Вместо предисловия

Дебют через четыре месяца, а у них опять не хватает одного участника. Директор и менеджер рвут на себе волосы. Все ходят как на иголках. После тяжелых раздумий, было принято решение перенести дебют на неопределенный срок. *** Чонгук вернулся. Хосок перестал следить за ним и Тэхеном, отпала надобность. Казалось, все, что сейчас интересует младшего – это предстоящий дебют. Ему исполнилось семнадцать, за последнее время Гук подкачался, возмужал и не вылезал из танцзала и студии звука. Тэхен же, наоборот, бродил задумчивым взглядом по лицам стаффа, становясь все отстраненней и холодней… А потом его находят объевшимся тортов или скачущим в одних тапках по диванам общей комнаты отдыха. - Это стресс. – Вынес свой вердикт Намджун на общем собрании. – Тэшу надо спасать. Сегодня присутствовали все и сам Тэхен, но ему не было никакого дела, что происходит вокруг. Он морально истощен, измотан и хочет домой. Пока Чонгук отбывал свою ссылку в Америке, Тэхен понял одну простую вещь. Он любит его. Любит до замирания дыхания, до боли в груди. Он тонет в этой своей любви, хватает ртом воздух, но не может надышаться. Любовь везде, она проникает сквозь ноздри, губы, жопу, блять. Но! Тэ никогда не сделает ничего Чонгуку, он не будет уподобляться той сволочи, что воспользовалась доверием парня. Нет! Он будет просто тихо любить, находясь в стороне. *** Время шло. Приходили еще какие-то парни, но никто их не запоминал. А смысл? Один из них, красивый, изящный мальчишка с медовым голосом, поселился на злосчастной кровати вместо Сон Тэ. Этот самый мальчишка оказался ровесником Тэхена, выяснилось, что они даже учились в одной школе, поэтому Тэхену стало немного спокойней, он нашел нового друга, даже морально приготовился, что и тот ненадолго, как и все прочие трейни. - Чимин, пойдем поедим и тренить танцы. – Зовет Тэхен нового парня. - Ха, идем! - Взгляд такой шкодливый-таинственный. Чонгук только зыркнул в их сторону, ему было отчего-то странно смотреть, как Тэхен улыбается своей единственной искренней улыбкой кому-то еще, кроме него. Набычившись, он стал укладываться спать. Вскоре пришли остальные, уставшие, довольные тренировкой. - Тэхена, - протянул Хосок. – Как твои успехи сегодня? - Все отлично, хен. – Осторожно начал Тэ. - Да? Значит, у тебя еще есть силы для продолжения! Чимин! Ты же хорошо знаешь хореографию нашей дебютной песни? Сходите вместе, потренируйтесь. - Опять?! – Стонут оба в унисон. - Повторение – мать учения! – Грозно нахмурив брови. Парни встали и молча поплелись обратно в зал. - Чонгук, мне надо с тобой поговорить. Тот недоуменно поднимает брови. - Я вижу, как ты смотришь на Тэхена. Так не должно быть. - Джей-Хоуп, хен. – начинает Чонгук. – Мне кажется, я люблю его. Повисает задумчивая тишина. - Любишь? Как ты это понял? Если тебя заводит его зад, то это еще ни о чем не говорит. - Ты не понимаешь, мне хорошо с ним, как будто звезды зажигаются в моей голове, когда он смотрит на меня. - Гуки, наш золотой макнэ, ты скучаешь по родным? – Хосоку стало тоскливо, потому что он вспомнил и свою семью, дом, уютную кухню, где они собирались дружными вечерами. - При чем здесь это? – В глазах младшего стояли слезы. – Это здесь совсем ни при чем. Я точно могу разобраться в своих чувствах. Хосок подбирал слова: «Ох, почему это должен быть я?» - взмолился он про себя. - Понимаешь, у парней наступает такой возраст, когда встает на все, что движется, а если не движется, то они двигают палкой и у них встает. Я могу дать тебе парочку советов, как сбросить напряг. – Он поперхнулся и покраснел. – Только между нами, да? Гуки смотрел на него взглядом кролика, так он иногда скрывал смущение. - Не, Хобби, мне это не надо. Я, гхм, знаю эти приемчики. Давай попробую объяснить. Тогда, с Ан Со Чоном, было правда недоразумение, мне стало очень противно, когда я осознал, что на самом деле происходило и могло бы произойти. После того, как Со Чон ушел, я стал прислушиваться к себе, наблюдать за реакцией. Я не ребенок, хен. Я смог, как и ты, продержаться здесь достаточно долго и, сам знаешь, я лучший. Вряд ли ты поспоришь, что это лишь врожденное. Нет. И ты прекрасно все понимаешь. Я вложил туеву тучу усилий, чтобы быть тем, кем являюсь сейчас в свои семнадцать лет. Когда появился Тэхен, я словно задохнулся, а потом уже не мог дышать без него. Той ночью, в танцзале, когда ты нас застал, я все для себя понял. И прошу тебя, как хена, нет, как брата, прекращай. Хватит быть моей надзирательницей, я сам разберусь. Пауза затягивалась. Они сверлили друг друга взглядами. - Ок. Допустим. Тэхен тоже тебя любит, а если он просто извращенец, который по маленьким мальчикам? – Хотя, как можно назвать этого бугая (и когда только успел?) малышом? - Без понятия. Мне не важно. - Нет, это очень важно. Пока у меня не будет уверенности, что ваши чувства взаимны, даже не подходи ко мне. – Грустная улыбка появилась и сразу скрылась за ослепительной вспышкой профессиональной улыбки айдола. - Ты не имеешь права указывать мне. Я не ребенок! - крикнул и надулся…как ребенок. - Угу, иди спать, не ребенок. - Хен! - Да что ты орешь? Малыш? – казалось, что Хосок забавляется ситуацией, однако, внутри него все сжалось. Нельзя допустить разврат. Нельзя позволить маленькому засранцу похерить их упорный труд. Он, Чон Хосок, этого не допустит. - Что мне сделать, чтобы ты понял? - Воскликнул макнэ. - Скажи мне, что ты его любишь через год, после нашего дебюта.