Красота по-китайски

...Наконец-то добрались, -- подумал Ван Ибо, медленно проезжая по узким лондонским улицам. Вокруг клубился туман, но не слишком густой. Он вполне позволял увидеть собравшихся вдоль обочин и на балконах жителей столицы, с любопытст вом и удивлением глазеющих на небольшую группу китайцев верхом и яркие повозки, замыкающие шествие. Для лондонцев экзотика в чистом виде. Странные одежды, длинные волосы, необычные лица, поджарые арабские лошади. А уж его превосходительство посол китайского императора, возглавляющий процессию -- это зрелище, от которого глаз оторвать невозможно. Высокий, белокожий, с большими раскосыми глазами, пухлыми губами и шеей, которой позавидует любой лебедь. И блестящие черные волосы ниже талии. И холодное выражение красивого лица. И совсем молоденький. Толпа, особенно женщины, была просто очарована. Кто-то спросил. -- Это что, сам китайский император? Остальные засомневались. -- Вряд ли. Император остался в Китае, во дворце или как там у них это называется. Это, наверно, принц. -- Ну да, ну да, не меньше. До Ван Ибо долетели обрывки этого разговора и он слегка усмехнулся уголком рта. Принц, как же. Чиновник второго ранга, отправленный на другой конец света прихотью властителя Поднебесной. Но он был доволен своей судьбой, хотя при расставании родители обнимали его так, как будто и не чаяли больше увидеть. Честью или неудачей стать посланником императора он был обязан исключительно самому себе. И своему таланту к иностранным языкам, который обнаружился еще в детстве. Однажды много лет назад, когда семья Ван отдыхала в своем поместье на острове Хайнань, волны выбросили на берег чуть живого человека, которого рыбаки, нашедшие его, сначала приняли за пожилую русалку мужского пола. У него были светлые волосы, голубые как море, глаза, и такая белая кожа, как будто он и вправду всю жизнь провел под водой. И очнувшись, заговорил он на никому неведомом языке. Все же он оказался человеком, хотя и не совсем обычным. Английским ученым с корабля ботанической экспедиции, потерпевшего крушение в водах Желтого моря. Родители Ибо проявили милосердие к спасенному чужеземцу и пригласили его остаться в их доме. И со временем он стал любимым наставником маленького Ибо. Вот тогда-то и обнаружилась его удивительная способность легко усваивать другие наречия. Господин Эннендейл -- Ан Нин Даль -- так его теперь звали, обучил своего подопечного и своему родному языку, и французскому, а также латыни, которую называл универсальным международным языком. Который пригодится в любой стране. Ага, -- подумал Ибо, вспомнив энтузиазм своего учителя на этот счет. Особенно в Индии или Аравии. Отличное владение мечом, луком и боевыми искусствами -- -- вот это международный язык. И, конечно, деньги. Еще универсальнее. Хотя в Европе латынь уже не один раз ему пригодилась. И служила источником развлечения. Стоило видеть лица европейцев при королевских дворах, где его принимали, когда он открывал рот и начинал говорить на этом мертвом языке. И всегда находились люди, которые знали латынь, и были рады с ним пообщаться. Да, его учитель мог бы им гордиться. К сожалению, он умер в год, когда Ибо окончил Имперский колледж и получил звание чиновника второго ранга. Кроме знания языков, он передал Ибо неутолимую тягу к путешествиям, которая и была второй причиной, почему он пересек эти огромные пространства, а теперь приближался к Уайтхоллу, дворцу короля Англии Карла Второго. Он оглядел свой небольшой отряд. Все несколько устали от долгой дороги, но держались хорошо. Его немного беспокоило, как перенесли последний отрезок пути Линг и Лянь-Лянь -- пара пекинесов, посланных императором королю Карлу, про которого смутно было известно, что он обожает собак и они его сопровождают повсюду. Эти сведения оказались более чем точными, король был неисправимым собачником и Ван Ибо счел, что из всех подарков императора пекинесы окажутся самым ценным. Он неусыпно заботился об их самочувствии и комфорте и они, хотя и были собачки избалованные, с длинной родословной и рангом чуть ли не выше его собственного, отвечали ему взаимностью. Он предчувствовал, что расстроится, когда придет время расставаться с ними. Из раздумий о неизбежной разлуке с Лингом и Лянь- Лянь его вырвал звонкий смех и мелькнувший перед глазами цветок пиона, который чья-то меткая рука бросила ему в грудь, а он непроизвольно поймал. Смех звучал где-то близко. Ибо поднял глаза и столкнулся взглядом с молодым парнем, явно китайцем, который радостно улыбался ему с балкона второго этажа добротного каменного дома. И махал ему рукой. И кричал что-то. Ван Ибо не разобрал что именно из-за шума толпы. Его так удивил сам факт присутствия китайца в Лондоне, что он даже не понял, на каком языке кричал парень. Зато сразу понял, что тот необыкновенно красив. И улыбка у него просто ослепительная. И одет он по-европейски. Ван Ибо вдруг стало до жути интересно, кто же это такой. Правда, сейчас было не время проявлять любопытство. Он наведет справки позже. Ему даже не пришлось этого делать. Он все узнал на следующий же день, официально прибыв ко двору. Церемония представления и вручения подарков прошла безукоризненно. На его превосходительство господина посла загляделись все дамы и даже некоторые кавалеры. Король произвел на Ибо самое хорошее впечатление, так же, как и он на короля. Особенно, когда преподнес ему Линга и Лянь-Лянь -- вымытых, расчесанных, в красивых шелковых шапочках на породистых головенках и с надменным выражением на курносых мордочках. Король был ими просто очарован. И его спаниели тоже. Когда Ибо доложили о том, сколько у Карла Второго этих самых спаниелей, он забеспокоился было за судьбу своих подопечных, но сейчас воочию убедился, что его опасения были напрасны. Пекинесы со спокойно-благожелательным высокомерием взирали на всех из своей корзинки, а спаниели крутились вокруг, махая хвостами и ушами и радостно повизгивая. Линг и Лянь-Лянь тихонько отвечали. Судя по всему, у них не было языкового барьера. Король весело смеялся, глядя на эту картину, а поскольку этикет при английском дворе стремился к нулю, даже если сравнивать с остальной Европой, не говоря уж о Китае, то и остальные вели себя точно так же, как их повелитель. Нынешняя фаворитка короля, мисс Нелл Гвин, красивая рыжеволосая девушка, ранее торговавшая апельсинами в театре, послала Ван Ибо воздушный поцелуй. Он твердо выдержал и поцелуй, и хитрый взгляд, а также прочие знаки восхищения. Он уже знал, что на западе все это может ровным счетом ничего не значить. Позже оказалось, что значение все же было, однако не то, о котором можно было подумать. Мисс Гвин была театралкой до мозга костей, и во время парадного обеда, после множества вопросов о Китае и путешествии, речь неизбежно зашла и о театре. Ко всеобщему удивлению выяснилось, что в обеих странах женские роли играют переодетые юноши, несмотря на то, что английский и китайский театр отличались друг от друга, как небо от земли. Король и мисс Нелл необыкновенно оживились, узнав об этом, пошептались, и король сказал, обращаясь к Ибо. -- Господин посол, я думаю, вам будет интересно узнать, что наш самый знаменитый актер, играющий женские роли, мистер Шон, ваш соотечественник. Вообще-то, родился он в Англии, но родители его были родом из Китая. Вы не слышали о них? Ван Ибо отрицательно покачал головой. -- Впрочем, это было задолго до вашего рождения, тридцать с лишним лет назад. Герцог Этхолл, путешествуя по Востоку, приобрел диковинного черно-белого медведя, совсем ручного, которого вырастила семейная пара из Китая. А поскольку медведь наотрез отказывался их покидать, как, впрочем, и они его, они все вместе прибыли сюда и поселились в поместье герцога. Здесь у них родился сын,который позже, к вящему неудовольствию и их самих, и герцога, его крестного, стал нашим любимым актером Ван Ибо заинтересовала судьба медведя. Он видел их у себя на родине, они были необыкновенно милыми и очень разборчивыми в еде. Король вздохнул. -- Умер от старости два года назад. Очаровательное было создание. Родители молодого мистера Шона ненадолго его пережили. Мне иногда казалось, что медведя они любили больше собственного сына, впрочем, не знаю... Тут встряла мисс Гвин. -- Ваше превосходительство, вы непременно должны посетить театр "Глобус". Они не так давно поставили "Отелло" мистера Шекспира , успех грандиозный. Мистер Шон играет Дездемону, главную героиню, которую убивает собственный муж. Зрители без ума от его игры. На премьере несколько человек пытались ворваться на сцену, чтобы заколоть этого самого мужа. Мистер Шон вынужден был "ожить" и попросить зрителей дать завершить спектакль. А потом ему пришлось выбираться из театра черным ходом, чтобы поклонники не растерзали его на сувениры. Она захихикала. -- Мы с его величеством ждали его в карете, чтобы увезти с собой во дворец. Иначе они бы не отстали. Она обернулась к королю. -- Ваше Величество, давайте завтра опять посетим театр. Король милостиво кивнул, играя с Лянь-Лянь. Пекинесы тоже обедали вместе с монаршими особами. Для них поставили высокий стул около королевского кресла, принесли серебряные миски и Карл Второй, осведомленный Ибо об их вкусовых предпочтениях, собственноручно кормил их вареной курятиной, которую они предпочитали всему прочему. Кушали они в в высшей степени благопристойно, ничем не роняя своего достоинства китайского аристократа высокого ранга. Ибо смотрел на них с почти отеческой гордостью. Он опять подумал, что сильно привязался к ним за время долгого путешествия и ему будет их не хватать. Король, должно быть, заметил что-то такое в его глазах, потому что ласково сказал. -- Господин посол, я бы хотел сделать ответный подарок. Лично вам. Выберите себе на моих псарнях любого щенка, который вам понравится. Ибо одарил его величество такой нежной улыбкой, что мисс Гвин закрылась веером и пробормотала. - Ах, ваше превосходительство, вы так прекрасны, что я чуть было не начала ревновать... Король засмеялся. -- Душечка Нелл, ты же знаешь, что для меня нет никого красивее тебя. Извините ее, господин Ван, она девушка простая, что на уме, то и на языке. Я не много видел ваших соотечественников, но и вы, и мистер Шон напоминаете мне произведения искусства. Кстати, об искусстве... Не хотите завтра вместе с нами посетить театр? Ван Ибо кивнул. -- Премного благодарен, Ваше Величество. С удовольствием принимаю Ваше приглашение. Все эти разговоры разожгли его любопытство. Потом беседа свернула на прекрасный английский господина Вана и выяснилось, что король знал про пропавшую экспедицию и про мистера Эннендейла и был рад узнать, что тот не погиб и прожил еще долгие годы в далеком Китае. Поохали, поудивлялись, как тесен мир. И обед, и весь вечер прошли весьма оживленно. Ван Ибо не был в восторге от английской кухни, но разнообразные пироги с мясом и дичью ему понравились. Он не пил вина, в отличие от своих сотрапезников, и к концу вечера с удивлением отметил, что все, включая дам, прилично набрались, хотя держались неплохо. Даже с достоинством. Постоянно обсуждая завтрашнее посещение театра. Перед его превосходительством стояла трудная задача. Как одеться в этот самый театр. У него были, само собой, европейские костюмы, которые шли ему и некоторые были даже удобны, но все равно он чувствовал себя в них странно. К тому же, неясно было, официальное это мероприятие или нет. В Китае все, в чем участвовал император, было официальным. Здесь дела могли обстоять иначе. Наверно, лучше надеть китайскую одежду. Но тогда публика, пожалуй, будет пялиться на него, а не на сцену. Ладно, в первый раз, что ли. Он это стерпит. И выбрал темно-синее ханьфу, чтобы все-таки поменьше бросаться в глаза. Театр был переполнен. Конечно, в королевской ложе, где сидел Ван Ибо вместе с королем, мисс Гвин и еще двумя придворными, было просторно, но в партере было не протолкнуться. Ибо впервые в жизни видел такое радикальное смешение людей всех сословий. Само собой, как только они появились в ложе, все взгляды обратились на них. Зрители с энтузиазмом приветствовали короля, с любопытством поглазели на Ван Ибо, но почти сразу же вновь обратили свои взоры на сцену. Спектакль вот-вот должен был начаться. Когда подняли занавес, Ибо тоже с интересом уставился на сцену, как и все ожидая выхода главной звезды. И увидев ее -- его? -- как тут разобраться? -- с изумлением узнал в Дездемоне того самого китайского парня с балкона, кинувшего ему цветок. Но только сейчас это была самая настоящая девушка -- красивая, высокая, пожалуй, даже слишком, тонкая и очень грациозная. С длинными белокурыми локонами, в струящемся платье... Но лицо -- да, то самое лицо и даже маленькая родинка под нижней губой та же самая. Улыбки, правда, не было, но роль ее и не предполагала. Ван Ибо чуть рот не разинул, но вовремя опомнился, принял серьезный вид и стал следить за действием. Да, если не знать, в жизни не догадаешься, что это парень. Но и ничего жеманного, или чрезмерно женственного в его игре тоже не было. Только достоинство, чувство и подлинное страдание. В знаменитой сцене смерти Ван Ибо обнаружил, что слезы ручьем текут у него из глаз, так же, как у короля, и мисс Гвин и у всего остального зала. Он понял тех людей, которые хотели выскочить на сцену и прибить этого мавра. У него самого руки чесались это сделать. И так же, как на премьере, погибшая Дездемона вынуждена была поднять руку, чтобы утихомирить публику и дать остальным актерам возможность доиграть спектакль... После финальных поклонов все утерли слезы, успокоились, пришли в себя и начали обсуждать увиденное, восторгаясь игрой мистера Шона. Мисс Гвин обратилась к Ван Ибо. -- Хотите познакомиться с нашей звездой, господин посол? Ибо кивнул. Ему было интересно и что-то такое странное дрожало в глубине груди, у сердца. Они пошли за кулисы в сопровождении директора театра, который прокладывал им дорогу через ряды восторженных поклонникоа, довел их до гримерной и ушел, раскланявшись. Мисс Нелл постучалась и, услышав приглушенный возглас, вошла. Ван Ибо втянулся следом за ней. Звезда сцены сидела около зеркала и выглядела устало. И однозначно парнем. Он уже успел переодеться в узкие черные штаны и свободную белую рубашку с чересчур, по мнению Ибо, открытым воротом, снял белокурый парик и сейчас смывал остатки грима, плеская в лицо водой из небольшого тазика. Капли воды стекали по его лицу, шее и исчезали под рубашкой. Стоявшая сбоку девушка-костюмер завязывала красной лентой его волосы, спускавшиеся ниже лопаток. Ван Ибо вдруг очень сильно захотелось быть на ее месте. Прикоснуться к этим выступающим лопаткам, погладить волосы, с виду такие мягкие, завязать их по другому, в высокий хвост, открывающий тонкую, беззащитную шею... и, да что же это такое, прильнуть к ней губами, может даже прикусить нежную кожу, оставляя едва заметный след. Он прерывисто вздохнул. Что это на него нашло? Перевозбудился из-за спектакля, не иначе. Он всегда считал себя холодным человеком. Его в равной степени не привлекали ни женщины, ни тем более мужчины. Он любил путешествия, его бесконечно волновало, что еще скрывается там вдали, он любил скакать верхом, особенно вдоль кромки моря, все быстрей и быстрей, любил стоять на палубе корабля, вглядываясь в бескрайний горизонт, и чтобы соленые брызги летели прямо в лицо... Много чего любил. А людей... нет уж, увольте. А теперь вот стоит, чуть ли не капая слюной при виде этого парня. Слезами по его милости он сегодня уже умылся, теперь вот очередь слюней. И все же интересно, сколько лет Шону и как его на самом деле зовут? Ван Ибо вот только двадцать два и год из них он провел, добираясь из Китая в Европу. И почему он захотел стать актером, ведь странное же занятие, нет? И хочется ли ему в Китай? И захочет ли он подружиться с Ван Ибо? Да, вот правильное слово, ему же интересно будет дружить с китайцем, да еще такого высокого ранга. И Ибо тоже расширит свои познания о стране, королевском дворе и театре. А красивое лицо, бездонные глаза и тем более, шея здесь ни при чем. У него своя не хуже. Все эти мысли галопом пронеслись в голове Ибо, а в следующую минуту он уже отвечал на поклон актера, который теперь во все глаза таращился на него, освещая все вокруг своей улыбкой. Он дружески кивнул мисс Гвин, а та в ответ легонько шлепнула его по руке. Ибо не очень понравилась эта фамильярность, но он вспомнил о прошлом королевской фаворитки и решил, что сейчас, в любом случае, между ними ничего быть не может. Или может? Актер заговорил первым. -- Ваше превосходительство, а ведь мы уже виделись. Помните, в день вашего приезда в Лондон? Ван Ибо кивнул, слегка покраснев. Ему сразу вспомнился брошенный в него цветок, который он почему-то бережно сохранил. Интересно,в Англии это имеет такое же значение, как и в Китае? -- Удивились? Думали, вы со своими людьми будете единственными китайцами здесь? Почти не ошиблись. Ибо слегка кашлянул, прежде чем заговорить. -- Вы позволите узнать ваше китайское имя? Оно же у вас есть? -- Конечно. Меня зовут Сяо Чжань. -- Чжань как битва? -- Да. Тут вмешалась мисс Гвин. -- Говорите на китайском, если хотите. Надеюсь, мистер Шон еще не забыл родной язык? Не обращайте на меня внимания, мне будет даже интересно. Они оба кивнули одновременно. -- А как ваше имя, господин посол? -- спросил Сяо Чжань, переходя на китайский. На этом языке его голос звучал еще мелодичней. Господин посол слегка смутился, но все же выдержал любопытный взгляд больших блестящих глаз. -- Ван Ибо. -- Какое красивое имя. А можно спросить, сколько господину послу лет? -- Прошу вас, не называйте меня так, по крайней мере, на китайском. -- А как мне вас называть? Молодой господин Ван? Ибо кивнул. -- Так сколько же вам лет, молодой господин Ван? -- Двадцать два. У Сяо Чжаня округлились глаза. -- Так..., -- он сдержался и не произнес... мало. И вы уже выполняете такую важную миссию. -- А вам? Почему то слова про миссию показались Ван Ибо чуть ли не насмешкой. Как будто Сяо Чжань счел его ребенком. -- О, я намного старше вас, мне двадцать восемь. Тут уж глаза округлились у Ван Ибо. Он думал, что Сяо Чжань или его ровесник или старше максимум на год. -- По вам не скажешь, лаоши. Сяо Чжань засмеялся. -- Сырой английский климат полезен для кожи. Взгляд Ибо невольно соскользнул с лица на тонкие ключицы, хорошо видные в распахнутом вороте рубашки. Да, кожа идеальная. Он с трудом сглотнул. Тут снова вмешалась мисс Гвин. -- Какой очаровательный язык. Как птичий щебет. Это комплимент, если что. Ваше превосходительство и вы, мистер Шон, как вы отнесетесь к тому, чтобы продолжить знакомство за городом, в Хэмптон-корте? Его Величество просил передать приглашение вам обоим. Мы хотели првести там несколько дней. Они кивнули одновременно, -- -- Передайте его Величеству благодарность за приглашение. И почему-то смутившись, опустили глаза.