Вместо предисловия

С первых же дней Тэхен и Чонгук подружились. Скучающий по семейному теплу Гуки и тактильный Тэ стали все время держаться рядом. На них было мило смотреть. Все улыбались, видя, как мальчишки сидят в обнимку над новым текстом, или хохочут, щекочут друг друга. Только Хосок, видевший, как влияет молоденький Чонгук на парней по ночам, стал напряженней, хоть и пытался спрятать свои эмоции за улыбкой. О! Он научился улыбаться сотней улыбок, их тренировали для фотоссесий, для зрителей, фанмитингов и многих других штук. Видимо, так хорошо научился прятать свои настоящие эмоции за шикарной улыбкой, что его стали называть «наше Солнышко». *** - Тэхен, тебе надо придумать псевдоним. - Тэхен, тебе нужно контролировать свои эмоции. - Тэхен, ты как бревно, больше пластики! - Тэхен! Тэхен! Тэхен! Прошло уже достаточно времени с тех пор, как Ким Тэхен, парень из сельской местности, стал трейни новой многообещающей группы. И это было самое сложное время его жизни. Он замыкался в себе, уходил в свой, подвластный только ему, мир музыки, красок и стихов. По ночам, скользя по невесомому локону своих волос, он тщательно анализировал прошедший день, строил тактики на грядущий. Утром же, просыпаясь, Тэшечка все забывал и скакал весенним медвежонком на занятия, тренировки и остальные развлечения. Благо, тамада (менеджер) был хороший и конкурсы веселые. *** Он сидел на темном полу, серые зеркала отражали тени от одной тусклой лампочки. Зачем больше, если здесь нет никого, кроме одного отчаявшегося парня, который не может запомнить эти чертовы движения! Все его ноги уже сводит судорогой, озноб пробивает кожу, доставая до самых костей. Он сидит, тупо уставившись на свои нервные пальцы, Хосок сказал, что завтра он будет особенно внимательно смотреть, как Тэхен танцует свою часть: «Пусть нас все еще шестеро, но это не значит, что можно проветривать свою жопу, малыш.», и улыбка, одна из самых шикарных, что видел новенький. Вот бы и ему научиться так владеть собой и своими эмоциями. Из коридора слышатся легкие шаги, так идти мог только один человек в этом пропитанном потом и слезами, здании. - Тэ, ты здесь? –Его взъерошенные волосы, а-ля я у мамы дурачок, торчали в разные стороны, попадая в нос, глаза, уши. Гуки шел, сонно щурясь в полумраке. - Зачем пришел? Иди спать. Завтра рано вставать. – Взять себя в руки, не показывать перед этим пацаном свое отчаяние, ему тоже не сахар. - Давай, я тебе помогу? Ты же знаешь, у меня этот кусок хорошо получается. - У тебя, Чонгук, все хорошо получается. Даже дышать. – Последнюю фразу, Тэхен произнес совсем тихо. - Что? Что ты там бормочешь? Тебя еще и голосовые связки тренировать заставили? - Да! Говорю, Да! Дэ! Ды! Блять! Тэхен саданул кулаком в пол, мотнув головой вверх, уставившись в гримасе боли на макне. Тот не отпрянул, наоборот. Протянул руку, дотронулся кончиками пальцев до челки, что свисала влажной прядкой возле уха. - Давай вместе, мне тоже надо повторить. – И подмигнул. Они танцевали. Сначала, что нужно разучить. Потом, кому-то из них пришла в голову мысль начать импровизировать, включить другую музыку. Потом еще одну и еще. Потеряв счет времени, улыбаясь друг другу в зеркале, никто и не понял, почему заиграла эта музыка, поднимающая желания из самых тайных уголков чердака, что раньше назывался головой. Тэ выше Чонгука, слегка шире в плечах, они смотрятся, как ангел и чертенок с бесятами в глазах. Гук, не отрывая взгляда, начал медленно двигать бедрами, плавно поведя руками. Откуда, в этом невинном парне вдруг взялась искра порока? Почему, он пожирает глазами губы Тэ? И почему, черт возьми, Тэхену так тесно в танцевальных трико? Музыка становится жарче, движения резче, соприкосновения рук. Разряд. Их прошибает и отбрасывает одновременно. Оба с подозрением косятся друг на друга, медленно приближаясь, шаг за шагом, шаг за шагом. Их тела уже очень близко, руки соприкасаются разгоряченной кожей запястий, так, что чувствуется, как бьется чужая кровь в венах. Не спеша опуская голову, скользя взглядом по трепещущим ресницам Гука, по слегка распахнутым губам, Тэ, сглатывает. Сейчас. - Что, блять, здесь происходит? – Разъяренный голос Хосока апокалипсисом разнесся по стенам танцзала. Не в силах шевелиться, они продолжают стоять, тупо уставившись на вошедшего. - Это не то, о чем ты подумал, Джей-Хоуп! Клянусь! – Низким голосом начинает Тэхен. – Все хорошо, мужик. Мы репетировали тот кусок, что ты мне сказал отработать. Вот и все. - В моем танце было, как один дебил домогается до малолетки? Или как молокосос вешается на шею каждому красивому парню? Это тоже было? Глаза Чонгука сверкнули, руки сжались в кулаки. - Хосок, это не твое дело! Ты мне не мамочка! Свали отсюда! Джей-Хоуп молча смотрит на него, понимая, что сейчас произошла катастрофа. Но слова сказаны, они засядут в голове и будут медленно, разъедать равновесие, что с большим трудом установил Намджун в группе. Старший улыбнулся, как всегда делал, когда надо было скрыть свои настоящие эмоции, развернулся и, чеканя шаг, пошел прочь, на свежий воздух. Надо было привести свои мысли в порядок и решить, что делать дальше. Оставшись одни, Тэхен с Чонгуком повисли в зябком молчании. - Иди, Тэхен, я приберусь. – Это были слова уставшего от жизни, взрослого мужика, а не шестнадцатилетнего паренька. – Иди, прошу. Завтра со всем разберемся. Тэхен молча развернулся и пошел к ним в комнату, он боялся встретить Хосока по пути, но тот куда-то пропал.