразу же догадался Геральт. Видимо, девица и правда знала свое дело, раз использовала именно спирт, а не водку, как многие другие травники.       Взяв бутыль, девушка повернулась и коротко смерила ведьмака взглядом. Внимание Геральта привлекли необычные серо-голубые глаза. Такие глаза он видел, пожалуй, только у эльфов.       Геральт постучал в двери и, услышав невнятное «Войдите!», толкнул дверь в дом травницы.       Небольшая кухня больше походила на лабораторию. Столы и полки на стенах были заставлены склянками с сушеными травами. Под потолком висели пучки высыхающего аконита и омелы. На широком подоконнике, к удивлению ведьмака, стояли горшки с аренарией и уже более привычным ханом.       Сама травница возилась у стола с инструментами, замешивая какой-то настой. В большом чане лежали, пропитываясь дезинфицирующим и ранозаживляющим составом (это ведьмак судил по запаху мирта и вороньего глаза), бинты. В зубах она держала пробку от бутыли со спиртом, потому и ответ ее был невнятным.       Геральт открыл было рот для приветствия, но девушка подняла руку, призывая к молчанию. Ее действия требовали, видимо, точности и определенной дозировки, поэтому ведьмак лишь прислонился к стене, ожидая, когда травница закончит работу.       Гледа закончила заливать спирт, закрыла бутыль пробкой и, перемешивая что-то стеклянной палочкой в небольшом бутыльке, наконец, повернулась к Геральту.       — Мое почтение, Геральт из Ривии, — она коротко кивнула. — За чем пожаловал?       — Мне нужен переступень и ласточкина трава. Желательно свежие. И много.       Она кивнула, отставляя в сторону пузырь со смесью, которая постепенно приобретала мутновато-зеленую окраску.       — Есть такое. Но не задаром. Убери деньги, ведьмак, — Гледа отрицательно качнула головой, когда Геральт потянулся к своему кошелю. — Мне нужна гинацева кислота. Сама я, как ты понимаешь, ее не добуду.       Геральт был несказанно удивлен тому, что обычная травница знает про такой алхимический ингредиент. Загадочная девушка вызывала у него немало вопросов. Неужели она — алхимичка-самоучка? Ее дом и правда был похож больше на лабораторию.       Она же, похоже, уловила ход его мысли.       — Я создаю лекарства, Геральт. Такие, которые были бы дешевле и доступнее. Гинацева кислота — недешева, но позволит мне понять кое-что в том, что я делаю.       Ведьмак задумчиво пошкрябал небритый подбородок. Утопцы водились недалеко от Биндюги. Выудить из них кислоту — дело непростое, чаще встречался трупный яд. Но это было все равно быстрее, чем самому бегать по скалам и собирать переступень.       — Будет к вечеру, — наконец, ответил ведьмак.       — Сколько тебе нужно трав? — уточнила травница, закатывая рукава серо-зеленого своего платья и вынимая бинты из таза.       В ответ Геральт лишь протянул две холщовые сумки. Гледа окинула их взглядом и коротко кивнула.       — Будет столько. Два пузырька кислоты. Жду до вечера, ведьмак, дальше — моя воля.       — Куда это ты на ночь глядя? Волков не боишься? — стражник усмехнулся и попытался поймать Гледу за рукав, но та увильнула от его рук.       — Маревка заболела, а травы, что мне нужны, ночью распускаются, — ответила девушка.       Стражник сразу же осекся и коротко кивнул, открывая двери. Маревка была его племянницей, девочка и правда последние дни странно кашляла и была необычно вялой. Впрочем, то, что он цеплялся к травнице, было скорее шутливой формальностью — Гледу хорошо знали в городке.       Тихая, словно тень, Гледа выскочила из дверей и направилась в лес. Несколько секунд — и она словно растворилась в деревьях и травах.       — Ведьма, — хмыкнул второй стражник. — Если б она не была такой знающей в травах, я бы подумал, что она скотоелям помогает.       — Она не станет, — ответил дядя Маревки. — Ты не знал разве, что тот ублюдок, который на барке сдыхает, ее мать порешил?       …Шаги ее были легки, казалось, будто под ними даже трава не приминается. Девушка воровато оглянулась, не следит ли за ней никто. Гледа прекрасно знала, что Лоредо давно ее подозревает в связях с эльфскими бандитами, потому не удивилась бы и «хвосту» за собой. Таких уже было два, и она оба раза успешно от них отвязалась, зная лесные тропы ничуть не хуже Седрика.       Выйдя к скалам, она подняла голову вверх, словно выжидая. Знакомое уханье раздалось практически сразу, и на вытянутую руку приземлилась большая серая сова.       — Здравствуй, Гвинспер*. Тихо ли все? — полушепотом проговорила Гледа. Птица помолчала, потом взлетела на соседнюю сосну. Это значило, что в округе все более-менее тихо.       Медлить травница не стала. Она лихо отодвинула небольшой камень, под которым оказалась выдолблена небольшая ниша. Вынув из ниши коробочку, Гледа вновь оглянулась на всякий случай. Коробочка была пуста, как и ожидала девушка. Не теряя ни секунды, она сложила в нее бинты и несколько пузырьков с настоями. Однако, стоило ей сложить этот странный схрон на место и задвинуть камень, как птица настороженно заухала.       Сильная рука в кожаной перчатке дернула сидевшую на коленях девушку вверх и крепко зажала ей рот.       — Так вот что за медик-гавенкар у нас нарисовался, — холодный жесткий голос над левым ухом заставил Гледу ощутимо вздрогнуть.       На скалах показались два скоя`таэльских лучника, одну из которых Гледа узнала даже во мраке ночного леса. Лучница, похоже, тоже признала ее, и потому едва заметно опустила лук. Но приказ был приказом, они обе это понимали.       Несмотря на страх, травница даже не пыталась вырваться из захвата, чего, похоже, ждал ее неожиданный пленитель. Захват несколько ослаб.       — На шибеницу не боишься отправиться, dh’oine?       — Она не dh’oine, Иорвет, — заметила лучница. — Она квартерон.       — Грязная кровь, — хмыкнул голос над ухом. — Ну, что же ты не вырываешься, букашка?       Гледа же стояла, не шелохнувшись. Первым ее жестом было впиться в жесткую перчатку, но теперь она ослабила хватку и отпустила чужую руку, стоя прямо, ожидая, когда ей все-таки дадут слово.       — Не боишься? — усмешка. Резкий рывок за плечо — и главарь эльфов развернул девушку, прижимая ее одной рукой к скале, держа за горло. Не с намерением удушить, разве что придержать.       Гледичия впервые видела Иорвета. Взгляд голубых глаз скользнул по шраму, видневшемуся из-под повязки. Топорная работа, явно лечили чем попало, можно было сохранить часть лица и не уродовать его так в свое время. Наверняка этот эльф был когда-то красив, даже красивее прочих.       Сова снова ухнула, теперь уже угрожающе, однако Гледа резко подняла руку вверх, и птица лишь пролетела над головой эльфа. Тот от неожиданности все же дернулся.       — Cuach aep arse! — выругался он.       — Оставь его, Гвинспер, — негромко проговорила девушка, и птица перелетела на ветку повыше.       — Так-так, еще и сову приручила.       — Я ее не приручала. Я ее вылечила, Гвин — свободная птица. Я не травница и не лекарь. Я друид.       Рука в перчатке несколько ослабила хватку. Иорвет внимательно смотрел на девушку, словно изучая.       — Для нас ты медик-гавенкар. И помощь, и угроза. Ты нашла наши схроны, регулярно их пополняешь, за что надо сказать спасибо, — на последнем слове губы эльфа дрогнули, словно произносить его Иорвету было неприятно. — Но ты можешь привести за собой слежку.       — Я всегда слежу, чтобы за мной никого не было.       — Как сегодня? — зеленый глаз главаря эльфов сощурился в усмешке недоверия.       — Не сравнивай тупых служак Лоредо и скоя`таэлей, Иорвет. О вас слишком поздно предупредила даже Гвин, — Гледа вздернула свой слегка курносый нос. — Тем более, вы меня явно ждали.       — Льстишь, но лесть твоя правдива, как ни странно, — Иорвет отпустил горло девушки и отступил на шаг, скрестив руки на груди. — Только то, что ты полезна, останавливает меня от того, чтоб раздавить тебя прямо сейчас, букашка.       — Я делаю это не ради твоей благодарности, — хмыкнула Гледа, выставляя руку и позволяя Гвинспере приземлиться на нее. — Я возвращаю долг. Ки… Один из скоя`таэлей спас мне жизнь однажды.       Иорвет смерил сову взглядом. Кажется, он уже не раз видел эту птицу над тропами и даже над своим убежищем. Белая стрела — забавное имя для серой совы. Но было похоже, что с пташкой у девчонки и правда какая-то особенная связь. Девушка достала вдруг из сумки дохлую мышь и протянула птице. Та ухнула, принимая подарок, и взлетела с мышью в клюве на сосну повыше, тем не менее, посматривая своим зорким оком на Иорвета. Словно предупреждая, мол, затеешь дурное — получишь этим самым клювом в оставшийся глаз.       — Один из наших серьезно ранен, — наконец, проговорил Иорвет. — Последнего медика прирезали. Твои знания пригодятся.       — У меня нет с собой игл и лигатуры. Я приду завтра утром к развалинам купален. Ждите там.       Она вдруг щелкнула пальцами, и Иорвет зашипел от неприятного свечения перед глазом. Судя по просвистевшим куда-то стрелам и заворчавшим лучникам, с ними стряслось то же самое. Когда мельтешившие светлячки исчезли, травницы уже и след простыл. Пожалуй, такая и в самом деле отвяжется от любой погони и слежки.       — Выживет, не переживай, — успокаивала мать Маревки Гледа. — К вечеру жар должен сойти. Если вдруг станет хуже, дашь ей вот это, — травница протянула маленький пузырек. — Без надобности не выпаивай. Только если жар не спадет.       — Спасибо тебе. Брат говорил, что ты даже ночью за травами для дочки ходила, — обеспокоенная женщина прижимала пузырек к груди. — На такой страх ради нас идешь.       — Я сама эту жизнь выбрала, — девушка улыбнулась, глядя на спящую девочку. — Я пойду. Дел много. Самый сезон сейчас травы запасать.       Солнце медленно ползло к верхушкам сосен. Гледа не спала всю ночь. Едва вернувшись из лесу, она принялась заготавливать бинты и шелковую лигатуру. Неизвестно, насколько тяжела была рана, и готовиться надо было к худшему. Несколько пузырьков с обезболивающими настойками, маленький флакон обеззараживающего средства. Мешок для трав и серп для отведения глаз. Девушка повязала косынку и спрятала лекарства для эльфов в набедренной сумке под юбкой.       — Ты хоть спишь вообще? — поинтересовался служака, когда Гледа выходила за ворота. — Днями и ночами за травами ходишь.       — Время такое. Тяжелое, — улыбнулась Гледичия.       В лагерь ее привела старая знакомая, что целилась ночью. Глаза девушке предварительно завязали, но она и не сопротивлялась. Некоторые эльфы смотрели на Гледу с подозрением, но она не обращала на это внимания. В палатке, что служила укрытием для больных и раненых, лучница подвела травницу к стонущему от боли скоя`таэлю. Гледа сразу увидела рану — широкую, в половину спины, зашитую так топорно, грязно и неумело, что зажить она не могла в принципе. Чудом было хотя бы то, что она еще не загноилась настолько, чтоб нельзя было вычистить.       — Принеси мне горячей воды и любую чистую тряпицу, — попросила Гледичия, обращаясь к лучнице и придвигая ближе к себе табурет. — Как твое имя, боец?       — Аэгар, — прохрипел эльф.       — Слушай меня, Аэгар. Рана плоха, и ничего обещать я тебе не могу. Сделаю, что в моих силах, — Гледа без стеснения подняла юбку, снимая с бедра сумку с лекарствами. — Я понимаю, что больно, но мне нужно, чтобы ты сел.       Превозмогая боль, эльф с трудом поднялся и сел спиной к травнице. Гледа поджала губы. Работать наживую она не любила — лишняя боль. Но иного варианта у нее не было. Она ловко подвязала косы на затылке.       — Выпей это. Облегчит боль, но зашивать придется наживую, — она протянула один из флаконов Аэгару, и тот выпил настойку беспрекословно. — Постарайся не кричать. Рана под швом загноилась, придется вымывать.       …Иорвет стоял у входа в палатку и наблюдал за работой Гледы. Девчонка и правда знала свое дело, не боялась вида ран и крови, даже ни разу не поморщилась. Вся палатка насквозь пропахла травами и спиртом, от этого запаха даже голова немного шла кругом. Эльф уже хотел покинуть палатку, когда его слуха коснулось тихое напевание. Она еще и поет за такой грязной работой! В тихой мелодии он вдруг узнал старую эльфскую колыбельную. Друидка словно успокаивала едва не кричащего от боли, пусть и приглушенной лекарствами, Аэгара.       Неудивительно было, что девка во Флотзаме пользовалась уважением даже прихвостней Лоредо.       — Следите за швами. Если вдруг начнет снова загнивать, передадите весточку через схроны, — наставляла Гледа одну из эльфок, смывая с рук кровь. — Вечером дашь ему четверть того пузырька, что я оставила. Завтра утром — оставшееся.       Травница чуть пошатнулась. Сказывались две бессонные ночи и напряжение за работой. Пожалуй, поспать дома все же стоило, хотя бы немного.       — Твой долг, я надеюсь, выплачен, — знакомый стальной голос за спиной не заставил девушку даже обернуться, в отличие от эльфки, которая вздрогнула от появления Иорвета.       — Я сама решу, когда он будет оплачен полностью, — холодно заметила Гледа, вытирая руки о передник и наклоняясь за своей сумкой. Без стеснения она поставила ногу на ближайший камень и подняла юбку, закрепляя сумку на бедре.       Иорвет поджал губы. Хоть он всегда презирал полуэльфов и квартеронов, не совсем в его силах преодолеть определенную долю физиологии. Эта букашка была хорошенькой, ей вслед в лагере оглядывался не один эльф. Стоило побыстрее спровадить отсюда, дабы не сбивала с толку его бойцов. И его самого.       Гледичия распустила узел из кос на затылке, позволяя им вновь скатиться на грудь и плечи. Похоже, косы были ее гордостью. Еще и это привлекало внимание эльфов — у девушек в отрядах не было столь длинных кос, это было непрактично. А у Aen Seidhe длинные волосы считались эталоном красоты. В этой грязнокровке чувствовалось больше от эльфов, нежели от людей.       — Решай поскорее, букашка, пока тебя не раздавили, — эльф сурово взглянул на травницу, но та смотрела лишь с вызовом. Проводив ушедшего Иорвета взглядом, Гледа лишь поправила сползшую на глаза косынку.       — Хамло, причем исключительное, — резюмировала она. — Ну, где там ваши провожатые? Солнце высоко, у меня еще дел немало.