Парижские каникулы

После рождественского разговора с Себастианом — Рейчел окончательно перестала думать о всей той каше в которой оказалась, и решила отложить это до лучших времен: отношения с Себом надо было выяснять с ним самим при живом разговоре, а копаться в этом всем на расстоянии — не было никаких сил, да и желания тоже. Приняв во внимание его просьбу, она честно раз в неделю сухо писала о том, что все у нее нормально и информации о рейсах нет. На что Себастиан почти сразу отвечал фотографией Баки и краткой сводкой новостей о его здоровье, как всегда положительной. Он не трогал Рейчел, хотя очень хотел позвонить и услышать ее голос, но старался этого не делать, потому что своей позиции за текущие недели она все так и не поменяла. Себастиан просто не понимал того, что Рейчел в своей голове решила будто бы он охладел к ней и пытается быть с ней вместе чисто из правил приличия или из возможной привычки. Она сама себя ощущала в его глазах чемоданом без ручки — нести уже не хочется, но бросить жалко. Для Рейч это было крайне унизительно и поэтому она и не меняла своего решения о расставании, будучи искренне уверенной в том, что ее чувства больше не взаимны. Все, что говорил Себастиан теперь воспринималось как неудобная ложь и она считала, что весь его уставший вид и раздражение на протяжении прошлых двух месяцев вызваны были именно ей и ее присутствием в жизни Себастиана, как ненужного балласта. Чтобы совсем уж не тонуть в депрессии — она старалась вообще об этом не думать и уж тем более не жалеть себя: она не испытывала к Себастиану никакого негатива, но и не знала, что чувствует теперь к человеку, который как-то вдруг ее разлюбил. А может это было и не «вдруг», а очень даже постепенно и плавно, просто она ничего не заметила, пока была оглушена своими собственными чувствами? *** Крис названивал Рейчел буквально через день и иногда на фоне что-то щебетала Дебби, щебетала что-то невероятно подбадривающее, от чего немедленно хотелось просто залезть в петлю. Крис выпытывал у Рейч как ее дела и что она поела сегодня, как прошел день и чем она занималась вчера, какое кино посмотрела и какая погода в Париже. Он спрашивал все и Рейч кое-как ему отвечала, прекрасно понимая, что вся сводка этих свежих новостей тут же будет транслироваться Себастиану, поскольку она собственноручно лишила его привилегии быть в курсе. — Вы оба ведете себя как маленькие дети, — высказалась однажды Рейч, — И я понятия не имею, почему я вам подыгрываю. — Может потому что ты любишь Себастиана больше жизни? — подсказал Крис. — Или потому что ни от тебя, ни от него просто нереально отделаться, когда вы что-то себе вбили в голову, — увернулась от ответа Рейч. — Ты можешь поговорить со мной о своих чувствах, ты же знаешь? — спросил он. — С чего бы это? Чтобы все всё знали? — нахмурилась Рейч. — Я с тобой всем этим делился, — пожал плечами Крис, — И когда был влюблен в тебя, я говорил с тобой об этом, и когда мне нравился кто-то другой тоже. Когда Дебби появилась в моей жизни — я просто прописался в вашей с Себастианом квартире, и ты знаешь, вы очень мне тогда помогли. И ты тоже. Ты всегда на моей стороне. Чем я заслужил такого друга? — Прекрати вгонять меня в краску, — пробормотала Рейч, сидя на диване и смотря в окно в своей комнате, пока говорила по телефону. — Я просто хотел сказать, что если ты захочешь поделиться со мной действительно чем-то личным — я сохраню это в тайне. Я не скажу Ди, и уж тем более, не скажу Себастиану, если для тебя это так важно. Я не предатель и дальше меня твои чувства не уйдут, я хочу, чтобы ты знала это и понимала. Ты мне дорога и очень много сделала для меня и сейчас, если есть возможность хоть как-то тебе помочь и отплатить тем же — я бы хотел ее использовать, понимаешь? Ты можешь мне верить, так что амплуа Терезы Эванс снова по праву принадлежит мне, как основателю движения «Помощь Терезы». — Я не хочу обсуждать Себастиана с кем-то кроме Себастиана. Да и вообще в принципе говорить с ним о нем и о нас — я не очень хочу, сил нет. — Ну, а ты не обсуждай его, — предложил Эванс, — Расскажи мне про себя и свои чувства. Так будет честно. Давай, не держи это в себе, представь, что я твоя терапевтическая корзина. Здоровая такая 183-х сантиметровая корзина, ну? — Не знаю я, что ты хочешь от меня услышать, — тихо начала она, спустя небольшую паузу, — Я не буду менять своего решения и постараюсь сказать это максимально жестко ему в лицо, потому что так больше продолжаться не может. Я ни в чем его не виню, Себ ангел, просто он связался не с той девушкой. Я устала. — Связался не с той девушкой? — Мои психозы кого угодно заебут, и я не удивлена, что он устал от меня. Я бы тоже устала на его месте, только случилось бы это сильно раньше. В последнее время он был зол и раздражен или наоборот слишком равнодушен, мы много ссорились, отношения стали напряженными. И типа я все понимаю, но я раньше и подумать не могла, что это от того, что он тупо привык ко мне и не любит так как раньше. Скорее, как питомца со сломанной лапой — ты чувствуешь себя должным помочь ему, поправить здоровье и попытаться отпустить. Так вот не надо так делать со мной и не надо меня жалеть, я этого не выношу. Я не злюсь на него, но и видеть не могу и голос слышать не могу, потому что мне очень плохо без него. Нет ничего хуже в этом мире, чем скучать по человеку, по его даже каким-то машинальным движениям, когда он волосы ерошит у себя на голове и все такое, и отлично понимать, что он-то по тебе и не скучает вовсе. Вы ощущаете друг друга по-разному и, если раньше ты понимал, что он очень тебя любит настолько, что ты сам не способен физически на такие эмоции, то сейчас ты чувствуешь только его усталость. Не просто утомленность, а апатию. Что может быть хуже? В итоге ты его начинаешь раздражать, потому что ты не можешь как лампочка просто взять и выключить режим «сдохни или умри от тоски». Но хуже всего то, что он изначально не хотел, чтобы я ехала. Говорил, что у него было плохое предчувствие, а я такая: ой да что может случится, ерунда какая. Ерунда идет уже три месяца. И в итоге все это вот — тоже моя вина. — То есть ты... М-м-м... — замялся Крис, — Все также любишь его, но ты думаешь, что он тебя уже нет, потому что устал и перегорел? — Да, — согласилась неуверенно Рейч, — Да, наверное, так и есть. Устал и перегорел, хорошее определение. Я б тоже устала на его месте, как я уже и сказала. И я не буду общаться с ним после того, как заберу свои вещи и Баки тоже, я просто не смогу. Тут уже дело не в нем, а во мне. Мое сердце и так многое пережило, боюсь однажды оно просто не вынесет еще одного потрясения. — А как ты сейчас себя чувствуешь? — Как будто что-то очень важное из меня вырвали, но я не могу понять что. Не болит, потому что то, что болело как раз и оторвали. Но это была какая-то очень важная часть меня. Не знаю, чувствую свою полную отрешенность, настроение ровно никакое, ни хорошее, ни плохое. Его просто нет. С психологом занимаюсь, но все это дерьмо собачье. Сейчас я делаю это из-под палки, сама не зная зачем, хочу прекратить, хотя бы на время. Не могу больше, устала от этих бесконечных сраных разговоров. Они со всех сторон наседают на меня, все хотят поговорить. Себастиан, ты, мой психолог, Лео, Лили, Давид этот, все. Вас слишком много и все вы хотите знать одно и то же. Я уже больше не могу так. — Прости, — неловко извинился Эванс, — Я... Я не думал, что это так сильно давит на тебя, прости. Давай тогда немного сменим тему. Расскажи-ка мне про Давида, что за хуй с горы? Новое имя какое-то. — Это брат Лео, и он меня достал, блять. Как он меня достал, — выпалила Рейч в сердцах так, что даже не смогла скрыть горькой обреченности в своем голосе, — Ты представляешь, этот дебил стал подкатывать ко мне еще на репетиции свадьбы Лили, пиджаки блять на меня свои складывал, чтобы я не замерзла, сальные шуточки отпускает, все говорит, что типа если у меня с моим «женишком» серьезно — то его безобидный флирт ничего не изменит. А если изменит — то типа и хуй с ним, представляешь? — Уебок, — крайне недовольно заключил Эванс, — Он все еще к тебе лезет? Блять, так и чешутся руки теперь начистить ему ебальник. — Когда было Рождество он снова попытался подкатить, это был пиздец, — вскипела Рейч, — Ты прикинь, он такой подходит ко мне и начинает, блять, заливать про то, что если я все еще тут — то это судьба. Я ему сказала, что раз я все еще тут — это закрытые границы, а не судьба. Нет, ты мне объясни, я может на шалаву похожа, раз он ко мне подойти решил? Лео ему сказал, что мы с Себом не просто вместе, он специально сказал, что мы помолвлены, чтобы Давид не смотрел даже в мою сторону. Так этот козел только больше заинтересовался. Я че блять, выгляжу как девица, которая при живом женихе начнет флиртовать с каким-то левым парнем и искать себе на задницу приключений? — Конечно нет, просто он мудозвон, каких мало. Уверен в том, что он Дон Жуан. Если будешь переезжать в свою Францию — я тебе помогу, поеду с тобой и заодно набью ему морду, яйца сразу узлом завяжу, чтобы знал, как подкатывать к моей сестренке. Кстати, я видел сторисы Лили, и ты вроде ему что-то там говорила, что было? Ты так эмоционально говорила, мне стало очень любопытно. — О-о-о, — выпалила Рейч, — Это вообще отдельная тема. Он мне чешет про судьбу, я ему про закрытые границы, он мне такой «расставайся со своим женишком, оставайся тут и заведи наконец-то отношения, которые сделают тебя по-настоящему счастливой». А мы вот буквально на днях вроде как разбежались, и я прям закипела, попросила проявить побольше уважения. — А ты ему рассказала, что вы типа с Себом расстались? — Нет, ему это знать не обязательно. Так вот, я ему про уважение, он начинает со мной заигрывать и говорит, чтобы я попросила о чем-то еще и он с радостью все для меня сделает. Я его посылаю сразу же прямиком в задницу. Он мне говорит, что я грубиянка и это связано с тем, что мой милый меня уже не так крепко любит и вообще наверняка мы на грани стоим. Я говорю, что такое сучье состояние мое перманентное и постоянное. И тут он выдает, что я такая грубая от того, что я слишком одинока и мой парень на меня забил, потому что 3 месяца на расстоянии — все равно что разрыв. И короночка: у Себа оказалось силенок маловато, а я просто связалась с лохом, не стоило якшаться с додиком. — Ебать, — прошипел Крис, явно не на шутку разозлившись, — А ты ему что? — Я еле сдержалась, чтобы не облить его из бокала, я просто стала поливать его дерьмом на французском так, чтобы поняли все, даже те, кто английский понимает с трудом. Послала его нахуй, сказала, что он своим ртом не имеет даже отголоска права говорить о Себастиане вообще хоть что-то, сказала ему, что он сброд и никогда не будет стоить даже ботинок Себа. — Охуеть, — заинтересованно выпалил Крис, — А он че? — Ударил по больному, сказал, что все равно он там, а я здесь. И что Себ меня бросит, это всего лишь вопрос времени. — А ты че? — Сказала, что даже если и так, то он все равно не будет стоить даже пыли под его ногами, потому что до уровня «ниже плинтуса» ему еще лет 30 враскорячку добираться придется. В коленно-локтевой и в кандалах. — Ебать мощно ты его нагнула, еще и на французском, — восхитился Крис, — Ты потрясающая. — Я не знаю, как сдержалась и не набросилась на него. Наверное, только из уважения к Лео, который своего братца вообще никак не оправдывает. Если он еще что-то про Себастиана скажет — я не знаю, заявлю на него в полицию за домогательства, заебал блять. Всякие уроды тут еще будут рассуждать про Себа, еще и в таком ключе. Даже если мы и не будем общаться — это вовсе не значит, что я позволю кому-то мести о нем что-то своим языком. — Вы всегда так друг друга защищаете, — хмыкнул Крис, — Очень рьяно. — В каком смысле? — Ну, Себастиан очень трепетно относится к тайне вашей личной жизни, никто не знает особенно, что происходит у вас за закрытыми дверями. Не только я не знаю, но и все остальные. Мы узнаем только в том случае, если происходит что-то из ряда вон выходящее. Ты тоже не особо распространяешься, но я уверен, что ты Лили рассказываешь, потому что это святое и вообще трудно все в себе держать. — Я честно думала всегда, что Себ делится всеми этими проблемами с Тони, может быть, но сейчас я не уверена. Он такой замкнутый. И я так хочу домой, — простонала Рейч, — Прошло так много времени с тех пор как мы виделись, и я одновременно хочу этой встречи и совсем не хочу, потому что я в этот момент умру от тоски. — Почему это? — удивился Крис. — У меня все еще трясутся коленки, когда он смотрит на меня, когда он говорит со мной, когда я понимаю, что мы типа вместе — у меня крутит живот от радостного волнения, я иногда двух слов связать не могу, просто потому что я в шоке, что он вот он, рядышком стоит. Вижу его и сердце замирает сразу же, не могу ничего с этим поделать. — Ты так любишь его, — мягко сказал Крис, — Больше всего на свете. Что, если ты ошибаешься насчет того, что твои чувства больше не взаимны? Что, если тебе показалось? — Кто-то там сказал, что если вам кажется, что вам что-то кажется — то вам ни черта не кажется, — пожала плечами Рейч, — Ладно Крис, спасибо. Мне правда стало немного легче, и пообещай, что никому ничего не расскажешь. Никто и правда не должен знать об этом, я очень на тебя надеюсь. — Обещаю, что не расскажу никому и ничего. — И писать не будешь. — И писать не буду, — рассмеялся он, — Да все, не переживай. Это только между мной и тобой, слово даю, что дальше стен в моей квартире, это никуда не уйдет. Слово пацана. — Спасибо, — улыбнулась она в трубку, — Все, мне пора идти. Потом как-нибудь созвонимся. — Давай, на связи, — кивнул Крис и положил трубку. Он откинул телефон рядом на диван и, скрестив руки на груди, довольно уставился на Себастиана, сидящего напротив с непередаваемо хмурым лицом, в состоянии глубокой раздраженности и задумчивости. — Как я справился с заданием? *** Себ успешно переварил новый блок полученной информации и продолжал пребывать в состоянии глубокой задумчивости. Как и ожидалось, он не стал обсуждать это с Крисом, сказав, что ему нужно самому об этом поразмыслить. На самом деле самому Себастиану не особо нравилась идея собственного присутствия при разговоре Рейчел и Криса, но в итоге он быстро договорился со своей совестью. Румынам, как исторически сложилось, не привыкать играть нечестно, да и что поделать, если теперь это был чуть ли не единственный способ услышать голос Рейчел и хоть какой-то разговор, где она будет говорить про себя, не боясь прослыть эгоисткой? Себ не боялся узнать того, чего «не должен был знать», его интересовало лишь то, что она думает о нем и о их отношениях в целом. Но в дополнение к этой и без того сложной информации — он узнал полную историю взаимоотношения Рейчел и Давида и сразу понял, почему она наотрез отказалась рассказывать Себу, что же конкретно ей такого возмутительного сказал Давид. Стэн ее не винил и не злился, но раздражение и злость на Давида захлестнули с головой: очень хотелось разбить ему нос и заставить есть свои собственные кровавые сопли и сделать так, чтобы он извинился перед Рейч за ее потраченные нервные клетки и саму возможность просто подумать о том, что она может опуститься до банальной измены. Пытаясь успокоиться Себ просто пропадал в зале, увеличив нагрузку на тренировках и занимаясь с остервенением так, что приходя домой у него оставались силы только лишь на то, чтобы лениво идти гулять с Баки, пока тот бегает по пустой площадке в парке, а сам Себ сидит или стоит неподалеку и медленно курит. Рейчел все также отправляла ему сухие сообщения о текущей информации и все также не было никаких сведений о том, когда она прилетит домой. А это значило, что их разговор откладывался все дальше и дальше, и Рейчел, вполне себе, как свободная девушка (или почти свободная) могла завести новые отношения, особенно если вспомнить, что желающих было всегда хоть отбавляй. Себастиан невольно вспоминал историю Дебби и Криса и настроение его делалось совсем угрюмым: Дебби тоже тогда была в небольшой паузе от отношений и тут как раз появился настырный Эванс, который пришел, увидел, влюбился по самые помидоры и особо не спрашивая разрешения и не сильно церемонясь — просто забрал Ди себе и Дерек тут же остался за бортом. Себастиан неприятно ощущал себя Дереком. Таким образом время шло вперед и депрессивный январь сменился апатичным февралем. Рейчел буквально насильно внушала себе, что она находится в спокойном расположении духа и не нервничает, что она не станет как-то мелькать перед Себастианом (хотя очень хотелось) и, что она его уже отпустила, что не боится увидеть в интернете свидетельство его новых счастливых отношений. Она отмечала День Святого Валентина, ознаменовав его праздником любви к себе, обожравшись шоколада до отвала, но все равно на следующий день потеряв в весе. В унылом марте Рейч изо всех сил пыталась взять себя в руки и хотя бы создать видимость того, что она пришла в себя после того как порвала с Себастианом и также после того, насколько кардинально и абсурдно изменилась ее жизнь буквально в одно мгновение. Они с Себом созванивались за все это время периодически, но не слишком часто и уже ни разу по видео, лишь просто по-старому разговаривая по телефону. Он рассказывал ей о Баки и о том, как прошел его очередной плановый осмотр и что в этот раз сказал ветеринар. Рейчел внимательно слушала и вежливо благодарила Себа за то, что он возится с доберманом, пока ее все еще нет и пока ничего не известно о рейсах. Пару раз он пытался завести разговор о ней самой, но каждый раз это заканчивалось еще более крепким скандалом и Себастиан с каждым днем злился на Рейч все больше и больше, за ее упертость и совершенно необоснованные страхи, но в то же время никак не мог ее убедить открыться ему снова, ведь что бы он ни говорил — она ему больше не верила. После каждой такой ссоры он убеждался все сильнее в том, что им просто необходимо срочно увидеться. В начале апреля, когда Рейчел уже не ждала не то чтобы чудес, а вообще в принципе ничего, ей неожиданно и с оглушительным звоном на телефон пришла смс-ка о том, что ее отложенный рейс возобновится в этот четверг, а, следовательно, через 5 дней она возможно будет в США. Уставившись как баран на новые ворота, она даже не поверила сначала в то, что это не розыгрыш, а реальная информация. Но опыт прошлых раз все же говорил ей пока что не радоваться раньше времени, потому что однажды она уже сильно этим обожглась. Прошло еще немного времени, и информация не только не отменилась, но и подтвердилась, о чем Рейч ошеломленно поведала ребятам за завтраком, пока те ели сырники, приготовленные Лили. Она сказала это как бы между делом, так, будто бы сетовала на плохую погоду, особенно не придавая этой новости каких-либо эмоций. — Да ладно, серьезно? — вопросила Лили, отпивая кофе. — Наверное да, — неуверенно дернула плечами Рейч, — Информация вроде как подтвержденная. Ничего не меняется, рейс все также планируется. Я позвонила на горячую линию — да, все в силе. Мы потихоньку все можем возвращаться по домам. — Спустя полгода, — покачал головой Лео, — Это было огромное испытание. И. Ты так хотела домой, что в общем-то очень понятно, но сейчас ты не выглядишь очень уж счастливой. — Ты уже не хочешь лететь, да? — спросила аккуратно Лили, смотря на то, как Рейч возит нетронутый сырник по тарелке. — Не знаю, — пожала плечами она, подперев ладошкой то, что осталось от ее щеки, — Не хочу говорить о том, что я приеду. И я не хочу, чтобы он встречал меня в аэропорту. Не хочу вообще видеться, ни к чему. Я бы просто по-быстрому приехала, закинула свои вещи в отель, забрала бы Баки, пока его нет и все. — Как самая настоящая трусиха? — хмыкнула Лили, — Нет, так не пойдет, котик. Нужно отвечать за свои поступки и решения. И вполне логично, что он потребует ответов на свои вопросы, тем более, когда спустя столько времени вообще ничего не поменялось относительно твоего решения о разрыве. — Лил права, — пожал плечами Лео и кивнул, — Вам в любом случае пришлось бы поговорить, так что. Сейчас настал тот момент и тебе нужно настроиться на то, чтобы говорить, а не игнорировать его. — Знаю, — кисло сказала Рейч, — Но я совсем этого не хочу. На душе тяжело. Как будто остался последний шаг, чтобы все закончить и самое смешное, что так и есть. Остался только этот шаг. Типа мы все обсудим, а после этого — раздел имущества, развод и девичья фамилия. — Неужели ты действительно не передумала за все это время? — спросил Лео, — Неужели не было даже мысли попробовать еще раз, с начала? — Ты бы стал держать рядом с собой человека, который добр к тебе, любит вроде, уважает, но относится уже больше как к другу, чем как к любовнику? — спросила у него Рейч, смотря прямо в глаза, — Стал бы держать, зная, что ты для него как якорь? — Нет, — грустно покачали головами молодожены, одновременно ответив. — Вот и я нет. Сборы проходили в спешке: Рейчел пришлось купить дополнительный чемодан, чтобы уместить все многочисленные подарки и сувениры для всех своих друзей и знакомых. Долго собираясь с мыслями — она все же решила позвонить Себастиану и нервно рассказала о том, что вылет состоится уже через несколько дней и в данную минуту времени она пакует свои вещи. — Это точная информация? — поинтересовался он. — Не знаю, — пожала плечами Рейч, — Пока что все в силе, все подтверждено и вроде даже этот рейс что будет в четверг — не первый, люди уже летят домой. Просто именно моя очередь в четверг. — Хорошо, — согласился Себ, — Я встречу тебя и меня не особо интересует твое мнение на этот счет. Мы договаривались об этом еще тогда, когда ты улетала. — Это необязательно, — предприняла попытку Рейчел и тут же была перебита. — Я сказал, что меня не интересует твое мнение на этот счет, — отчеканил он, — Я приеду и заберу тебя. Вещей много? — Да, много, — кивнула Рейч, — Я тут обросла немного за. Кхм. Полгода. Плюс сувениров еще тьма. Перед тем как ехать за Баки, заедем к Крису? Он просил еще тогда купить выпечки, и я день в день куплю и сразу ему свежак отдам. — Обойдется, — отказался Себ, — Сначала мы с тобой решим все свои вопросы, а уже потом всякие Крисы и все остальное, понятно? — Не груби, — напряглась Рейч нахмурившись, — Я с тобой разговариваю нормально, будь добр прояви тоже уважение. А если не можешь — то не надо ни разговаривать, ни приезжать, хорошо? — Я не грубил, — также хмуро ответил Себ, — Я не хочу думать о каких-то других людях, в тот момент, когда ты возвращаешься домой, после того, как мы не виделись полгода, понятно? И мне не понятна эта твоя спокойная позиция, в которой ты сама уже все решила, и не хочешь ничего слышать вот уже три месяца. — Знаешь, — устало сказал Рейч без каких-либо агрессивных эмоций, — Надо слезть с дохлой лошади и не мучить ее, дальше она не поедет. — Дохлая лошадь это ты или я? — вскинулся Себ. — Думаю, что я, — сказала девушка, — Говорят, что за настоящую любовь и дружбу не нужно бороться, они просто есть и все. За это не ведут сражений — потому что это просто м-м-м лишнее. И я... — Я борюсь не за нашу любовь, черт тебя дери! — повысил голос Себ, перебив ее в который раз, уже накричав, — Я борюсь за тебя! А ты до сих пор этого не понимаешь, мать твою! Не прекращал я любить тебя, вообще ни на один день, я вообще, блять, думать ни о чем не могу, когда тебя рядом нет! Все мои мысли сидят, блять, в этом злоебучем Париже в квартире Лили и Лео, и я сдерживаю себя из последних сил, чтобы не начать названивать им по очереди, как школьник и не спрашивать у них, как там у тебя дела, потому что ты и слышать ничего обо мне не хочешь, из-за того, что я сказал про эти вонючие лимоны и лимонад! — А что, если и за меня бороться не нужно? — спросила она негромко. — Что? — опешил он. — Просто подумай об этом, пока есть еще время, — сказала Рейч и Себ понял, что она снова дает ему шанс уйти и начать новую жизнь, которая ему не нужна, — Я не злюсь на тебя и никогда не буду, я это говорю от чистого сердца. Но я снова повторяю, ты не обязан разгребать мое дерьмо, так что подумай, стоит ли оно того. Ты можешь не приходить встречать меня, если поймешь, что на самом-то деле не хочешь, и это тоже будет нормально. Честно. По крайней мере, по отношению к нам обоим. Я заберу Баки, и мы уйдем. А потом как-нибудь приду и заберу остаток вещей, ключ оставлю у консьержки или, ну, не знаю, придумаю что-нибудь. Не нужно тащить то, что ты не хочешь брать с собой, не стоит тягать на себе лишний груз, который тебе никак в жизни не помогает, ты должен подумать о себе в первую очередь, а о себе я смогу позаботиться. Я буду в порядке, может не сразу, но я справлюсь. Мы оба это знаем. — Я вот все не пойму никак, тебе самой так этого хочется или что? Чтобы я ушел и оставил тебя? — Я просто не хочу, чтобы ты со мной делил весь этот багаж, вот и все, — пожала плечами Рейч, — Ты же видишь, как это не просто. — Я тебе уже все сказал, не заставляй меня повторять снова, — зло попросил Себ, — Если напишешь смс-кой номер рейса — будет хорошо. Не напишешь — я все равно сам все узнаю. — Напишу, — согласилась она, — Хоть где-то тебе жизнь облегчу. — Моя жизнь без тебя смысла не имела, — сказал он холодно и жестко, — С чего ты вдруг решила, что сейчас что-то изменится и я просто воспарю над землей, если мы порвем окончательно? С чего ты взяла, что не думаю о себе, когда хочу, чтобы ты была рядом со мной? Я не святой и не великомученик, я все прекрасно понимаю, в отличие от тебя. В который раз. Он не стал слушать ответ Рейч и сразу положил трубку, оставив ее в растрепанных чувствах и полном смятении. Это был первый их живой разговор за три прошедших месяца и прошел он не слишком гладко, оставив неприятный осадок у обоих. Но Рейчел понимала, что она уже достаточно отсиделась в тылу и теперь настало время встретиться лицом к лицу со своими страхами, которые сейчас полностью олицетворял Себастиан всем собой.