Парижские каникулы

Рейчел с помощью ребят запаковала все свои вещи и все еще до конца не веря в реальность происходящего отправилась с ними в аэропорт. Она не чувствовала ничего: ни волнения, ни радости, ни предвкушения от возвращения домой, совсем ничего. Будто бы она решила просто выпить чая из давно опостылевшей кружки с отколотым краем. Лео вел машину, и они с Лили о чем-то говорили, а Рейч, подперев щеку рукой, смотрела в окно авто: снег уже давно растаял, кое-где уже деревья озеленились и повсюду лежал газон. Французы потихоньку снова выходили на улицу, сбросив с себя пуховики и шапки, перейдя на легкие тренчи и береты, с наслаждением купаясь в теплых лучах пригревающего весеннего солнышка. Она смотрела на этот праздник жизни и не верила в то, что полгода прожила в Париже, в самом сердце Франции. Это казалось совершенно нереальным и сюрреалистичным, то, как жизнь может поменяться в одну секунду, и ты никак не сможешь на это повлиять. Оглядываться назад было странно — не верилось, что прошло так много времени и казалось немыслимым ехать сейчас обратно в США, чтобы по сути вернуться домой. В общем-то Рейч не отрицала того, что опыт получился весьма интересный: за полгода проживания где-либо можно было точно понять, какое впечатление на тебя производит это место, даже если большую часть этого времени ты провел взаперти. В последний месяц нахождения здесь — карантинные меры потихоньку снимали и теперь было разрешено выходить на улицу не только для того, чтобы купить туалетную бумагу и пачку макарон. Рейчел этим пользовалась сполна — ходила гулять в одиночестве по полдня, просто рассматривая улицы и заходя в те магазины и заведения, что уже начали работать, на свой страх и риск. Не то, чтобы она была любительницей каких-то прогулок, но она понимала, что еще долго не решится сюда приехать снова и потому подумала о том, что именно сейчас и стоит побольше погулять по Парижу. Не оставляющий надежд Давид много раз предлагал ей свою компанию, но все его предложения были не то чтобы отвергнуты — они просто были оставлены без ответа. Рейч совсем его не понимала как человека: как можно было продолжать наседать со своими романтическими намерениями, когда в последний раз они так неприятно обменялись любезностями. Что-то в ней цепляло Давида, и, чем больше она его игнорировала, тем больше повышался его интерес как мужчины. Но все это было абсолютно бесполезно, поскольку Рейчел совершенно искренне не интересовалась им ни в какой из его потенциальных ролей рядом с собой. За эти полгода она успела сносно подучить французский: она с легкими заминками могла читать (часто ее знания ограничивались лишь вывесками и указателями, чего в общем-то вполне хватало для стандартной жизни путешественника), с трудом писать, но очень хорошо понимала французскую речь на слух и даже могла говорить, правда с сильным американским акцентом, что тут же подмечали сами французы. Она посетила все туристические места, которые были указаны в путеводителях, перепробовала всю местную еду и даже сумела обзавелась фаворитами и, так называемыми, аутсайдерами. Когда Париж начал возвращаться к своей обычной жизни, Рейчел несколько раз посетила тату салон и снова обновила свое тело свеженьким рисунком, на этот раз на спине. Она думала, что ей поднимет настроение давно вожделенная татуировка, но ошиблась и на этот счет, но в любом случае, она совсем не жалела о содеянном. Несмотря на то, что это не улучшило ее морального состояния — было приятно осознавать, что одна из ее «мечт» стала целью, а после уже и осуществленным планом. И все же настало время подводить итоги своего пребывания в Париже. Сказать, что это был по-настоящему плохой период было нельзя, как и нельзя было отрицать того, что дался он всем непросто, поскольку каждый раз, когда ты оказываешься внутри каких-то крупных событий ты неизменно чувствуешь свою беспомощность и бессилие, ощущая себя мелкой песчинкой в огромных жерновах. В конечном счете, за это время Рейч также накупила множество сувениров всем, кого видела хотя бы раз в своей жизни и снова разделила со своей лучшей подругой одно жилье, как в старые-добрые времена. Она подружилась с Лео почти также близко как в свое время с Лили. И если по началу между ними и была какая-то небольшая неловкость, то после полугода проживания под одной крышей она улетучилась сама собой. Лео оказался буквально близнецом Лили — частенько у них было одинаковое мнение на одни и те же вопросы, одинаковая реакция на происходящее, да и вообще они очень редко расходились во мнениях. Вот и сейчас они оба сказали Рейчел, что, если вдруг она все же решит перебраться в Париж — она может рассчитывать на любую их помощь и более того, они с радостью ей ее окажут. Интуиция Рейчел молчала, молчала вот уже несколько месяцев подряд, не подавая совсем никаких признаков жизни, даже косвенных. Вообще, она вся целиком ощущала себя так, будто бы сидит на антидепрессантах: ничего не приносит радости, почти все расстраивает, ничего не хочется и более того, не хочется даже чего-то хотеть в принципе так, будто бы эта функция напрочь отсутствует в ее мозгу. Вес больше не падал, но он и не рос: упав до совсем критической отметки он будто бы достиг своего плато и в общем-то не мог упасть еще ниже, потому что иногда Рейч все же испытывала небольшое чувство голода и очень лениво и нехотя пыталась его удовлетворить, закинув в себя что-то, что не требовало от нее слишком уж больших усилий на приготовление и поедание. Саму себя она страшно раздражала: ее бесило то, что она настолько привязана к Себастиану и прекрасно понимала, что вся эта ее разбитость напрямую связана с тем, что творилось между ними двумя все это время и очень играло роль то, насколько давно они не виделись и как давно не говорили по-человечески. Она постепенно стала забывать какие-то мелкие вещи: например то, как он немного хмурится, когда пробует новую еду, пытаясь понять, нравится она ему или нет. Как широко зевает, издавая сонный рык, по утру. Потихоньку стало стираться из памяти воспоминания о том, какие могут быть на ощупь его пальцы и ладони, о том, чем он пахнет и, на самом деле, если бы он не был публичным человеком и не звонил хотя бы раз в месяц — постепенно она бы стала забывать и звук его голоса. Все это заставляло ее чувствовать себя крайне одиноко и потеряно, ощущать то, как память подводит тебя, выкидывая какие-то нужные крупицы информации, которую ты вообще-то не хотел забывать. Сеансы с психологом не делали ситуацию лучше, Рейч никак не могла сосредоточиться на себе и своих ощущениях, она пыталась поймать хотя бы одно из своих чувств за вертлявый хвост, но только ей казалось, что она это сделала — как тут же этот самый хвост выскользал из рук, оставляя ее ни с чем. После нескольких таких эпизодов она решила приостановить эти встречи думая о том, что либо ей нужен небольшой перерыв, либо уже психотерапевт и медикаментозная, мать ее, помощь. Думать о таблетках и лечении было страшно и неуютно, но думать о том, куда ее может завести вся эта каша в голове было еще страшнее. Было неприятно ощущать себя какой-то нездоровой, и она видела все эти свои проблемы как какое-то внутреннее уродство, которое никак не скрыть. Не хотелось ни с кем общаться, чтобы никто не понял, что происходит у нее в голове. Потому что ей казалось, что стоит ей только открыть рот и люди неизбежно начнут понимать, что она «поломанная», а вот так, прячась за спинами других людей — все еще был шанс прослыть нормальным человеком. Особенно если молчать побольше. Дни бывали разные. Бывало Рейч не говорила ни с кем целый день, просто задумчиво пребывая в своих мыслях и молча работая за компьютером, печатая какую-то очередную статью. А бывало и так, что Рейч наоборот болтала без умолку, сутками напролет и даже смеялась. Ребят не пугали эти перемены в ее настроении, они просто были рядом и поддерживали Рейч как могли, стараясь каждый день быть рядом, в самом широком смысле этого слова. Когда они приехали в аэропорт заранее, они и каждый по очереди, и все вместе крепко обнялись, и Рейчел каждого поблагодарила за всю ту теплоту и поддержку, которую они ей подарили. Она позвала их обоих прилететь в Нью-Йорк тогда, когда они пожелают: они должны были хорошо провести время теперь и в Америке, поскольку парижский план был перевыполнен сполна. Они долго прощались и обнимались, но в итоге Рейч их отправила восвояси, потому что не хотела, чтобы они тратили свое время и ждали ее отлета, посвящая этому мероприятию огромный кусок своего дня. *** Большую часть своего шестичасового перелета Рейч просто задумчиво пялилась в окошко, не думая ни о чем конкретном, пытаясь представить, как она будет жить дальше и куда ее приведет сегодняшняя встреча с Себастианом. Она все также не испытывала никаких эмоций — не было ни волнения, ни предвкушения, ни радости, вообще ничего. И дело было не в самом Себастиане, а в том, что Рейчел так сильно ждала этой встречи все это время, что просто выгорела и уже сотни раз пережила ее в своей голове. И когда она должна была вот-вот произойти в реальности — сил на реакцию у нее уже не осталось вовсе. Приземление было мягким и долгожданным: пассажиры радостно загудели и шумно стали собираться на выход. Многие здесь были такими же, как и Рейч, застрявшими в Париже американскими туристами, и очень хотели поскорее вернуться к своим семьям и в свои дома. Рейч, не особо торопясь, взяла ручную кладь в виде своей обычной сумки и двинулась на выход. Уже в аэропорту она быстро получила свой багаж и, не смотря на собственную тщедушность, — сносно управлялась с одним гигантским чемоданом, одним маленьким и огромной дорожной сумкой, сверху на большом чемодане, благо все эти баулы были оснащены набором колесиков, которые значительно облегчали задачу управления своими ресурсами. Все также не торопясь, она взяла свои вещи и подождав, пока основной поток прибывающих пассажиров исчезнет — она также пошла к главному холлу аэропорта, где уже можно было добраться до выхода и сесть на транспорт до черты города. Рейч со всем своим скарбом встала на длинную ленту эскалатора, который спускал пассажиров вниз, на что, в общем-то, требовалось время, поскольку лента была достаточно длинной. Она смотрела куда-то в сторону, лениво разглядывая табло с информацией для отлетающих, а после просто опустила голову, слегка потирая уставшие от линз глаза. Себастиан, который стоял в редеющей толпе встречающих (и каким-то образом остающийся до сих пор необнаруженным) сразу ее заметил: он стоял здесь уже минут 20 и нервно, сосредоточенно рассматривал поток людей, скрестив мощные руки на груди, не видя ни одного знакомого лица. Но, как только Рейч появилась на горизонте — он тут же заметил ее, даже тогда, когда она была от него еще очень далеко. Она, как и говорила тогда, полгода назад, была в тех же своих джинсах, клетчатой красно-черной рубашке и черной футболке, с дутой курткой в руках. Волнистые волосы сильно отросли за все это время, длинная челка исчезла и теперь она напомнила ту версию себя, с которой Себ и познакомился на съемках. Только килограмм на 20 меньше. Он пристально смотрел на нее и, наверное, лицо его было намного суровее, чем он сам чувствовал это, потому что, очевидно, почувствовав чей-то пристальный взгляд, Рейчел вскинула голову и тут же уперлась в его нечитаемый взгляд и хмурое лицо. Ее глаза чуть расширились и округлились, как и обычно, и Себ почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Глаза Рейчел и так были большими и выразительными, но теперь они натурально занимали половину ее лица, делая ее похожей на персонажа мультика Тима Бертона. Острые скулы, острый овал лица и мешковатые вещи, которые не были такими большими, когда она уезжала от него ранее. Он жадно разглядывал ее, буквально пожирая глазами и не в состоянии от нее оторваться, от чего Рейчел привычно начала краснеть пятнами. Она поняла, что вся ее безэмоциональность и спокойствие были невероятно мнимыми и хрупкими, потому что как только она подняла голову и встретилась с твердым взглядом двух светлых глаз, которые сразу заметила в толпе, она ощутила, как в один момент захватил мандраж, в ушах зашумело, а в горле моментально пересохло. Она сжимала ручки своих чемоданов до белых костяшек своих тонких пальцев и четко понимала, что она не сможет себя контролировать, как только сойдет с эскалатора: она просто кинется сразу ему на шею и будь, что будет. Не так уж и много желаний она испытывала за последние полгода и имела право сейчас полностью удовлетворить себя хоть как-то, даже если он просто дружески похлопает ее по плечу. Они смотрели друг другу в глаза, совершенно не отрываясь и почти не моргая: по мере приближения Рейчел — Себастин все больше и больше хмурился, а она все сильнее кусала губы и карябала свои пальцы от волнения. Он стоял такой домашний и такой родной, будто бы и не было всех этих месяцев: в джинсах, кроссовках, легком бомбере и огромной худи. С отросшей бородой и средней длины волосами, что завивались к концам и пределом мечтаний Рейчел было просто уткнуться носом в его шевелюру и дышать его запахом до скончания веков, чувствовать, что она наконец-то дома. Толпа в которой стоял Себастиан постепенно рассасывалась, поскольку все эти люди ждали своих пассажиров и найдя их — сразу же уходили. Когда очередь дошла до Рейч, и она шагнула на «твердую» землю, она, взволнованно вцепившись в ручки своего багажа, быстрым шагом шла к Себу, который точно также быстро приближался к ней. Не вытерпев, и не помня себя от всех этих сложных эмоций, навалившихся одномоментно, она просто бросила свой багаж и за последние несколько шагов до цели — она просто сорвалась на бег и тут же влетела в раскрытые мужские объятия где-то посередине пути. Она лихорадочно хватала руками Себастиана за одежду, жмурясь и утыкаясь лбом в сгиб его плеча и шеи, собирая в горстях его бомбер, так судорожно и крепко, будто бы боялась, что все это — чья-то злая шутка, и что сейчас все это закончится и на самом деле, она так и не попала домой. Себастиан стискивал ее талию мощными руками, оглаживая раскрытыми ладонями любимое похудевшее тело, целуя куда придется и куда он мог дотянуться, пока Рейч практически конвульсивно повисла на нем, боясь оторваться хоть на секунду. Она обнимала его за шею ладошками и также целовала везде, где могла достать и оба они были похожи на щенков, которые, дорвавшись друг до друга, просто слепо тыкались друг в друга мордочками. Себастиану быстро надоело эти невинные объятия и он, буквально с силой оторвав от себя Рейч, все также, не говоря не единого слова, обхватил ладонями ее лицо и поцеловал так жарко и голодно, и настолько сильно прижал ее за талию к себе, будто бы боялся, что она сбежит от него и не позволит к себе прикоснуться. Рейч достаточно быстро оправилась от шока, и целовала его с не меньшим усердием, пока у нее не заболели с непривычки губы, но и это ее не остановило. Она целовала его и целовала, не в состоянии насытиться и утолить внутри себя эту жажду и Себастиан целовал ее даже с большим энтузиазмом до тех пор, пока не почувствовал, как ее тело начинает сотрясать крупная дрожь осознания. Он снова с силой оторвал ее от себя, схватив за плечи и хмуро посмотрел в глаза, открытым ртом с покрасневшими губами и поплывшим контуром переводя сбитое дыхание. Рейч также смотрела ему в глаза и одновременно и не могла надышаться воздухом, и от Себа отрываться не хотелось. Он запустил руку в карман своих джинс и, вытащив небольшую коробочку, раскрыл ее и после этого, наверное, не слишком ласково взял Рейч за левую руку — надел на ее безымянный палец кольцо-дорожку из маленьких-маленьких бриллиантов и снова молча посмотрел в ее испуганное лицо. Она смотрела на свою руку и на кольцо, которое ей было абсолютно по размеру и хмурилась, пока Себ не сжал ее пальцы на левой руке, боясь, что она вернет ему кольцо. Но она посмотрела в его выжидающие глаза и сначала не слишком уверенно, а потом уже более четко — закивала несколько раз головой, и сама обняла его за шею и спину, утыкаясь лицом в его плечо, пока он стискивал ее в объятиях за талию и отрывал ее ноги от земли. — Поехали домой, — пробормотал он ей куда-то в шею, и она снова закивала. *** Они ехали в такси вместе на заднем сидении: сначала Рейч села просто рядом с Себастианом, но он буквально сразу же придвинулся к ней вплотную и приобнял за талию, плотно прижав к себе. Рейч не стала сопротивляться и просто положила голову ему на грудь, обнимая руками его за живот. Он гладил ее по талии и бедрам, целуя в макушку, не отрываясь от нее слишком надолго. Они понимали друг друга без слов, даже после такой долгой разлуки. Особенно после такой долгой разлуки. Но Себ первый нарушил тишину, тихо и низко говоря: — У меня несколько свободных дней сейчас, — начал он и у Рейч мурашки пошли по затылку от удовольствия, — Специально, чтобы мы провели их вместе, только ты и я. Я никому не сказал, что ты прилетаешь, потому что я первый. Сначала я, а потом все остальные. — Хорошо, — кротко согласилась она, поглаживая ладошкой его мощную грудь. — В эти несколько дней — никакой работы, никакой учебы. Мы не виделись хуеву тучу времени, и я не хочу наблюдать тебя за чем-то кроме меня сейчас. Вот я поеду на съемки и пожалуйста, только в путь. — Хорошо, — снова мягко согласилась она, чуть улыбаясь, — Все, что захочешь. — Хочу, чтобы ты тоже что-то сказала. Как перелет? — Нормально, — пожала плечами Рейч, — Я что-то не особо помню. Летела и как-то о своем, о девичьем думала. Не заметила, как время пролетело. — Обо мне думала? — усмехнулся Себ, крепко сжав ее тонкое плечо. Она ничего ему не ответила, просто уткнулась ему в грудь лицом и покрепче обняла, прикрыв глаза. — Снимешь кольцо, или же решишь мне вернуть его обратно, или вдруг снова начнешь свою любимую пластинку про то, кто чего достоин больше — я разозлюсь. На этот раз уже по-настоящему выйду из себя. Я долго терпел и очень долго был понимающим, но есть вещи и решения, которые нельзя менять. Так что не надо меня выводить из себя, окей? — Я понимаю, — тихо сказала она и Себ взял ее руку и нежно поцеловал несколько раз в ладонь, — Но поговорить и, наверное, немного побить посуды все же придется. — Да, нужно разобраться со всем этим до конца, — кивнул он, прижимая Рейч к себе и снова целуя ее в голову, — Но позже. — Я люблю тебя, — тихо-тихо сказала она, зажмурившись и не открывая глаз. — Повторишь дома, так громко, чтобы у самой аж в ушах звенело, — тут же ответил он. Они приехали домой достаточно быстро для мегаполиса, в котором постоянно были пробки. Рейч взяла на себя поклажу полегче, оставив все остальное Себастиану, который, казалось, одной рукой только мог донести все ее вещи до их дома, даже не пользуясь лифтом. Пока они добирались до квартиры — Рейч ощущала себя смущенной школьницей, которую пытается добиться первая звезда школы: Себастиан жадно и неприкрыто пялился на нее постоянно, буквально облизывая жаркими взглядами, заставляя Рейч краснеть. Она боялась посмотреть на него в ответ, потому что чувствовала, что они могут наброситься друг на друга снова, даже толком не дойдя до дома. С трудом Себастиан открыл дверь и пропустил внутрь Рейч, а затем зашел и сам, затащил все ее вещи и поставил в прихожей, чуть подальше от выхода. Рейч, разуваясь, огляделась вокруг и повернулась к Себу, который также стягивал кроссовки: — А где... — У Криса, — сразу ответил он, — Я сказал, что уеду на съемки и мне не с руки брать Баки, так что Эванс побудет немного Мэрри Поппинс, ничего страшного. И потом, я уже сказал, что я первый и я не собираюсь никому уступать. Даже нашей собаке. — Нашей собаке, — повторила Рейч чуть задумчиво, и Себ нахмурился, стягивая с себя бомбер. — Нашей, — сказал он, беря у нее из рук дутую куртку, — Нашей собаке, в нашей квартире. Еще вопросы и уточнения? — Сильно злишься? — спросила она прямо, смотря ему четко в глаза. — Сама как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос и подошел вплотную так, что Рейч аж задрала голову. — Какой ты высокий, — пробормотала она, отводя взгляд в сторону. — Хочу, чтобы ты посмотрела на меня, — сказал он и, особо не церемонясь, подхватил ее на руки так, что она оказалась даже чуть выше его, упираясь в его плечи ладонями, чувствуя, как он держит руками ее за попу и талию и дается ему это крайне легко. — Я смотрю на тебя, — улыбнулась она, совсем не сопротивляясь его хватке, — Всегда смотрю только на тебя, с тех самых пор, как мы познакомились и еще до того, как поняла, что я в тебе застряла. Увязла по самые уши и спасения нет, и ты не помогаешь, все спасательные круги отобрал. — Как много туманных аллегорий, — ухмыльнулся он, — Не зря ты свой писательский хлеб получаешь. — Чем хуже мне в действительности — тем лучше у меня получаются тексты, — ответила она, ласково перебирая его шевелюру своими пальчиками, — За последние три месяца издательство было мной так довольно, порекомендовало мою кандидатуру одному хорошему женскому журналу. Возможно я буду вести там какую-то колонку, но мне в это с трудом верится. — Почему? — Потому что это… Так не бывает, — пожала плечами Рейч, — Но мне намекнули, что для этого нужно получить профильное образование, настоящее, и тогда двери откроются сами собой, так что… У меня есть стимул закончить учебу. — Ты многое сделала для того, чтобы получить это, и ты вправе заслуженно наслаждаться плодами своих усилий. Тем более тебе вообще никто не помогал. Любую помощь в карьерном плане ты отвергала, да и воспринимала это не слишком дружелюбно, так что. Ты молодец Рейч, ты очень умная и целеустремленная, упорная. Только иногда не там где надо, да? — сказал он и прижал ее спиной к стене, смотря только в ее глаза. — Возможно, — согласилась она, смотря в его раскрытые губы, не в силах думать о чем-то кроме них прямо сейчас. — Прости меня, — сказал он, и сжал ее тело ладонями, — Я ошибся, забыл про эти лимоны. Я виноват. И на тот момент я действительно расслабился, потому что понял, что ты не скоро приедешь и все, что остается — это просто набраться терпения и ждать. Но со стороны это выглядело так, будто бы мне плевать, но так никогда не было, я правду говорю. — Это ты прости меня, — сказала она и обняла его руками и ногами, говоря чуть дрожащим голосом, — Я так боялась тебя потерять и так верила в то, что это неизбежно, что собственными руками тебя оттолкнула, решив, что ты просто не знаешь, как деликатнее со мной порвать, что бы я не вздернулась после, а ты не чувствовал себя виноватым. Я так виновата перед тобой, прости, — извинялась она и судорожно покрывала его шею и лицо легкими поцелуями. — Я тебя очень люблю, слышишь? — спросил он тихо, между поцелуями, смотря ей в глаза и получая в ответ кивок, — А понимаешь? — Наверное, — согласилась Рейч, — Но.. Это звучит странно, но мне нужно часто это слышать. Не знаю, как объяснить нормально, но мне спокойно становится, когда ты это говоришь и я чувствую твою искренность. Потому что чувства меняются, люди тоже меняются и многолетние браки распадаются, так что.. — Во-первых, я могу тебе каждый день говорить это, — перебил ее Себ, — Хоть для меня это немного и странно, потому что мне не нужно слышать это от тебя так часто, чтобы понимать, что ты меня любишь. Во-вторых, наш союз сложился не тогда, когда мы были подростками в пубертате, мы с тобой двое взрослых осознанных людей и ты много повидала уже, к моему сожалению, что делает тебя более зрелой, чем твоих сверстниц. Я не особо ощущаю эту разницу в возрасте, я вообще этих цифр не чувствую, и я не отношусь к тебе как к маленькой девочке, о которой нужно заботиться, и я не хочу быть тебе папочкой, да и тебя саму от этой мысли воротит, я вижу. — Да, — кивнула она и опустила глаза, — Я этого не хочу. Ненавижу дэдди-кинк, считаю, что это уродство. Прости, если тебе нравится и я только что.. — Нормально, — сказал он и поцеловал ее в шею, — Я тоже считаю это немного странным. Называть папочкой того, кто тебя периодически поёбывает — как-то не очень. — Да, инцест — дело семейное, — пробормотала Рейч и Себ засмеялся ей в шею, и она также разулыбалась. — Я понял тебя, — ответил он, подставляясь под ее несмелые поцелуи, которыми она осыпала все его лицо, лоб и даже глаза. Она робко коснулась губами уголка его рта, и он тут же развернул голову, чтобы ему было удобнее поцеловать ее так, как хотел он сам последние полгода. Себастиан припечатал ее к стене до конца, сначала нежно сминая ее губы своими, а потом чуть проводя по ним языком, и его тело тут же опалил чужой почти что лихорадочный жар: Рейчел вспыхнула от смущения так сильно, что тут же температура ее тела подскочила. Но она только прижалась к нему, сильнее поддаваясь его натиску и Себ не сомневался, что так и будет, он знал, что Рейчел будет податливой и ласковой настолько, насколько это вообще в принципе возможно. Он глубоко и мокро целовал ее, прижав всем своим немаленьким весом к стене в прихожей, жадно сплетаясь с ее языком, причмокивая в поцелуй и довольно мыча в него, когда она сжала его волосы у корней и притерлась к нему еще плотнее. Себастиан с ее губ перекинулся на шею и «птичьи» ключицы, оставляя красные засосы на тонкой коже, не жалея силы и страсти, на что Рейч только тихо ойкала от смущения: она вовсе отвыкла от ощущения его рук на себе, ужасно смущалась того, что сейчас происходило, но вместе с этим она бы ни за какие деньги мира не согласилась бы остановиться и прервать эту жадную ласку. Себ спустил ее на пол и стянул с нее рубашку, а после потянулся и к черной футболке, но она накрыла его руку своей и чуть сжала в останавливающем жесте. — Может, не надо? Может, лучше вот так? В одежде, м? — робко спросила она, боясь перед ним раздеться, как в их самый первый раз. — Нет, — покачал головой Себ, — Я все равно увижу, ты же понимаешь. Так что не бойся и лучше получай удовольствие. Разреши мне, — попросил он, снова нежно целуя ее в губы и чувствуя, как она не может ему отказать, убирает свою руку с его, разрешая. Он стянул с нее футболку, оставив в одном белье, и она неловко дернулась, в попытке прикрыться, пока не поздно, но от взгляда Себа не скрылись ни острые угловатые плечи, в которых уже не было намека на округлость, ни ребра, которые были видны даже сверху, под самыми ключицами, выпирая косточками вперед, обтянутые тонкой кожей. Слишком узкая талия и кажущийся от этого широкий таз с такими же выпирающими косточками, которые не скрывали даже джинсы, впалый живот тонкие руки и запястья, острые колени и локти. Вся она была щуплая и худенькая настолько, что стала напоминать Дюймовочку, и вызывала у Себа страх случайно что-то ей сломать в порыве медвежьей страсти. Он бегло оглядел ее до конца исхудавшее тело и жадно прижал к себе, снова целуя ее плечи и шею, пока она пыталась также стянуть с него худи и наконец-то почувствовать ничем не прикрытое тепло его тела, его жар и кожу. Себ раздраженно снял с себя худи и футболку под ним, вспыльчиво швыряя все это в стороны, и голым торсом снова прижался к Рейч, голодно и жадно целуя ее в губы, нетерпеливо расстегивая пуговицу на ее джинсах, пока она пылко отвечала ему, маленькими ладошками поглаживая по мощным рукам, спускаясь ниже и запуская руку под кромку его джинс. Они не предприняли ни одной попытки добраться до спальни, потому что по большому счету, будучи откровенными, им было все равно, где, главное друг с другом и прямо сейчас, ни секундой дольше. Сейчас в мире не существовало ничего кроме их обоюдного голода и даже если бы кто-то и захотел их прервать — у них бы совсем ничего не вышло, даже под страхом смертной казни ни Рейч, ни Себ не согласились бы друг от друга оторваться: весь мир отошел на второй план и все вещественное вдруг стало очень несущественным и каким-то максимально далеким. Солнце постепенно выходило в зенит, освещая всю квартиру своими весенними лучами, пока Себ оглушительно жадно любил Рейчел прямо в прихожей, не соглашаясь терпеть еще хоть сколько-то. И Рейчел была с ним полностью согласна, также хищно и алчно отдаваясь ему снова и снова.