Джанга с тенями

      ...Трисс Меригольд присела рядом с Киараном. Взгляд ее был не многообещающим.       — Его пытали… У него дюжина переломов. Мне нужна твоя помощь, — она подняла взгляд на Геральта.       — Что делать? — Геральт искренне недоумевал в ответ на такую просьбу, хоть и не подавал особо виду. Он ведь на лекаря не похож, чтоб переломы вправлять.       — Я применю очень болезненное заклятье. Если он начнет метаться, это может его убить, — Трисс, похоже, сомневалась в задуманном. Голос ее был уверенным, но вот взгляд… Говорил о многом.       — Я придержу его Аксием, — ведьмаку тоже мало нравилась эта задумка, но все-таки…       — Отлично, — Трисс поднялась и прошла в ноги эльфа.       Ведьмак поднял руку, складывая пальцы в Аксий. Трисс отчаянно пыталась сконцентрироваться, но словно что-то ей мешало - будто невидимый их глазам и чутью барьер не давал сосредоточиться.       — Ничего из этого не выйдет, — хмуро заметил ведьмак, замечая, что чародейка тратит немало сил на, казалось бы, относительно простую операцию. Однако Киаран в этот момент зашевелился и поднял голову, придерживаясь за бок.       — Как бы не так, ублюдок, — прохрипел эльф. — Я не предатель.       — Он бредит, — тревожно заметила чародейка, покачивая головой.       — Vatt`gern… Где я?       — Во Флотзаме, на тюремной барке, — вместо ведьмака ответила Трисс.       Киаран тяжело выдохнул.       — Барка приговоренных… Это конец.       Геральт присел на корточки и заговорил тише, чтобы не подслушивала стража…       — Он слишком слаб… — вздохнула Трисс, едва они покинули плавучую тюрьму. Тесный трюм барки душил ее. — Не выживет.       Ведьмак повел плечом. Эльфы отличались живучестью. Как знать.       Гледа терпеть не могла коменданта Лоредо. Хоть он и не притеснял ее, всякая встреча с этим отвратительным, воняющим кислотой и немытым телом человеком грозила ей весьма нелицеприятными комментариями в адрес ее происхождения, ее внешности, ее жизни в целом. И при всем этом моральный урод, зовущийся комендантом, не гнушался использовать ее навыки в своих гнусных целях.       Добиться аудиенции у столь занятого господина было весьма непросто. Мол, Лоредо слишком важный человек, чтоб принимать у себя какую-то травницу лично, у него без того хватает дел и забот. Однако теперь она стояла в его кабинете, еле сдерживая дрожь от отвращения. Все-таки, кое-какие чары ей пришлось использовать вопреки обещанию, данному матери.       — …Какая странная просьба. Зачем мне это? — наконец, проговорил Лоредо, откидываясь на спинку кресла. Этот оценивающий взгляд… Гледе в тот же миг показалось, что ее окунули в чан с чем-то дурно пахнущим, перед этим раздев и прогнав через весь Флотзам нагишом.       — Иорвет придавал этому эльфу немалое значение. Зачем же создавать ему красивую героическую смерть? Пусть умрет со всеми остальными, как собака.       Комендант хохотнул.       — А тебе-то это зачем, девочка?       Лицо Гледичии непроизвольно дернулось от отвращения, но Лоредо понял это совсем иначе и усмехнулся.       — Он убил мою мать, — наконец, придушенно просипела травница, сжимая побелевшими пальцами полы своего плаща.       — Вот как. Хочешь вылечить, дать надежду, а потом — отправить ко всем их поганым праотцам, как и остальных? Умно, умно.       Бернард Лоредо задумчиво пошкрябал подбородок, потом притянул к себе ближайший лист бумаги и что-то быстро на нем накропал. Свернув бумагу в свиток, он протянул было ее девушке, но тут же отдернул руку.       — Не так просто, милая барышня. Похвально твое стремление не делать из этого куска мяса героя, но этого мало, — он поднялся и прошелся по кабинету. — То средство, что ты мне давала. Принеси его столько, чтобы хватило на год.       Гледа скрестила руки на груди.       — Я принесу столько, сколько есть. Хватит на два месяца, остальное нужно приготовить. А пока я это делаю — эльф сдохнет. Смысл мне тогда вообще тратиться?       Поганая усмешка Лоредо совсем не нравилась друидке, но сейчас она готова была пойти даже на сделку с дьяволом. И этим дьяволом как раз был комендант Флотзама.       — Тогда раздевайся, — мужчина оперся бедром на стол.       Помешкав, Гледа дрожащими пальцами дернула завязки плаща, позволяя тому скатиться на пол. Если такова цена… В жизнь она не отмоется от такого позора.       Лоредо облизнул губы, глядя на то, как спадает с округлых плеч темно-зеленое платье — простое, но явно одно из лучших, что было у этой травницы. В городе ее считали перестарком — кажется, ей стукнуло где-то за двадцать. Однако по-своему она была даже хороша — небольшая грудь, мягкий, чуть выпирающий животик, округлые бедра. Он подошел к девушке и провел пальцами по ее груди. Низковата. Не в его вкусе. Скорее, ему захотелось посмотреть, насколько в своем стремлении мести готова зайти эта девица.       — Ладно. Одевайся, тащи свое пойло, и получишь бумагу.       Гледу тошнило от этого человека. Хотелось побыстрее отмыться даже от его взгляда, не то что от прикосновений. Схроны были пусты, значит, рана того эльфа заживала нормально. Пора было подготовиться и к лечению Киарана.       В ярости своей и отвращении девушка, едва придя домой, бросила платье в очаг. Плащ ей было жаль. Как же мерзко! Хотелось окунуться в спирт, чтоб стереть этот взгляд и эти прикосновения.       Остановившись посреди комнаты, Гледа возвела глаза к потолку и сглотнула, сдерживая слезы отвращения. Вдох-выдох. Стоило взять себя в руки и подготовить все для лечения Киарана. Что ее ждет, друидка даже не представляла себе. Переломы? Внутренние кровотечения? Раны? Разрывы органов? Какие увечья эти изверги могли ему нанести?       Переодевшись в платье попроще, она принялась складывать во все возможные сумки те лекарства, что готовила столько времени. Едва ли ей удастся уйти с барки живой… Это тебе не парочка эльфов, которых можно было сбить с толку простым ослепляющим заклинанием. А плавать, чтобы спрыгнуть с барки и уплыть, Гледа не умела.       Руки еще дрожали от негодования. Травница едва не разбила несколько ценных своих склянок, и села, выдыхая. Нужно было успокоиться, иначе она и впрямь что-то упустит или разобьет. Тело вновь содрогнулось в волне отвращения. Спасибо, что хоть не изнасиловал… Гледа в красках представила, как вливает постылому коменданту в горло какой-нибудь яд, от которого у того кровь пошла бы изо всех отверстий, а внутренности прожгло до самого копчика. Успокаивало.       Вновь глубоко вздохнув, Гледичия поднялась и повязала на пояс тяжелую сумку со склянками. Окинула взглядом свое жилище — жаль было его покидать. Отчего-то Гледа знала, что сюда она больше не вернется. Что же… Пусть эти травы, если дом ее не сожгут, станут кому-то полезными. Захватив с собой небольшой ящичек с зельями для коменданта, травница вышла из дома, направившись вновь к резиденции господина Бернарда Лоредо.       — Читать, что ли, не умеешь? — хмыкнула она, сунув под нос грамоту одному из стражников. — Ясно же сказано — пропустить к этому пленному. Лоредо велел.       Стражник смачно сплюнул в воду.       — Откель мне знать, что не твоей рукой писана бумажка?       — А печать чья, олух деревенский? — огрызнулась Гледа. — Пропусти, сказала.       — Ну ты это, ведьма, не хами тут. Нам твоей бумажкой только зад подтереть, — и второй из охранников барки гнусно загыгыкал.       — Пропустите ее, — раздался голос позади, и Гледа оглянулась. Людвиг Мерс, конечно, кто же еще.       Стражники отошли в сторону, пропуская травницу, и Гледа лишь из вежливости кивнула кузену Лоредо. Однако тот на миг остановил девушку, задумчиво глядя на нее.       — Не вздумайте ничего учудить, милейшая барышня, — наконец, проговорил он. — Как только подлатаете этого пса, убирайтесь с барки не медля.       Она кивнула понимающе. Похоже, господин Лоредо не желал медлить с казнью этих бедолаг.       Гледа прошла мимо стражников, подзуживающих пленных. Постаралась не смотреть в темный угол, где, судя по звукам, кто-то насиловал одну из эльфок. Киаран лежал в дальнем углу трюма, безвольно глядя в потолок и мысленно моля о смерти, которая, как назло, все не приходила.       — Еще одна пытка, — хрипло проговорил он, не в силах даже шевельнуться. — Убейте уже поскорее.       — Рано о смерти молишь, погань эльфская, — нарочито громко проговорила Гледа, замечая, что стражники поглядывают на нее. — Поживешь еще и сдохнешь как остальные. Тоже мне, герой.       — Сука неблагодарная, — просипел Киаран, узнавая девушку, что спас когда-то в лесу. — Так ты платишь за жизнь?       — Жизнь за жизнь, — ответила друидка.       И отчего-то Киаран понял, зачем она здесь.       ...Мародеры хохотали, глядя, как девчонка пытается защитить едва ли не собой дурацкие эльфские развалины.       — Што нам одна девка на вшех? — подзуживал щербатый, видимо, главарь шайки. — Продадим — вешь бордель шнимем на неделю! Пшла прошь, дура.       — Я сказала, вы ничего здесь не тронете, — Гледа загораживала собой вход в руины.       — А кто нам помешает, ты што ли? — и они снова залились смехом. Один из мародеров, тощий и рябой, вдруг подался вперед и схватил травницу за руку, опрокидывая ее на землю.       — Грех от такой отказываться, что сама на хер едва ли не запрыгивает, — он сунул свою лапу под юбку и дернул девушку за ногу. Гледа отчаянно забрыкалась, но еще двое схватили ее за руки и прижали к земле.       Мимо просвистели две стрелы — и оба насильника рухнули наземь, заливая ее кровью из пробитых сонных артерий. Щербатый и рябой отпрянули разом, оглядываясь в поисках стрелявших, но через секунду и они свалились, в тщетных попытках вынуть стрелы из пробитых шей. Гледа сдержала крик и села, прижимая руки к груди, словно пытаясь удержать бьющееся как сумасшедшее сердце.       Из-за полуразрушенной стены вышел эльф, нацелившийся из лука на Гледу.       — Иди отсюда. У этих камней и без тебя защитники найдутся, — сурово проговорил он, не опуская оружия. — Встала и пошла, кому говорю.       Однако у друидки словно ноги отнялись, и она дважды рухнула в безуспешных попытках подняться. Эльф хмыкнул какое-то ругательство, опустил оружие и, убрав стрелу обратно в колчан, подошел к девушке и рывком поднял ее на ноги.       — Киаран! — раздался оклик откуда-то из-за стен.       — Иду, — ответил эльф, серьезно глядя на перепуганную травницу. — В следующий раз ляжешь вместе с этой падалью. Убирайся.       Гледичия провела рукой над телом Киарана, шепча диагностическое заклинание. Переломы ребер. Перелом правой ключицы. Сломано запястье. Ушибы селезенки и печени. Одно ребро едва не проткнуло легкое. Отломан нижний кусок грудины, держится только на хряще. Отбиты почки. Голени переломаны. Сломана кость таза. Ожоги, сорванные ногти… Чем дальше, тем больше хмурилась друидка. Изверги, не иначе.       — Ужасно, — одними губами проговорила она. — Я не уверена, что смогу все поправить.       — Лучше дай что-нибудь, что облегчит мой уход, — почти умоляюще проговорил Киаран.       — Лучше молчи, эльф, — зло хмыкнула Гледа, раскрывая сумку и доставая из нее один из пузырьков. — Молчи и пей.       Стражники с интересом наблюдали, как эльф послушно пьет зелье. Словно надеется на быструю смерть. Изощренные в физических пытках, им стало интереснее, как его будет мучать эта странная девка.       Гледа провозилась весь день и почти всю ночь, пока эльф крепко спал, убаюканный сильным снотворным. Каждый раз стража подходила убедиться, что травница не даровала ему легкой смерти, и вскоре махнули рукой. Пусть себе развлекается. Подлатает, говорили они, можно будет устроить ему еще один сеанс пыток.       Киаран проснулся, когда девушка наносила мазь на ожоги. Тело ныло и болело, но теперь словно отдаленно. Будто бы боль не ушла, а стала какой-то далекой, даже чужой.       — Как твое имя, beanna?       Девушка вздрогнула, словно не ожидала такого вопроса, и вытерла руки о испачканный уже кровью и травами передник.       — Гледа. Гледичия.       — Ты полуэльф? Не помню у dh`oine таких красивых глаз.       — Квартерон. Мать полуэльф, отец… Отец тоже был полуэльфом. Только Aen Elle.       Она посмотрела на Киарана и поймала взгляд, полный удивления.       — Так вот откуда такие черты лица и такие глаза, — он поднял руку и осторожно коснулся светлой косы. — Вот почему ты тогда так защищала руины.       Гледа заметила стражника и с силой ударила по руке эльфа.       — Не прикасайся, дрянь!       Удар отозвался острейшей болью, и Киаран, не ожидавший такого, взвыл, как раненый волк. Услышавшая это стража загоготала.       — Так его! Молодец девка, он так при нас не выл! Давай еще! — раздалось поддерживающее улюлюканье, и Гледа бросила короткий извиняющийся взгляд. Киаран коротко кивнул.       Скрепя сердце, Гледичия махнула рукой над грудью эльфа, и тот готов был начать тут же молить о смерти от странного заклинания. Ему словно ломали разом все ребра, грудину, вырывали нутро. Он снова закричал под дружный хохот стражи. Гледа же понимала, что без этой боли ей не поставить ребра на место. Жестким заклинанием она обездвижила Киарана, чтобы не метался и не мешал работе. Эльфу оставалось только сыпать проклятьями в адрес ведьмы.       В конце концов, не выдержав боли, Киаран потерял сознание.       Гледа третий день маялась над лечением эльфа, спала всего по два или три часа. Каждый раз, под видом того, чтобы эльф не навредил ей, как проснется, за ними присматривал стражник, и будил травницу, едва тот начинал шевелиться. Восстановить переломы, которые вправила до нее чародейка, не составило особого труда, за небольшим исключением, но вот внутренние повреждения требовали более серьезного вмешательства.       — В запястье слишком много обломков. Не уверена, что ты сможешь после этого нормально стрелять, — она все время говорила виновато, каждый раз, когда у нее что-то выходило не так, как было нужно.       — И не такие травмы не останавливали истинных Aen Seidhe.       — Не думала, что будет все так плохо. Если все удастся, придется просить лекарей, чтоб сделали такое зелье.       — Плевать, главное выжить.       — Ноги будут болеть при смене погоды.       — Ерунда. Делай что нужно, beanna.       — Постарайся не шевелиться и дыши поверхностно и коротко. Мне нельзя сбиваться.       За неимением других зрелищ, всякое свое бодрствование Киаран смотрел на эту странную девушку. Все время, что уходило на лечение, она почти ничего не ела, хотя стражники подкармливали ее. Под глазами залегли темные тени, каждый раз Гледа становилась все бледнее. Только руки, несмотря на усталость, были точны. Невзирая на боль, всякое ее прикосновение к коже отзывалось каким-то теплом под сердцем.       Он понимал, насколько сильно она рискует. Гледа вытаскивала его с того света, и даже теперь, не в самом лучшем состоянии, он мог бы вырубить стражников и попытаться бежать. Но она оттягивала этот момент, а один раз и вовсе пресекла тем самым неприятным обездвиживающим заклинанием. От него все тело словно шибало молнией. И снова то было неплохой потехой для стражи.       Не понимающие дела пленники проклинали Гледу всякий раз, когда, при очередной болезненной процедуре, Киаран выл зверем. Не раз уже пообещали они свернуть ей шею, как только она окажется в досягаемости. Сам же эльф в присутствии стражи не раз пообещал повесить девку на ее же собственных косах.       Киаран сыпал проклятиями от того, что внутри его словно заживо зашивали иголками, когда наверху послышался шум боя. Гледа вздрогнула, но не отрывалась от дела — оставалось совсем немного. Ту часть селезенки, что она не успела спасти, она пыталась разложить на клетки и разрушить естественным путем, ускоряя это в сотни раз. Никакой бой не мог отвлечь ее от столь точной процедуры. Чтобы не отвлекаться, она вполголоса запела старую колыбельную.       С лестницы в трюм скатилось мертвое тело стражника, и следом за ним влетел Иорвет. Еще два тела пали замертво, и командир белок приблизился к телу Киарана, уже занеся меч над девушкой, когда услышал знакомое напевание. Точно также она пела, когда зашивала рану его лучнику.       — Ты? — Иорвет не смог скрыть удивление. — Медик-гавенкар? Что ты тут…       Он взглянул на сжавшего зубы собрата и отчего-то догадался, что тут делает эта странная полукровка. В этот момент она наконец отняла руки от живота Киарана и подняла усталый взгляд.       — Я же говорила, что сама решу, когда мой долг будет уплачен.       — Лежи и не смей шевелиться даже. Ты не в состоянии биться именно сейчас, — Гледа поднялась и, чуть пошатываясь, двинулась к лестнице. — Не заставляй меня снова тебя обездвиживать. Знаю, это больно.       Лоредо крепко держал за волосы светловолосую эльфку. Надо было убить этого выродка! Иорвет вышел на палубу как раз в тот момент, чтобы лицезреть эту картину.       — Я знал, что ты снюхался с этими ушлепками, мутант! Ну что, чувствуешь себя героем?       Комендант махнул факелом в левой руке.       — Если вы отчалите, я сожгу ваших девок живьем!       Командир лишь качнул головой. Какая низкая угроза. Но если этот dh`oine думал, что подобное остановит их, то он заблуждался.       — Отплываем. Наши женщины готовы к смерти.       Ведьмак посмотрел за борт, затем повернулся к уходящему Иорвету.       — Я на это не готов. Я иду за ними, — и Геральт ловко перемахнул через борт.       Вышедшая на палубу Гледа — откуда только силы взялись — рванула следом.       — Никто не готов к смерти, — и она изящно выпрыгнула прямо на причал.       Лоредо прищурился и швырнул горящий факел прямо на крышу, отчего та вспыхнула, словно спичка.       — Bloede dh`oine, — выдохнул Иорвет.       — Убери стражу, Геральт, и иди за Лоредо! — на бегу выдохнула Гледа, откидывая заклинанием бегущего навстречу кмета. Геральт финтом выпустил кишки второму и поджог третьему портки Игни, заставляя сигануть в воду.       Девушка проскочила мимо прямиком в горящее здание. Дыхание тут же перехватило, внутри все обожгло. Кашляя и чихая, терпя боль, она рванула вверх по лестнице. Ее едва не придавило упавшей балкой — чудом она исхитрилась увернуться. Жар был нестерпимый, одежда словно горела на ней. Взобравшись на самый верх, Гледа принялась ловко развязывать веревки на руках девушек.       — Башня снизу горит. Придется прыгать!       Она рывком дернула веревки на руках эльфки и толкнула ее вперед. Весьма вовремя, ибо ровно через миг на то же самое место сверху обвалилась часть потолка. Гледичия закрыла лицо руками, чтобы в глаза не попали горящие щепки.       — Гледа, прыгай! — раздался крик одной из эльфок откуда-то снизу. — Сгоришь ведь!       Подол платья загорелся, когда друидка перепрыгнула через палки, выбегая на балкончик. Прыгать в воду? Но как? Плавать Гледа не умела.       — Прыгай! — раздался с барки озлобленный голос Иорвета.       Закрыв глаза и задержав дыхание, друидка сиганула в воду и сразу забарахталась. Платье намокло, стало тяжелым, и еще больше потащило ее ко дну, но кто-то выволок ее на воздух.       — Держись за плечи, греби ногами, выкарабкаемся!       Одна из эльфок в долгу не осталась и поволокла едва ли не на себе неуклюже барахтающуюся травницу к барке. С трудом она понимала, чьи руки буквально втащили ее на палубу. Гледа закашлялась — все же успела нахлебаться воды.       Иорвет присел на корточки напротив нее.       — Ты спасла наших женщин, букашка. Теперь мы в долгу перед тобой.       Она лишь отрицательно мотнула головой, все еще пытаясь отдышаться. В этот момент один из эльфов, бывший пленником и наблюдавший за тем, как травница «пытала» Киарана, выбежал из трюма и с силой саданул девушке сапогом под дых. Не ожидавшая такого удара, Гледа согнулась пополам и едва не потеряла сознание.       Иорвет поднялся и схватил непрошенного мстителя за грудки.       — Ты что творишь?       — Она пытала Киарана! — злобно отвечал эльф. — Мы все видели, как она мучила его эти дни!       — Эта женщина только что спасла наших из огня! Все эти дни она вытаскивала Киарана с того света, кретин!       Одна из спасенных эльфок осторожно приобняла травницу за плечи, помогая той приподняться.       — Как ты, Гледа?       — Ничего, — друидка даже попыталась улыбнуться. — Оскорбление является обычной наградой за хорошую работу. Мне нужно вернуться к Киарану.       Эльфка помогла девушке подняться на ноги и, придерживая ее за плечи, проводила ее обратно в трюм. Иорвет, убедившись, что все относительно в порядке, еще раз крепко встряхнул непрошенного бойца.       — Если понадобится, я ее сам утоплю или повешу. А до того момента — не сметь ее трогать.       Гледа еще придерживалась рукой за ноющий живот. От удара кружилась голова, немного тошнило. Морин довела травницу до ее привычного в последние дни места и осторожно села рядом.       — Ты уверена, что тебе не нужна помощь?       — Все в порядке, Морин.       — Что произошло? — тревожно спросил Киаран, приподнимаясь.       — Иорвет захватил барку, мы отплываем. Куда — не знаю, — ответила Гледа, перебирая пузырьки с зельями. Их оставалось совсем немного.       — Гледа вытащила нас из горящей башни, — перебила ее Морин. — А кто-то из тех, кто был тут, ударил ее со всей силы. Luned, тебе стоит отдохнуть. У тебя кровь идет.       Девушка лишь отрицательно качнула головой и вытерла бегущую из носа кровь тыльной стороной ладони, лишь размазывая ее по лицу. Эльфка настойчиво повернула упрямую друидку к себе и осторожно стерла кровь своим рукавом.       — Не злись на этого seidhe, он не знал ведь, — Морин уговаривала Гледу, как ребенка.       — Я не злюсь. Я делала все, чтобы стража ничего не заподозрила. Подожди, Морин. Нужно дать Киарану лекарства, а потом… делайте что хотите.       Травница вынула наконец-то нужный пузырек и протянула его эльфу. Как и всегда, тот принял лекарство безропотно. От него разом проходила боль и подступившая к горлу тошнота, но тело стало тяжелым, почти неподъемным.       — Я ненадолго похищу твою спасительницу, — улыбнулась эльфка. — Она мокрая, как брошенная в воду кошка. Простынет — некому будет заканчивать лечение.       Морин и остальные девушки увели Гледу в темный угол между клетками, заставили снять мокрое платье и обернули в дырявую, но все же сухую дерюгу. Постепенно трюм вновь заполнялся эльфами. Вернулся и ведьмак, который расправился с Лоредо, попутно выяснив несколько премерзких тайн бывшего коменданта Флотзама.       Сгрудившись вокруг стола, сооруженного буквально из пары досок, скоя`таэли увлеченно обсуждали что-то. Гледа вникала в разговоры с трудом, улавливая лишь обрывки фраз. Кто-то из спасенных эльфок распустил ее косы и теперь расчесывал их припасенным гребнем.       — Даже у seidhe я давно не видела таких волос, — восхищалась она. — Если б не уши, я бы подумала, что ты — нашего рода, наша сестра.       — А она и есть нам сестра, — сказала подошедшая к ним лучница. Та самая, что целилась в Гледу в ту ночь, когда травница пополняла схрон. — Пусть и на четверть всего лишь. Но ее сегодняшний поступок отметает все эти условности. Это было смело, Гледичия.       — Спасибо, Энувиэль, — Гледа устало кивнула. Живот после удара все еще болел, да и сказывались потраченные силы и бессонные ночи.