Красота по-китайски

Они встретились на выезде из Лондона, как договаривались. Слуги ехали в карете вместе с многочисленными сундуками, а сам Ван Ибо предпочел путешествие верхом. Сяо Чжань, тоже верхом, с восхищением присвистнул, увидев Ибо . -- Ваше превосходительство, молодой господин Ван, какая красота! Его глаза блестели, он откровенно любовался и арабской лошадью и наездником. Ибо слегка покраснел, но взгляд не отвел. -- Могу тоже самое сказать и о вас. Они засмеялись и пустили лошадей в галоп. Глядя на Сяо Чжаня во время этой скачки, в мужской одежде, с растрепанными волосами, трудно было представить, что это тот же самый человек, который еще вчера выглядел нежной девушкой и заставлял зрителей рыдать над страданиями своей героини. Ван Ибо очень быстро почувствовал себя в его обществе так свободно, как будто они были знакомы давным-давно. И так комфортно, как никогда и ни с кем себя не чувствовал. Сяо Чжань был таким непосредственным, веселым, даже озорным. Когда они приехали в Хэмптон-Корт, то после официальных приветствий, Сяо Чжань повел Ибо смотреть сады и псарни. Он уже знал, что король предложил Ибо выбрать щенка и тоже хотел поучаствовать. Королевские псарни поражали размахом и благоустройством. Ван Ибо еще ни разу не приходилось видеть столько собак сразу. Сяо Чжань чувствовал себя среди них, как рыба в воде. Он бегал за щенками по лужайкам, валялся с ними на траве, и целовал их умильные мордашки. Ибо опять поймал себя на мысли, чтоб был бы не против оказаться на месте этих щенков. Один щенок, бело-рыжий, намного спокойней остальных, держался в сторонке от бурной возни, а потом направился к Ван Ибо. Дойдя, ткнулся носом ему в ногу и тихонько пискнул. Ибо нагнулся, взял его на руки, погладил свисающие шелковистые ушки. Щенок повозился немного и спокойно уснул. Сяо Чжань разулыбался. -- Молодой господин Ван, он сам вас выбрал. Он протянул руку, чтобы осторожно погладить щеночка и невольно коснулся пальцев Ибо. От этого прикосновения,такого легкого, как будто бабочка крылом задела, у того зашумело в ушах и по всему телу прошла дрожь. Сяо Чжань тут же убрал руку, посмотрел удивленно и прошептал. -- Простите. Ван Ибо отвел глаза, слова застряли где-то на полпути к пересохшему горлу, а сердце, казалось, колотилось о передние зубы. Они вернулись во дворец молча, Ибо нес уснувшего щенка, Сяо Чжань плелся сзади. Король обрадовался, увидев, что Ван Ибо выбрал малыша спаниеля и стал объяснять ему, как правильно обращаться с питомцем. Слушая его, Ибо немного пришел в себя. Все это время он находился в некотором ступоре из-за такой своей реакции на это мимолетное прикосновение. Потом щенка передали на попечение слуг и отправились обедать. Там то и грянул гром. Мисс Гвин, не переставая, шептала что-то королю и кидала заинтересованные взгляды на Ван Ибо и Сяо Чжаня. Король слушал, качал головой, как бы сомневаясь, а к концу обеда заявил. -- Мы тут подумали и решили поставить небольшой домашний спектакль. Сцену из "Ромео и Джульетты" Ван Ибо выслушал эту новость отстраненно, а по лицу Сяо Чжаня пробежала легкая тень. Король продолжил. -- Джульетту, конечно же, сыграет мистер Шон. Ибо подумал, -- значит, мисс Гвин хочет сыграть Ромео, хм, или... И тут его глубоко шокировало этим или. Потому что король произнес. -- А роль Ромео мы хотели бы предложить его превосходительству господину послу, если он, конечно, согласится. Ван Ибо на мгновение потерял дар речи и только молча хлопал глазами. Все за столом выжидающе уставились на него, а он уставился на Сяо Чжаня. Что это еще за... Но тот смотрел не менее удивленно. Значит, это не его проделки. Да и когда бы он успел, ведь все время был с Ван Ибо. Потом во взгляде Сяо Чжаня появилось еще что-то, кроме удивления, какой-то вызов. И Ибо подумал "А какого..." И кивнул невозмутимо, краснея ушами. -- Благодарю, Ваше Величество, за интересное предложение. Я, пожалуй, рискну. Все отмерли после его слов, зашевелились, заволновались. Сяо Чжань смотрел на него прямо-таки с восхищением. Ван Ибо приосанился и добавил. -- Ваше Величество, только, пожалуйста, не сцену смерти. Я знаю, мистер Шон славится ими, но... Король и мисс Гвин ответили хором. -- Нет, нет, речь идет о сцене на балконе. А вы хорошо знаете эту пьесу. Ибо кивнул. -- Она очень нравилась мистеру Эннендейлу. Времени было предостаточно. Свой текст Ибо выучил быстро. Но вот остальное... Произносить все эти высокопарно-нежные строки, глядя на Сяо Чжаня, было до невозможности странно. Да, они в большой степени отражали то, что творилось в сердце Ван Ибо, но произносить такое вслух, да еще перед другими людьми... Он уже сто раз пожалел, что согласился. Но, с другой стороны, что такое какие-то полчаса глубочайшего стыда по сравнению с целыми днями с Сяо Чжанем, который терпеливо учил его правильно произносить свои реплики, показывал, как двигаться, касался его, смеялся вместе с ним и проникновенно смотрел ему в глаза. Ибо казалось, что он тонет в этом человеке. Он и представить себе не мог, что можно испытывать нечто подобное. Наваждение, не иначе. Лис-кумихо, по случайности родившийся в туманном Альбионе, спрятавший свои хвосты и сбивший его с пути истинного. Хотя, какой он, этот истинный путь, Ибо теперь уже и не очень отчетливо себе представлял. Как, впрочем, и всю свою дальнейшую жизнь. Ему хотелось, чтобы все это, неопределенно-зыбкое, но такое теплое, продолжалось бесконечно. Но роковой день неумолимо приближался. Наконец, настал. Его превосходительство господин посол и представить себе не мог, что будет так бояться. И чего? Какого-то выступления. В чужой стране. И не перед огромной толпой, а двумя-тремя десятками человек. Он пересек полмира, несколько раз чуть не утонул, на него нападали разбойники, но это было сущими пустяками по сравнению с сегодняшним испытанием. Он попытался осмыслить, а чего он, собственно, так боится. Сцены как таковой? -- да, в какой-то мере, но не настолько, чтобы коленки дрожали. Плохо сыграть и выглядеть убожеством на фоне своего блистательного партнера -- уже ближе к истине, а еще -- и это самая главная причина его паники -- что они отыграют свои роли и их пути разойдутся. Сяо Чжань вернется в свой театр, забудет своего невольного Ромео, а он, так и не осмелившись сказать ему о своих чувствах, пробудет здесь еще какое-то время и отправится обратно на родину. Оставив свое глупое сердце в английских туманах. Они... что они? Да, стали близкими друзьями за эти несколько дней. Ван Ибо рассказал все о своих родителях и детстве, проведенном на берегу моря вместе с учителем- англичанином, об учебе в Имперском колледже и долгом путешествии на запад. Чжань-гэ слушал его с неослабевающим вниманием, ахал, смотрел с восхищением своими оленьими глазами, твердил. -- Бо-ди, ты такой храбрый. В свою очередь рассказал о своем детстве на зеленых английских лугах в компании названного братца -- черно-белого медведя по имени Тянь-Тянь, и расплакался, вспоминая умерших родителей и веселого Тянь-Тяня, а Ибо обнимал его и утирал его слезы своим платком, хотя ему нестерпимо хотелось сцеловать каждую слезинку. Еще рассказал, как стал актером, несмотря на недовольство родителей и герцога, своего крестного, который хотел его видеть своим управляющим. Как ему нравится играть на сцене, перевоплощаясь в разных героинь и что позже, когда он станет стар и некрасив для женских ролей, ему хотелось бы сыграть и мужские роли. Что он уже играл близнецов Виолу и Себастьяна в "Двенадцатой ночи" и думает, что мужские роли ему тоже удаются. Смущаясь и отводя глаза, признался, как порой бывает трудно отвадить навязчивых поклонниц и поклонников, и как пару раз даже пришлось прибегать к помощи короля в этом щекотливом деле. На робкий вопрос Ибо "А король не пытался...?", Сяо Чжань засмеялся и замахал руками. -- Ты что, он жить не может без женщин. Это сейчас одна мисс Нелл царит в его сердце, а были времена, когда он был влюблен в двух-трех женщин одновременно. Ибо удивленно поднял брови. Никогда он не поймет этих европейцев. Тут и одного человека любить так трудно... Да, он понял за эти дни, что за чувства испытывает к Чжань- гэ и не знал,что ему с этим делать. А самое главное, что чувствует к нему Сяо Чжань, тоже не знал. Тот проводил с ним все время -- ну да, они постоянно репетировали и им было о чем поговорить, и конечно, Чжаню хотелось поговорить на родном языке. И Чжань-гэ всегда был с ним добр и ласков. Но он всегда такой. Его любят и при дворе и в театре, публика его обожает и он мил со всеми. А Ван Ибо хочется, чтобы Чжань-гэ любил его одного. Хочется забрать его и спрятать, запереться с ним в поместье на берегу моря или в горах. И не отпускать от себя ни днем, ни ночью. Особенно ночью... Тут мысли Ван Ибо начинали принимать такое направление, что приходилось уходить в свои покои и обливаться холодной водой до посинения. А мысли все равно не хотели разворачиваться и идти правильным путем... Из транса его вывел голос Сяо Чжаня, который звал его обеспокоенно. -- Молодой господин Ван, Бо-ди, все в порядке? Ибо моргнул и вернулся в реальность, из которой выпал на время. Да, скоро уже надо будет выходить на сцену, а он дрожит от страха и разум его туманится. Сяо Чжань внимательно оглядел его, по своему истолковав причину его состояния, и протянул ему маленькую фляжку. -- На, выпей глоток. -- Ты же знаешь, я не пью спиртное. -- Это лекарство. Там травы и да, немного алкоголя, но это поможет тебе успокоиться. Ибо обреченно вздохнул. -- Ладно, давай. Сам будешь отвечать за последствия. Сяо Чжань закивал. -- Не переживай. Я в любом случае что-нибудь придумаю. Ибо выпил глоточек настойки, которая сильно отдавала травами и жгла горло, вернул фляжку и придирчиво оглядел и себя и Чжань-гэ. Они оба уже были в сценических костюмах. Ибо с трудом привык к штанам, обтягивающим ноги и хотя все наперебой восхищались его фигурой, настоял, чтобы куртка была намного длиннее чем требовала мода. И правильно сделал. А то на репетициях тело уже не раз предательски его подводило. Он надеялся, что Чжань-гэ этого не замечал. Сейчас тот стоял перед ним в длинном красном платье и с жемчужной нитью в собственных, замысловато заплетенных волосах. "Красный цвет, как на свадьбе", -- промелькнуло в голове Ибо и он в который раз подивился, как Сяо Чжаню удается быть похожим одновременно и на девушку и на мужчину. Не будучи при этом ни странным, ни смешным. Это потому, что он такой красивый. И талантливый. И вообще, один такой на свете. И Ибо не напрасно тащился сюда из Китая. А может, и напрасно. Он тяжко вздохнул. Чжань в ответ схватил его за руку и шепнул. -- Ничего не бойся. Я здесь, с тобой. И эти его слова подействовали на Ван Ибо гораздо сильнее, чем травяное пойло. Его глаза зажглись огнем и он твердым шагом вышел на сцену. Потом все последующее действо вспоминалось ему как в тумане. Он вкладывал всю душу в свои реплики, смотрел на свою Джульетту с отчаянием и любовью, как сквозь сон ощущал, что все зрители смотрят на них, затаив дыхание, а в конце так расхрабрился, что прильнул к губам Сяо Чжаня по настоящему. На один короткий миг. На репетициях он ничего подобного не делал. Но это же премьера, ведь можно же? И ощутил, как дрогнули губы Чжань-гэ, опалив его своим жаром, и уловил еле слышный стон. Почувствовал себя на вершине мира. Нежно улыбнулся смущенному Чжаню, и обернулся к публике с торжествующим видом. Зрители, на несколько секунд забывшие как дышать, очнулись, повскакали с мест и оглушили их восторженными криками. Вели себя ничуть не сдержаннее простонародья. Мисс Гвин так вообще прыгала и визжала от восторга, как девчонка. К удивлению Ибо, восторги публики в равной степени обрушились и на него. Все хвалили его наперебой. Ну да, это можно понять. От Сяо Чжаня все и так ждали великолепной игры, а Ван Ибо превзошел скромные ожидания, которые на него возлагали. Еще больше его озадачило, что все, включая короля, твердили ему со слезами на глазах. -- Ах, ваше превосходительство, вы были так искренни. Сердце заходилось, глядя на вас. Это что английский юмор, скрытая насмешка? Вроде нет, слезы настоящие, глаза покрасневшие. Как и у Чжань-гэ. Стоп. А он почему так выглядит? Тоже впечатлился его.актерскими способностями? Или... или это поцелуй произвел на него такое впечатление? Ван Ибо весь извелся, принимая незаслуженные, по его мнению, похвалы. Да еще Сяо Чжань куда-то исчез. Потом все же удалось улизнуть от назойливой толпы под предлогом, что нужно переодеться. Он побежал к себе, посдергивал сценический костюм, путаясь в рукавах и штанинах, наскоро умылся, накинул темно-синее ханьфу и кинулся искать Сяо Чжаня. Того не оказалось ни в его комнатах, ни в помещении за сценой и Ибо уже начал впадать в панику, думая, не затащил ли его к себе кто-нибудь из придворных. Он нервно кусал губы и сжимал кулаки. Я им шею сверну, -- думал он, рыская по дворцу и пугая слуг злобными взглядами. Ладно еще, если это женщина. Чжань-гэ сам с ней разберется. Каким образом, Ибо не хотелось и думать. Но если женщину на шее Сяо Чжаня он еще мог бы стерпеть, хоть и со скрежетом зубовным, то одна мысль о мужчинах приводила его в бешенство. А вдруг это сам король? Что бы там не говорили о его любви к женщинам, Чжань-гэ такой...такой, ни одна нормальность не устоит. -- А плевать, -- подумал Ибо, -- не посмотрю, что король, все равно прибью. Пусть хоть и война начнется, мой Чжань-гэ того стоит. Тут он почувствовал, что кто-то осторожно дергает его за рукав. Это оказался его собственный слуга, Лэ-Лэ. -- Молодой господин, вы ищите господина Сяо? Он вышел в сад. Один. Ибо чуть не расцеловал его, кивнул и побежал в указанном направлении. Да, и правда, один в саду, под цветущей яблоней. В темных штанах и этой своей широкой белой рубашке, сидит, понурившись и обхватив голову руками. Ибо забеспокоился. Что такое? Ему плохо? Что-то болит? Его кто-то обидел? С этими вопросами он и подбежал к действительно чем-то огорченному Сяо Чжаню. Тот ласково ему улыбнулся. -- Нет, Бо-ди, у меня ничего не болит и меня никто не обидел. Устал немного, вот и все. Но Ибо видел, видел слишком ясно, что нет, не все. Значит, это из-за поцелуя? Услышав это, Сяо Чжань минуту взирал на него молча, потом потянулся навстречу и сам приник губами к губам Ибо. Тот задохнулся и издал невнятный полувсхлип, полустон. СяоЧжань на секунду отстранился и заглянул в совершенно безумные в этот миг глаза Ибо. - -- Бо-ди, малыш, мой малыш, -- почти промурлыкал он, -- ты думаешь я совсем ничего не понимаю? И ничего не чувствую? Ибо не нашел слов, чтобы ответить, но прижал Сяо Чжаня к себе так крепко, как только мог, покрыл поцелуями лицо, укусил нежную кожу в основании шеи и снова жадно впился в его мягкие губы. Отпустил только тогда, когда оба уже начали задыхаться. Но несмотря на ошеломляющее чувство счастья, захлестнувшее Ибо, что-то в лице Сяо Чжаня продолжало его смущать. -- Чжань-Чжань, -- взмолился он, -- ну скажи мне, в чем дело. Я что-то сделал не так? Тебя так беспокоит, что я мужчина? -- Ах нет, Бо-ди, ты ни при чем. Это... король только что сообщил мне, что издал указ, был вынужден, сказал он, чтобы отныне все женские роли в театре играли женщины. Так что теперь я бывший актер. Ибо плюхнулся на землю у ног Сяо Чжаня. Новость как-то не желала укладываться в его разгоряченной любовью голове. -- И что ты будешь делать? -- робко спросил он. -- Не знаю, -- Сяо Чжань вздохнул, -- стану управляющим у герцога. -- Подожди, но ты же говорил, что ты играл мальчика. -- Да, но таких ролей почти нет. К тому же актеров-мужчин очень много, а я недостаточно подготовлен. -- Из тебя выйдет отличный Ромео. -- Не уверен. Возможно, я слишком женственный. -- Это не так. -- А разве ты увлекся мной не поэтому? -- Я увлекся... я влюбился в тебя, потому что ты -- это ты. Красивый, добрый, умный, милый... -- Не смущай меня, Бо-ди. Я обыкновенный. Хорошо играю женские роли и все. -- Нет, не все. Ты самый лучший. Ты -- мой Чжань-гэ. Я весь мир пересек, чтобы тебя найти. -- Ой, Бо-ди, тебя же император сюда отправил. -- Тем более. Это судьба. Он положил голову на колени Сяо Чжаню и умоляюще заглянул ему в глаза. Тот растаял от этого щенячьего взгляда и нежно поцеловал Ибо в губы. Ибо весь задрожал, крепче вцепился в Сяо Чжаня и со слезами в голосе проговорил. -- Я люблю тебя, Чжань-гэ. Прошу тебя, поедем со мной. Ты же никогда не был в Китае. Я буду тебя защищать. Мы поселимся у моря или в горах, где захочешь. У меня есть поместья и там и там. Я оставлю службу у императора, буду все время рядом с тобой... И...и я найду для тебя черно-белого медведя. И расплакался к концу этой речи. Сяо Чжань всполошился. -- Бо-ди, не плачь. Я тоже тебя люблю.. И я поеду с тобой куда угодно. И ты лучше черно-белого медведя. Ты лучше всех...