Сломанное не починишь

      Раннее утро. Многие еще лежали в кровати, только собираясь ехать на работу. Дул холодный ветер. Но Луи все равно. Единственное, на что ему было не все равно, — черные ворота.       Он выжидал. Как только из-за ворот выйдет мужчина, он постарается сделать все, чтобы не попасться. В этот раз он сделает все правильно. Он обязан сделать все правильно.       На пустом пассажирском кресле зазвонил телефон — не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кто звонил. Гарри.       Он протянул руку к телефону, собираясь ответить, и уже придумывал подходящее оправдание, почему его нет дома. Но его внимание кое-что привлекло, отчего он замер. С сигаретой в одной руке и телефоном — в другой из здания вышел мужчина, которого он здесь поджидал. Луи как можно медленнее поехал за ним, чтобы тот его не заметил. Мужчина сел в машину, и Луи продолжил следить дальше, напрочь игнорируя звонок от Гарри.

***

      Гарри положил телефон на прикроватную тумбочку и сердито вздохнул. Он откинул одеяло, опуская ноги на пол. Парень бросил еще один взгляд на телефон и вышел из спальни.       Он направился в другую комнату, тихо открывая дверь, и взглянул на мирно спящую в кровати дочь, Эмму, обнимающую плюшевого мишку. Он улыбнулся, подходя к кровати, и присел на самый край, нежно поглаживая ее плечо. – Просыпайся, солнышко, – дочь зашевелилась, открывая глаза, и Гарри широко улыбнулся ей, поглаживая по голове. – С Днем рождения, тыковка.       Она широко распахнула глаза. – Уже сегодня? – он кивнул головой, и она прыгнула на него, обнимая так сильно, как только могла. – Мне теперь шесть?       Гарри хихикнул. – Тебе теперь шесть.       Она посмотрела ему в глаза. – А где папочка? Мы устроим сегодня праздник?       Гарри резко побледнел. – Да, мы устроим сегодня праздник, – она нежно улыбнулась и, казалось, потерялась где-то в своих мыслях. Гарри хотел было посмеяться, но сказал: – Давай, пойдем завтракать. Приготовлю тебе твой любимый завтрак.       Она кивнула и вместе с Гарри пошла на кухню. Как только девочка села на стул, она вновь спросила: – А где папочка?       Гарри, вздохнув, посмотрел на нее. – На работе. – Так рано? – спросила она, нахмурив бровки. Гарри поставил стакан с молоком и взглянул на нее, пожав плечами — он не хотел говорить, что Луи так и не пришел вчера домой ночевать. Девочка вздохнула. – Я так редко его вижу, он придет на праздник?       Гарри широко распахнул глаза и сказал: – Конечно, ты же его самая любимая дочка во всем белом свете.       Она хихикнула. – Папа, но я же его единственная дочка.       Он тоже хихикнул. – Какая же ты все-таки умненькая у нас. А теперь давай, помоги мне!

***

      Семь часов спустя

      Гарри убедился, что к празднику по случаю дня рождения дочери все готово, и решил расчесать ее, поглядывая на часы на стене. – Гарри! – крикнула Джемма снизу. – Что? – крикнул он в ответ. – Найл с Сарой пришли, – ответила она, и Эмма захлопала в ладошки. Гарри посмеялся и сказал: – Спустимся через минуту, – дочь развернулась и посмотрела на него, а Гарри посмотрел на нее в ответ с обожанием в глазах. – Выглядишь прекрасно, зайчик, – он обнял ее. – Не могу поверить, что тебе уже шесть, – она хихикнула. – Я тоже, – он поцеловал ее в волосы. – Иди, беги вниз. Я скоро спущусь, – и девочка побежала, прыгая от радости, но как только она выбежала из комнаты, улыбка с лица Гарри тут же пропала, и он снова взглянул на телефон, поднимая его. Парень снова попытался дозвониться до мужа уже, наверное, в тысячный раз. Он вздохнул, бросая телефон рядом. – Все еще не отвечает? – спросила Лотти, заходя в комнату. Гарри покачал головой, задумчиво уставившись в пустоту. – Не понимаю, почему он так поступает?       Лотти подошла, присаживаясь рядом с ним на кровать. – Ему нелегко. – Как и всем нам, – в защиту сказал он. Она кивнула. – Я знаю, знаю. Он был его лучшим другом, – Гарри промолчал, лишь кивнул и вновь уставился перед собой. Лотти погладила его по бедру и добавила: – Все будет хорошо, – Гарри взглянул на нее, пытаясь выдавить из себя улыбку. Раздался звонок в дверь, и Лотти поднялась с кровати. – Это, наверное, Луи пришел. Я же говорила, что он ни за что не пропустит день рождения дочери.       Она ушла, оставив его одного. Ему не нравилось все происходящее. Он ненавидел тот факт, что Луи опять забил на свою семью из-за чертовой работы — только в этот раз, помимо Гарри, страдала еще и их дочь от отсутствия Луи дома.       Гарри спустился вниз, замечая, что все гости уже собрались, за исключением одного — Луи. Он заметил Зейна с Джиджи и подошел к ним. – Есть новости?       Зейн посмотрел на него, покачав головой. – Никто не знает, где он, – Джиджи обняла Гарри, погладив его по плечу. Парень улыбнулся. – Где Элла?       Джиджи оглянулась. – Играет с Эммой и остальными.       Гарри взглянул на нее, стараясь улыбнуться. – Она просто красавица, – он вновь взглянул на телефон, простонав. – Почему он не берет трубку?       Найл подъехал к ним на инвалидном кресле вместе с Джеммой, шедшей позади него. – Когда уже будет торт? Дети нас заживо съедят, – сказала Джемма, посмеиваясь.       Гарри молчал, пытаясь дозвониться до Луи. Девушка взглянула на Зейна, но тот лишь пожал плечами и сказал: – Не можем найти Луи.       Найл вздохнул. – Хотите сказать, что его здесь нет?       Зейн взглянул на него. – Никто не знает, где он, и он не отвечает на звонки.       Найл посмотрел на Гарри, но решил промолчать, замечая, как руки Гарри начали трястись. Джемма подошла к брату. – Пойдем, что-нибудь выпьем. Еще рано, может придет.       Гарри вздохнул, молча шагая рядом с Джеммой. Найл взглянул на Зейна. – Клянусь, я ничего не знаю. Мы едва ли разговариваем с того случая.       Найл сделал глубокий вдох и посмотрел на Гарри, с которым разговаривала Джемма, но было видно, что парень ее не слушал. – Это убивает его, он едва выжил, Зейн. В прошлый раз он месяц пролежал в больнице, – Зейн кивнул. – Я знаю, Найл, я был там, – Зейн сжал руку в кулак: он не знал, где Луи, и что он делал.       Через три часа торт уже был съеден, и все праздновали день рождения Эммы. Праздник почти подошел к концу. Гарри сказал ей, что у папы много работы, но он поздравит ее позже. Девочка немного поплакала, но Найл, Сара и Лотти вместе с друзьями Эммы смогли поднять ей настроение.       Гарри с Зейном и Джеммой убирали последствия праздника, когда услышали: – Папочка-а-а-а!       Гарри напрягся на секунду, но потом решил просто проигнорировать. Все видели, каким встревоженным он был. С тех пор, как Гарри лежал в больнице, у него началась депрессия, из-за чего он начал ходить к психологу. – Папочка, у тебя все хорошо? – спросила Эмма. Гарри вскинул голову, посмотрев на Зейна, и тот кивнул, выходя из кухни и направляясь к Луи.       Гарри вздохнул, роняя тарелку в раковину из-за того, что дрожь в руках стала неконтролируемой. Он подошел к ящику, где хранились все его таблетки, и взял оттуда две, закидывая их в рот и даже не запивая водой. Гарри почувствовал чью-то руку на спине. Он повернулся, посмотрев на сестру, и она улыбнулась ему в ответ. – Ты в порядке? – он кивнул головой. – Со мной все нормально, Джемма, не волнуйся.       Она кивнула, но прежде, чем ответить, оглянулась, замолкая. – Простите, – сказал Луи, стоя в проходе. Гарри даже не взглянул на него, поэтому ответила Джемма. – Ты пропустил день рождения дочери.       Он вздохнул, проходя на кухню. – Я знаю, поэтому прошу прощения.       Она взглянула на Гарри. – Мне нужно идти, Гарри, – он улыбнулся ей, крепко обняв сестру, и она направилась в сторону выхода, по пути обняв Луи и прошептав: – Молись, чтобы он поверил твоей отговорке, – Луи лишь улыбнулся ей, и она ушла.       Гарри провел рукой по лицу и посмотрел на Луи, застыв на месте. Луи был весь бледный, а на левой щеке красовался здоровенный синяк. Гарри по началу даже никак не отреагировал. – Мне стоит знать об этом? – спросил Гарри, но вместо ответа Луи произнес: – Прости.       Гарри уставился на него, а затем покачал в неверии головой. – Поверить не могу, что я опять это делаю. Я опять верю тебе. – Гарри... – Нет, – выдал он. – Это пора прекращать. С тех пор, как Лиам...       Луи простонал. – Не начинай. – А я буду. Буду начинать до тех пор, пока ты наконец не начнешь думать головой, – почти что прокричал Гарри. На кухню зашел Зейн, взглянув на них. – Ребят, давайте потише, – Гарри взглянул на Зейна и тот добавил: – Джиджи пытается уложить Эллу и Эмму.       Гарри покачал головой, закрывая глаза. – Я не могу сделать это снова. Клянусь Богом, не могу. – Что это значит? – спросил Луи. – Это значит, что нам пора сесть и поговорить, Луи. Тебя вечно нет дома, а я уже так устал от всего этого. Я воспитываю нашу дочь один, пока ты бегаешь за тенью прошлого. Ты подвергаешь нас опасности... Снова. Прошло уже два года. – Дело не в Лиаме, – прокричал Луи. – Разве? – прокричал в ответ Гарри. – Нет, дело во мне. Я не могу бросить это. Не могу. – Ты должен. – С чего бы ради? – Ради нас, – выкрикнул Гарри. – У тебя есть мы. Луи, я все еще пытаюсь оправиться после того, что со мной случилось. – Прошло уже восемь лет. Смирись просто и все, – Луи закатил глаза, усмехнувшись. – Эй, полегче, – сказал ему Зейн. Но Гарри смотрел прямо в глаза Луи, подходя к нему. – Смирись? Я дважды чуть не умер и-, – но он резко замолчал, покачав головой в неверии, и вновь посмотрел на Луи. – Хорошо, Луи, я смирюсь, но не дай Бог если с нашей дочерью что-нибудь случится — никогда тебя не прощу. – Ничего не случится с твоей дочерью, Гарри, – раздраженно сказал он. Гарри нахмурился. – Моей дочерью? Так она теперь только моя дочь? – Она всегда была твоей дочерью, Гарри. Это было твоим решением, забыл?       Гарри покачал головой. – Поверить не могу. Моим решением? Это было нашим решением. – Ребят, – вмешался Зейн, поглядывая на них поочередно. – Да что с вами происходит? – ему пришлось задать этот вопрос, пока не зашло все совсем далеко. Луи и так уже перешел черту, поэтому он пытался остановить их, пока не стало слишком поздно.       Гарри уставился на Луи, а затем просто вышел из кухни, убегая в комнату и со всей силы захлопывая дверь. Он больше не знал этого человека: Луи сильно изменился с того дня, как Лиама убили. Луи не мог простить себя и пытался найти виновного, чтобы отомстить. Он жил ради этого. Только ради этого.       Он забил на все — на семью, на болезнь Гарри, на дочь и сфокусировался лишь на этом деле. С Гарри достаточно.       Он сел на кровать, положив голову на руки, и закрыл глаза. Руки дрожали, в легких не хватало воздуха, и он старался не заплакать. – Прости, – сказал Луи, открывая дверь. Он подошел, присаживаясь рядом с Гарри. – Я не это имел в виду. – Именно это, – сказал Гарри, поднимая взгляд на Луи. – Ты сказал то, что хотел сказать, Луи. Я знаю тебя как облупленного.       Луи уставился на него, и Гарри чувствовал, что он хотел поговорить, но вместо этого решил промолчать. Гарри так устал от этих игр. Он поднялся. – Пойду, проверю, как там Эмма. Пожалуйста, извинись перед ней, – и вышел из комнаты.       Он чувствовал, что все катится к чертям собачьим, но в этот раз Гарри не будет спасать эти отношения. Он больше не может. И не будет.

***

            Луи проснулся на их кровати — голова ужасно раскалывалась. Он пальцами коснулся опухшей щеки, зашипев от боли. Парень медленно сел в кровати, и пронзительная боль в ребрах напомнила ему о вчерашнем дне. На него напали, когда он следил за предполагаемым убийцей Лиама.       Он точно не знал, что произошло. Он помнил, как проследил за мужчиной до паба, зашел за ним внутрь, но, оглянувшись по сторонам, не нашел его. Когда он решил уйти, то на него напали, и Луи не успел посмотреть кто. Очнулся он один.       Луи прошел в ванную, надеясь, что Гарри там, но ошибся. Быть может, он и вовсе здесь не ночевал.       Он умылся, размышляя над тем, как исправить то, что произошло между ними. Он сказал не то, что хотел, но при этом понимал, что слова обратно уже не вернуть.       Луи разделся, снова зашипев от боли, и взглянул на грудь, не ожидая увидеть огромный синяк. Он вздохнул, решив забить не него, и встал под струи воды, избавляясь от ненужных в голове мыслей, которые так и норовили вырваться, истошно крича.       Он решил пойти на кухню, решив, что Гарри с Эммой нет дома. В доме было как-то тихо. Перед этим он проверил комнату дочери, хотел с ней поговорить, но и там никого не было.       Луи нашел Гарри на кухне — парень сидел за столом с кружкой кофе, и по его взгляду он понял, что Гарри всю ночь не спал. Глаза красные, лицо — бледное. Луи даже побоялся спросить, был ли у него приступ или нет.       Луи зашел на кухню, и Гарри прекрасно его видел, но игнорировал. Он налил себе кофе и сел напротив Гарри, думая, стоит ли что-нибудь сказать, а потом решил, что лучше будет промолчать. – Как ты себя чувствуешь? – спросил Гарри, посмотрев на него.       Луи коснулся щеки и сказал: – Ничего, пройдет. – Скажешь, что случилось? – спросил Гарри, но Луи опустил взгляд. Он не хотел ему рассказывать об этом, понимая, что это сильно расстроит его. Гарри вздохнул, закрывая глаза. – Боже, ты такой упрямый. – Ничего страшного не произошло, – сказал он, посмотрев на Гарри. – Взгляни на себя, повсюду синяки, пропал в день рождения своей дочери. Ах да, прошу прощения, моей дочери, – с сарказмом выдавил он последние слова. Луи простонал. – Гарри... Ты же знаешь, я не это имел в виду. – Это и имел в виду, – сказал Гарри, посмотрев на него. – Я всегда видел это в твоих глазах, но не думал, что ты скажешь это вслух.       Луи встал из-за стола. – Я не буду разговаривать с тобой, пока ты так себя ведешь. – Нет уж, поговорим, – прокричал Гарри, и когда Луи посмотрел на него, то тот уже поднялся со своего стула, уставившись на него. – Что ты хочешь услышать? – сказал Луи, стараясь не кричать. – Что с тобой случилось? Почему ты снова забиваешь на нас? Во что ты ввязался?       Луи простонал снова. – Ни во что, Гарри. – Перестань мне лгать, – и Гарри на секунду замолчал, опуская голову. – Я не понимаю, почему ты это делаешь? Этим ты его не вернешь.       И Луи потерял все свое терпение. – Перестань о нем говорить, дело не в нем, а во мне. Все дело во мне. Я был рядом, я не смог его защитить. Я был там, Гарри, понимаешь? И видел, как он умирает. Так что нет. Я отомщу за него. – Ну вот поэтому дело как раз-таки в нем. Ты не виноват, Луи. – Это... это моя вина. Это все из-за меня, если бы он не пошел тогда со мной, то он был бы жив, – прокричал Луи, теряя контроль. – Но он пошел. И теперь он мертв. Он умер, но он навсегда с нами, в наших сердцах. Я знал, Луи, знал, что пожалею о твоем возвращении на работу. Знал, что мы опять будем из-за этого страдать. Но в этот раз мы не позволим этому случиться, мы заслуживаем гораздо большего. Твоя дочь заслуживает большего. – Она не моя дочь, – прокричал Луи, и Гарри замолчал. Луи понял, что сказал, поэтому простонал, проводя рукой по лицу. – Чего ты добиваешься? – спросил Гарри. – Ничего, Гарри. Я не знаю, почему это сказал, – Луи пытался все исправить, если вообще мог это сделать. – Она и твоя дочь тоже. Ты был рядом со мной, ты подписал документы. Она носит твою фамилию, Луи, почему ты теперь отказываешься от этого?       Луи посмотрел на него, и он без задней мысли произнес: – Я устал от этого, Гарри, от всего этого. Я этого не хотел. – Ты не хотел ее? – Я не это имел в виду, это я... я- – Что? Что, Луи? Что ты вообще несешь? Как ты можешь такое говорить? – в глазах Гарри застыли слезы.       Луи устал, что Гарри его постоянно обвинял, поэтому выпалил: – Мы оба знаем, что я сделал это ради тебя. Мы оба знаем, что я не хотел этого ребенка. Я не хотел никого удочерять. Мы едва выжили, Гарри. Но нет, тебе же надо было меня достать, конечно, ты хотел, чтобы я еще и уволился, а затем захотел еще и ребенка. – Что ты сказал? Ты тоже хотел ее удочерить, – слезы скатывались одна за другой.       Ему было больно — видеть Гарри таким, но он уже не мог остановиться: – Нет, я не хотел, она мне не нужна, она мне только жизнь портит, – прокричал Луи, но вот только он не заметил, что в проходе стояла Эмма с Джеммой, уставившись на них в шоке. – Что?! – сказала Эмма со слезами на глазах.       Луи не мог повернуться и посмотреть ей в глаза. Он знал, что сильно ранил ее этим словами. Он знал, что перешел все границы.       Гарри прошел мимо него, подбегая к дочери, и Луи наконец повернулся, взглянув на плачущую в шею Гарри дочь. Гарри унес ее, поднимаясь наверх. Джемма взглянула на Луи. – Что сейчас только что произошло? – Луи вздохнул, вытирая слезы. – Я не знаю, – он сел на стул, закрывая глаза и кладя голову на руки. – Я не знаю, Джемма, я люблю ее, правда, но я... – Но? Какое еще «но»? Ты прикалываешься? – она вздохнула и добавила: – Да ты хоть знаешь, как тяжело ему дались последние дни? Ты пропадаешь днями, а когда возвращаешься, то выглядишь... вот так, – она обеими руками показала на него. Луи посмотрел на нее, не зная, что ответить, и она села рядом. – Послушай, Луи, я знаю, что тебе тяжело, но перестань забивать на свою семью. Не снова, Луи, вы оба чудом выжили в прошлый раз, – Луи молчал, он опустил голову, и Джемма поднялась, обнимая его и выходя из кухни. Луи посидел еще пару минут и тоже вышел их кухни.

***

      Луи уже был в офисе, когда туда зашел Зейн и посмотрел на него, не проронив ни слова. Луи вздохнул, не взглянув на него, и сказал: – Ну что опять? – Зейн благополучно проигнорил его, садясь за стол. Луи добавил: – Я видел его вчера.       Зейн тут же вскинул голову вверх. – Кого?       Луи посмотрел на него. – Ты знаешь кого. Я следил за ним вчера, но он меня заметил, а потом напал. Ну это так, если тебе интересно, откуда у меня синяк на щеке.       Зейн вздохнул. – Боже, Томмо, ты когда-нибудь убьешь себя, – но Луи просто проигнорировал его, и Зейн, чуть повысив голос, добавил: – О чем ты только думал, когда начал следить за ним в одиночку? С другой стороны не понятно, почему он напал на тебя, но не убил.       Луи пожал плечами. – Понятия не имею.       Дверь открылась, и их новый напарник, Шон, протиснул голову в открывшееся пространство. – Босс хочет тебя видеть.       Зейн тут же поднялся, собираясь идти, но Шон добавил: – Он хочет видеть Томлинсона.       Луи посмотрел на него, нахмурившись, но поднялся с места. С тех пор, как Лиам умер, босс прекратил Луи о чем-либо спрашивать и больше не давал ему никаких дел. Он просто держал его в офисе.       Луи подошел к кабинету босса и вошел внутрь. – Вы хотели меня видеть?       Мужчина кивнул, сидя за столом, и рукой пригласил его сесть. Луи так и сделал. – Как ты, Луи? – спросил босс, смотря на бумаги перед собой. Луи кивнул. – Хорошо, – он начинал нервничать.       Босс взглянул на него, почувствовав его нервозность. – Готов к новому делу? – Я уже говорил, что давно готов, – мужчина кивнул, посмотрев вновь на бумаги, а затем передал их Луи. Он взял их, начиная читать, но первое, что он бросил ему в глаза, — Манчестер. – Манчестер? – спросил он.       Мужчина кивнул. – Да, ты едешь туда.       Луи посмотрел на босса. – Но, сэр, я не могу. Вы же знаете о болезни моего мужа.       Босс кивнул. – Это всего лишь на три недели. У них уволилось двое сотрудников пару недель назад, так что им нужен персонал. Поедешь ты и еще один парень из Ливерпуля. Всего лишь на три недели. Думаю, Гарри справится без тебя несколько недель, не так ли? – Луи посмотрел снова на бумаги, и босс добавил: – Это окончательное решение, Луи, у тебя нет права голоса. Мы все знаем, что тебе нужно немного отвлечься от всего этого. – При всем уважении, сэр, но я в порядке. Прошло уже два года, сэр, вы и так уже наказали меня, заставив сидеть в этом офисе без дела. И когда вы наконец решили дать мне хоть какое-то дело, вы отправляете меня за сто с лишним километров отсюда, – прокричал он, поднимаясь.       Лицо босса даже не дрогнуло. – Как я уже сказал: решение окончательное, – и опустил взгляд на бумаги. – Свободен, можешь идти. – Сэр...       Босс вздохнул, посмотрев на него. – Я по-твоему совсем дурак что ли, Луи?       Луи нахмурился, тут же замолчав, и мужчина продолжил: – Я знаю, чем ты занимаешься, Луи, с тех самых пор, как закрыли дело Лиама. Я знаю, что ты продолжаешь искать, и я не готов потерять еще одного из своих самых лучших людей. Так что да, ты поедешь туда и сделаешь все, что потребуется, словно от этого будет зависеть твоя жизнь. Теперь иди.       И Луи промолчал, выходя из кабинета и закрывая за собой дверь.

***

      Луи ехал домой, когда по пути заметил машину. Он уже видел ее сегодня утром. Парень взял телефон в руки, набирая Зейну. – Зейн, ты где? Ладно, хорошо, я сейчас пришлю тебе номер машины, пробей ее по базе. Позже расскажу, просто пробей, – он повесил трубку и замедлился, фотографируя номера машины и отправляя Зейну.       Он проехал еще пару поворотов, пока не потерял машину из виду, и отправился в сторону дома. В доме стояла тишина. Не было слышно, как Гарри что-то готовил на кухне, не было слышно, как Эмма играла в комнате. Ничего.       Луи позвонил Гарри, но тот не взял трубку. Он прошел на кухню, замирая на месте.       На холодильнике висела их фотография, которую они сделали три года назад. Лица Гарри и Эммы были перечеркнуты.       Луи начал звать их, но в ответ — тишина. Он тут же побежал наверх в комнату Эммы, но там никого не было. В принципе, как никого не было и в спальне.       Он взглянул на кровать, замечая листок бумаги. Луи взял его в руки. «Нам нужно пожить отдельно. Не звони нам, с нами все будет хорошо.»       Луи вздохнул, стараясь унять бешено стучащее сердце, и взглянул на шкаф — он пуст. Парень сел на кровать, и перед глазами начало все плыть. Ему было страшно, он злился и нервничал. Луи схватил телефон, набирая Гарри, но его тут же перекидывало на автоответчик. Он застонал, бросая телефон рядом. С трясущимися руками и со слезами на глазах он прошептал: – Это я виноват. Во всем виноват я.

***

      Никто не знал, где Гарри. Луи позвонил всем, кому мог, но ему никто так и не сказал. Его звонку никто не был удивлен.       Луи вернулся домой один. С их отъездом в доме стало так тихо и мрачно, и Луи едва ли мог дышать. Он сел на стул на кухне и закрыл глаза. Луи понятия не имел, как все исправить, как залечить те раны, которые он нанес Гарри и маленькой дочурке. Не знал, как сделать это и как защитить их. Он сделал глубокий вдох и положил телефон перед собой, снова набирая Гарри. К его удивлению, муж взял трубку. – Гарри? – в ответ — тишина. – Гарри? Ты где? Ты в порядке? – и снова — тишина. У Луи сердце ушло в пятки. Что происходит? У Гарри проблемы? У него случился приступ? Его похитили? Луи тут же поднялся на ноги. – Гарри? Малыш? Ты в порядке? Боже, ответь мне, пожалуйста... Гарри? Что происходит?       Скинул трубку.       Луи в бешенстве схватил ключи и выбежал наружу. Он бесцельно катался по улицам, пока не приехал в офис. Он тут же подбежал к столу Зейна, на котором лежали бумаги. – Луи? Что происходит?       Луи тут же побледнел, понятия не имея, что он делал, но в этот момент ему позвонили, и он тут же ответил. – Луи Томлинсон, слушаю. Да, да, это мой муж. В какой больнице? Хорошо, еду.       Он повесил трубку — Зейн к тому моменту уже схватил куртку и кое-какие бумаги, и оба покинули офис.

***

      Выйдя из палаты Гарри, Луи подошел к сидящему в коридоре Зейну. Тот взглянул на него. – Как он?       Луи вздохнул, присаживаясь рядом. – Без изменений, все еще спит.       Зейн кивнул. – Джемме звонил?       Луи кивнул. – Да, не знаю, радоваться ли мне, что Эмма у них, или злиться, что она мне солгала. Или разнести здесь все к чертям собачьим из-за того, что этот идиот ушел из дома посреди ночи, зная, что у него может случиться приступ.       Зейн вздохнул. – Ни первое, ни второе, ни третье, – он взглянул на Луи. – Слушай, Луи, не хочу все усугублять, но... ты сам до этого довел.       Луи яростно взглянул на него. – Да ты шутишь, наверное. Ты меня сейчас во всем обвиняешь?       Он себя тоже винил, но не хотел слышать об этом от кого-то другого. – Ты же знаешь, о чем я говорю, с тех пор, как-       Луи стиснул зубы и простонал. – Если назовешь его имя, Зейн, клянусь. – Просто скажи мне: когда? Когда ты успокоишься? Прошло два года. И не надо говорить мне о том, что ты хочешь отомстить, потому что это тебя не касается, Луи. – Касается. – Нет, не касается. Лиам мертв, и ты в этом не виноват. Он просто делал свою работу. Мы знаем о рисках. Но что случилось, то случилось, никто ничего не смог бы сделать, потому что, Луи, чтобы его вернуть — придется вернуться в прошлое, а это невозможно. – Думаю, уже слишком поздно. – Что?       Луи вздохнул, посмотрев на Зейна. – Кто-то проник в мой дом. Оставили предупреждение. – Ты же не серьезно? – Луи опустил голову, замолчав. – Прекращай все это, срочно, ты должен, черт тебя подери, остановиться. Ты свою семью подвергаешь опасности ради чего? Этим его не вернешь, – Зейн сделал глубокий вдох. – Я скучаю по нему, ладно? Я так сильно по нему скучаю, и я бы хотел, чтобы все было как-то иначе, хотел бы, чтобы он был здесь, с нами. Но я также благодарен за то, что жив, Луи, благодарен за то, что могу позаботиться о своей семье. О жене и дочери. Благодарен, что они — живы, счастливы и рядом со мной. Перестань думать о мертвых, Луи, и начни жить заново или будет слишком поздно.       Луи взглянул на него, покачав головой. – Это не так-то просто. – Чего ты добиваешься? Чтобы они умерли? Он — твой муж, а она — твоя дочь, – Луи закрыл глаза. – Не все так просто.       Зейн покачал головой. – Никто и не говорил, что будет легко. Хотя бы попытайся. Луи, у тебя особая семья, и не отрицай это. Не веди себя так, будто это нормально — оставлять его одного с дочерью, чтобы он переживал за тебя, за себя и еще за нее. Ему плохо и становится только хуже. Мы все это знаем, и я понятия не имею, как он переживет то, что вам теперь угрожают.       Луи нахмурился. – Хуже в каком смысле?       Зейн вздохнул. – Пожалуйста, скажи, что ты в курсе, – Луи начал нервничать: ему сейчас не до сюрпризов. – Ладно. Думаю, ты должен услышать это от него. – Услышать что, Зейн? Перестань говорить загадками.       Зейн поднялся. – Я и не говорю загадками. Просто поговори со своим мужем. Все, что я могу сказать тебе, — ты ему нужен. Я разберусь с угрозами, подумаю, как вас обезопасить.

***

      Луи снова вернулся в палату. Зейн ушел, так и не ответив на его вопрос, и Луи прокручивал в голове самые худшие варианты. Гарри, наконец, очнулся, принимая сидячее положение. – Привет, – сказал Луи. Но Гарри уставился на свои ноги. Он выглядел спокойно: не злился и не выглядел расстроенным. Просто спокойным. Луи сел рядом на кровать. – Ты напугал меня, – Гарри даже не шелохнулся. – Малыш? Ты в порядке? – Луи пристально посмотрел на него, а затем взглянул на кардиомонитор. Сердечный ритм в порядке. У него не приступ. – Гарри? Ты знаешь, что с тобой случилось? Кто-то увидел, как ты упал в обморок посередине улицы. Скорее всего, у тебя случился приступ и... кто-то украл твой телефон, – Гарри удивленно на него посмотрел. Луи положил руку поверх руки Гарри, но парень убрал свою руку, скрестив их на груди. Луи на пару секунд впал в ступор: он знал, что Гарри все еще зол на него. Луи вздохнул. – Гарри, прости меня, ладно? – все еще молчание. – Гарри, прошу, поговори со мной. Не делай так. Не закрывайс- – Оставь меня одного, – все, что сказал Гарри. Но Луи попытался снова. – Мне очень жаль. Я знаю, что должен был быть на ее дне рождении. Знаю, что не должен был говорить то, что сказал. Но я не это имел в виду, клянусь Богом. Ты же знаешь, как она важна для меня. Как важная для меня семья, – Гарри усмехнулся, покачав головой. – Гарри, перестань.       Гарри все еще не смотрел на него. – Хватит, Луи. – Гарри, перестань вести себя как ребенок и поговори со мной. – Ладно, но зачем? – сказал Гарри, так и не поднимая на него глаза, и опять же: он не был зол, в глазах читалась лишь усталость, и Луи не знал — устал ли он от приступов или от него. – Все, что ты делаешь, — это говоришь, Луи. Кормишь меня разговорами и обещаниями. А я наивно тебе верю. Каждый гребаный раз... – он снова усмехнулся. – Даже не знаю почему. Глубоко внутри я знаю, что ты не сдержишь свои обещания, мозг говорит: не верь ему, а сердце твердит обратное, но каждый раз побеждает мозг. Боже, Луи, я так устал от всего этого. И, знаешь, не только я. Наша дочь тоже. А потом ты чуть ли не в лицо сказал ей о том, что она тебе не нужна, и я не знаю, как все это теперь исправить. Не знаю, как залечить ее раны, потому что я понятия не имею, что я делаю или что ты делаешь. Она на всю жизнь запомнит эти слова. Ты просто растоптал ее, Луи, и я не прощу этого никогда, – по его щекам стекали слезы, и он добавил: – Я никогда не прощу тебя, Луи.       Луи тоже плакал, кивая и позволяя слезам спокойно стекать вниз по щекам. – Что я могу сделать? Я хочу все исправить, Гарри.       Гарри покачал головой и вновь уставился на свои ноги. – Слишком поздно, Луи. Слишком поздно. – Нет, – он вновь взял Гарри за руку.       Гарри сделал глубокий вдох и произнес: – Утром я подал документы на развод, – Луи взглянул на него широко распахнутыми глазами. Гарри добавил: – Адвокат с тобой свяжется и все расскажет. Не волнуйся, все останется тебе. Я дам тебе столько времени, сколько нужно. – Гарри, просто, я мог-       Гарри покачал головой. – Я уже давно думал об этом, но давал тебе время, каждый раз надеясь, что ты вернешься ко мне. Но не знаю, не хочу больше всего этого. Я устал бороться, Луи. Все кончено.       Луи все еще продолжал смотреть на Гарри, не веря во все происходящее. Он не мог поверить, что Гарри сдался. – Ты бросаешь меня?       Гарри взглянул на него. – Я бы никогда этого не сделал, но ты вынудил меня, ты забил на нас, Луи, а я просто устал ждать. Меня это медленно убивает. Я всегда жду какого-то чуда, которого не происходит. – Что? Проси что угодно, я все сделаю... Но только не... не делай этого, Гарри. Ты мне нужен. – Нет, не нужен. Больше нет. Ты нам не нужен, Луи, – он закусил нижнюю губу, стараясь контролировать дрожание подбородка. – Все это время я думал, что не смогу это сделать. Не смогу справиться с этим один, не смогу выжить один, но знаешь что? Я всегда один, Луи. Тебя никогда нет рядом, и я... выжил. – Гарри, я знаю, что ты зол сейчас, но мы можем хотя бы поговорить об этом? Давай еще раз обо всем подумаем? Я не хочу с тобой разводиться. – Я больше не хочу, чтобы ты присутствовал в моей жизни, Луи. Терпеть тебя не могу больше.       Луи разревелся. – Ты же не это имел в виду. – Именно это имел в виду. Я знаю, чего хочу. Я взрослый мужчина, и я знаю, чего хочу, – он вздохнул, сжимая руку Луи. – Вспомни, как мы вместе с тобой жили? Ты показал мне удивительную жизнь, которую, как я думал, никогда не смогу прожить. Ты научил меня, что такое настоящая любовь, и я был счастлив. Но, Луи, теперь я несчастен. Эта любовь давным-давно погасла, – он вздохнул. – Кого мы пытаемся обмануть, Луи? Наш брак распался на кусочки, как только я вышел из комы. Мы не хотели этого признавать, и я подумал, что ребенок сможет что-нибудь изменить. – Гарри... – Ты прав. Ребенка хотел только я, всегда хотел. Я всегда хотел большего. Потому что я пытался нас спасти, пытался избежать вот этого... Но это все равно нас настигло, несмотря на наши попытки что-либо сделать, чтобы спасти брак. Это конец, – Луи молчал. – Я хотел бы, чтобы это продлилось чуть дольше. Я думал, что умру в твоих объятиях, – Луи нахмурился, слезы все стекали вниз по щекам, и он посмотрел на него, собираясь что-нибудь ответить, но в палату вошел врач вместе с медсестрой. Врач улыбнулся Гарри. – Мистер Томлинсон, как вы себя чувствуете?