Часть 1
Минск. Начало.
Они познакомились в июне, в прекрасное солнечное утро, столкнувшись в коридорах огромного здания, в которое было неясно, как попасть, а ещё сложнее было понять — почему ты в нём оказался. А потом выяснилось, что у них общие друзья и общие интересы и что у них есть все шансы сойтись, как минимум, приятелями. Интересно, как юмор влияет на то, кто тебя будет окружать. На самом деле интересно, как мы строим своё окружение. Все говорят, что наше окружение — отражение нас самих, но правда ли это? Например, многие из нас общаются с родственниками и любят их, но не всегда с ними согласны, — но и они наше окружение, и дело не в мистическом долге родной крови. Или ты сошёлся с людьми, чьё мнение совершенно противоположно твоему. Ведь вы знакомитесь в разных местах: школа, кружки, универ, каток, бар, интернет, работа, стендап-клуб или съёмки программы, — и ты не знаешь мыслей человека, можешь узнать только поверхностно. А потом, когда вы будете уже поглощены друг другом, то можете узнать, что у него мысли, которые тебе не нравятся, — но не бросать же дружить из-за этого? Явно нет. Поэтому Серёжа внимательно смотрел на парня, что бегал беж столиков, от одной компании к другой, и только улыбался тому, какой он шустрый. А позже к нему и вовсе подлетел Заяц с этим чудом, что блуждало между столиков. — Серый, это Артём. Артём, это Серый. — Надеюсь, всё-таки Сергей. — Да, за зайцами не гоняюсь. — А жаль. Хмыкнул Заяц и удалился со своей ухмылочкой. Каждый раз одно и то же. — Пожалуйста, скажи, что он со всеми так. — Нет, только с парочкой человек. — И кто эта парочка? — Ты, да я, да мы с тобой. — Замечательно. — Скоро начнётся: может, сядем? Пока их объединяет только Заяц и его дружеский флирт, но всё изменится после того, как они сядут за столик и начнётся юмористическая программа, во время которой они будут смеяться с одинаковых шуток, смешно добивать фразы и выяснят, что им нравятся одни и те же жанры в фильмах и что Заяц, конечно, мог бы надеть и другую рубашку. Конечно, это было рискованно — сажать их вместе, думал Макс, но, если судить с его обзорной площадки, а конкретно сцены, то это было неплохое решение: они нашли общий язык. И он был рад. Только, правда ли он был рад? — Рад был познакомиться. Увидимся. — Надеюсь, что да. Ещё увидимся. Серёжа Горох и Макс Заяц только усмехнулись, увидев прощальное рукопожатие Гауса и Шевелева. Посмотрим, к чему это приведёт.4 декабря. Казань — Москва.
Сергей Шевелев: Он улетел, но обещал вернуться.Артём Гаус:
Мы увидимся буквально через день. Совершенно необъяснимое страдание, учитывая то, что мы видимся каждый день.
Сергей Шевелев: Нет в тебе никакой романтики, Артём. Я же влюблён и скучаю. Может, у меня подростковая влюблённость, а ты её так отвергаешь?Артём Гаус:
Подростковая влюблённость в тридцать — это уже отставание в развитии, а не искреннее чувство, когда люди только начинают идеализацию человека, с которым хотят провести жизнь. А в начале они хотят провести вместе всю жизнь. Хочешь провести со мной всю жизнь, влюблёныш?
Сергей Шевелев: Бог, почему я полюбил занудного душнилу? Я просил о чистой и искренней любви, а получил Артёма Гауса. Что я такого сделал?Артём Гаус:
Это всё твои взаимоотношения с Зайцем. Бог послал меня, чтобы посмотреть, как долго тот будет к тебе подкатывать с такими фразами, как «ты случайно не колода карт? Тогда почему я хочу разложить тебя на столе».
Артём Гаус:
Опыт показывает, что внимательность Зайца где-то на минус десять из десяти, ибо мы встречаемся пять лет, а он до сих пор не заметил.
Сергей Шевелев: Во-первых, подкат про колоду карт крут, но он его мне не предоставил. Так бы я, конечно, скинул все вещи со стола, как Дэвид в рождественской серии первого сезона «Друзей». Во-вторых, я же с ним живу, вот он и не заметил, что я немного занят одним из его лучших друзей. В-третьих, тебе там работать не надо?Артём Гаус:
Как ты умело решил увести меня от того, что отдался бы за подкат про колоду карт. Запомню. Жаль, правда, ты обещался другому.
Но ты прав, мне надо идти работать.
Дома поговорим.
Сергей Шевелев: Страшно, очень страшно. Если бы мы знали, что это такое. Но мы не знаем, что это такое.8 декабря. Питер — Москва.
Артём Гаус: Ну что, ты посетил все храмы Питера?Сергей Шевелев:
Я уехал сегодня днём, а ты уже жалуешься. И кто мне четыре дня назад говорил, что подростковая влюблённость в тридцать — невозможно? Явно же скучаешь, а меня в офисе нет всего пару часов.
Артём Гаус: Ничего подобного. Я не знаю, что такое скучать.Сергей Шевелев:
Пока больше похоже на то, что ты не знаешь, что такое любить.
Артём Гаус: Мы пять лет вместе. Ты же знаешь, что это не так. Просто я Железный человек. Гений, миллиардер, плейбой, филантроп. Но нигде не сказано, что он открыто выражает свою любовь. Ну, только к виски.Сергей Шевелев:
О, великий интернет, как стать виски, чтобы твой мужик признался, что встречается с тобой не только из-за денег.
Артём Гаус: У тебя нет денег.Сергей Шевелев:
Но могли бы быть.
Артём Гаус: Мы работаем в одном месте. Так что, если разбогатеем — то вместе.Сергей Шевелев:
Я сценарист. Я разбогатею и куплю нам дом на море.
Артём Гаус: Ага, сценарист. Так нам светит только Минское море*.Сергей Шевелев:
Никакой веры в будущего мужа.
Артём Гаус: Нет кольца — нет веры.Сергей Шевелев:
Так и знал, что ты со мной только из-за денег.
*Минское море — это искусственно созданное Заславское водохранилище, расположенное в нескольких километрах от столицы Беларуси — Минска и являющееся резервуаром, где хранятся запасы воды для двухмиллионного города.10 декабря. Астрахань — Москва.
Сергей Шевелев: Когда-нибудь они проведут вместе больше, чем день, но это что-то на НЕ импровизационном.Артём Гаус:
Думаю, после 19-го у нас будет больше времени. Тем более, скоро Новый Год и праздники, где до седьмого точно нас не будут трогать. Так что, пожалуйста: будут у нас совместные дни.
Сергей Шевелев: Да, я знаю, но всё равно немного устал. Даже смс-шутки не шутятся.Артём Гаус:
Отправляй стикеры, что ли. Только не со своим лицом, пожалуйста.
Сергей Шевелев: Хочешь Зайца тебе буду отправлять?Артём Гаус:
Гороха давай. Он как-то привычнее.
Сергей Шевелев: Всё ещё обижаешься за колоду карт?Артём Гаус:
Нет.
Сергей Шевелев: Ты включил внутреннего ребёнка и дуешься. Это мило, если не перебарщивать.Артём Гаус:
Просто опасаюсь, что он узнает про колоду карт, а рядом будет стол. А мы уже пять лет вместе — и никакого разнообразия у нас не наблюдается.
Сергей Шевелев: Если ты переживаешь, что ты мне надоел за пять лет, то сделай вдох-выдох, вспомни моё лицо и внимательно читай: Я люблю тебя. Я люблю тебя с той самой первой встречи в Минске. Я люблю тебя все пять лет отношений. Ты тот, кто делает мою жизнь разнообразнее и интересней. Тот, кто вместо жаркого лета выбирает горы — и меня этим восхищает. Тот, кто может прочитать мне предложение с семью запятыми. И такой человек мне точно не надоел. Я его люблю и хочу быть с ним как можно дольше.Артём Гаус:
Спасибо. Я тебя люблю, Серёж.
15 декабря. Нижний Новгород — Москва.
Артём Гаус: Тебя покормили?Сергей Шевелев:
Тебя правда волнует именно этот вопрос?
Артём Гаус: Да, не хочу, чтобы ты помер.Сергей Шевелев:
Ну, спасибо, блять.
Артём Гаус: Я же от всей души.Сергей Шевелев:
Сомнений никаких, но меня покормили. Девочки гостеприимные. Любят людей, в отличие от некоторых.
Артём Гаус: Я люблю людей. Хочу, чтоб они не умирали, не понимаю претензии.Сергей Шевелев:
Я хочу романтики.
Артём Гаус: Серёж, скоро. Скоро всё будет.Сергей Шевелев:
Правда? Не верю!
Артём Гаус: Не знал, что у меня появился свой Станиславский, но пусть завидуют. После двадцать первого мы никуда не собираемся, поэтому есть надежда, что до наших отъездов мы сможем побыть вместе.Сергей Шевелев:
Так и знал, что ты меня бросишь, неблагодарный.
Артём Гаус: Так и знал, что начнётся это манипуляторская деятельность, манипулятор.Сергей Шевелев:
Что поделать, мой мужик часто гоняет по России. В этом месяце два раза уезжал — и уедет в третий. Думаю, он завёл любовницу. Или много любовниц.
(Если и сейчас будет реверанс в сторону Зайца, то я укушу тебя за нос!)
Артём Гаус: О нет, только не мой небольшой нос, чем я буду дышать.Сергей Шевелев:
Ртом. Но там нужно быть осторожнее.
Артём Гаус: Да иди ты. Работать.19 декабря. Казань — Москва.
Артём Гаус: Последний выезд в этом году. Переживаешь его нормально?Сергей Шевелев:
Я отлично его переживаю. Не переживаю.
Артём Гаус: Где-то рядом с тобой Горох. Чувствуется его влияние.Сергей Шевелев:
Очень много провожу времени с Сергеем Сергеевичем. У нас сценарий. Мы сценаристы.
Артём Гаус: Вне сомнений. Ну, хоть он по мне не скучает?Сергей Шевелев:
А кто говорил, что я по тебе скучаю? Не припомню такого в нашей переписке.
Артём Гаус: Не выёживайтесь, Сергей Викторович.Сергей Шевелев:
Ни в коем случае.
Артём Гаус: Серёжа, ты же знаешь, что я тоже скучаю по спокойным дням только вдвоём?Сергей Шевелев:
Знаю, Артём, я знаю.
Артём Гаус: Я люблю тебя.
Сергей Шевелев:
Я знаю, Артём Андреевич. Я Вас тоже.
Рождественские каникулы.
— Тём, прекрати бегать от стенки к стенке и просто ляг рядом. — Я не могу, я анализирую. — Что ты там анализируешь? — Подарки. — Ты их уже все купил. Успокойся. — Нет, не могу. — Иди сюда. И Артём опускается в сильные руки, которые обнимают его со спины, а на плече лежит любимая тёмная макушка. У ребят любой месяц суматошный. В любой месяц они куда-то едут, куда-то спешат, что-то оценивают, шутят шутки — и почти нет времени остановиться. Замедлиться. Понять, что жизнь — это не только сумбурность, агрессивность, юмор, вечные перелёты и сапсан, что жизнь — это сидеть на диване в обнимку с любимым человеком, когда по телевизору идёт новогодний или рождественский мультфильм. Они уже не понимают, в каком они году — в новом или старом. Но они точно знают: вечные поездки замедлились, и они могут посвятить время друг другу. Но кто-то всё никак не мог выйти из этого ритма и крутился как юла, пытаясь понять, правильно ли он всё делает. А Серёжа знает: он делает всё правильно. И целует в щёку. Получая в ответ нежно-влюблённо-усталый взгляд. Артём смотрит на губы, которые весь декабрь почти всё время были так далеко. А в этом январе они близко, и он не собирается упускать минуты, в которые эти губы можно (и нужно) целовать. Поэтому это не поцелуй, это какое-то нападение. Резко, сумбурно, но страстно. Артём вспоминает все дни в разъездах и углубляет этот поцелуй, перехватывая язык Шевелева, будто танцуя с ним танго, страстно, буйно, но одновременно с той нежностью, которую только мог вложить, прикусывая чужие губы и зализывая языком ранки. Оторвавшись, Артём смотрит на свою любовь чуть затуманенным взглядом и оставляет лёгкий поцелуй на влажных и искусанных им же губах, а потом целует в нос, вызывая у Шевелева счастливую улыбку. — Я люблю тебя. Я так часто писал эти слова в сообщениях, но ни разу не сказал лично. Артём положил ладонь на щёку и нежно провёл большим пальцем по чужой коже. Усталый взгляд оставался всё таким же нежным. — Я тоже тебя люблю. Сильно. Так они и сидели. На диване. В обнимку. А по телевизору шёл мультик про Рождество. А они даже не знали, какой сегодня день. Может, сегодня Новый год. Может, сегодня Рождество. А может, сегодня конец января. Но это совершенно не имеет никакого значения, когда рядом с тобой любимый человек, а ты в его объятиях. Или это он в твоих объятиях. Главное, мои хорошие, — вы любимы. Возможно, вы этого ещё не знаете, или вы убегаете от любви, или вам кажется, что любовь убегает от вас. Но помните и знайте: либо вы к ней прибежите, либо она к вам прибежит. И у вас не будет никаких шансов убежать и скрыться от этой истинной любви. Даже если попытаетесь. Она сомкнёт свои объятия на вашем животе и поцелует сначала в щёку, а потом в макушку, и вы переведёте свой взгляд на экран, где обычный почтальон (ну, как обычный) спасает Рождество.
